Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Центральная Азия: рост угрозы религиозного экстремизма и поиски путей борьбы с ним

КазанцевДиректор Аналитического центра ИМИ Андрей Казанцев — о проблеме международного терроризма в центральноазиатском регионе.

2015 год оказался очень тяжелым для стран Центральной Азии в силу продолжения тенденции к росту нетрадиционных угроз безопасности.

Традиционно основным вызовом в этом плане была ситуация в Афганистане, где продолжают усиливаться кризисные явления. Наиболее важной угрозой является наметившаяся в 2014–2015 годах концентрация боевиков в Северном Афганистане, на границах бывших советских республик. Тревожным событием было взятие талибами Кундуза и продолжающееся общее ослабление позиций кабульского правительства. Последнее по-прежнему внутренне ослаблено межэтническими противоречиями между пуштунами и таджиками; западная помощь, в том числе военная, постепенно уменьшается, а заменить ее пока другие внешние игроки не могут или не хотят. Боеспособность и моральный дух афганской армии, на которую США с 2002 потратили 43 млрд долларов года, очень низки, и вряд ли она будет способна противостоять «Талибану» и другим террористическим группировкам, если внешняя помощь еще больше ослабнет. Примером того, чего стоит опасаться, может служить судьба подготовленной американцами иракской армии, разбежавшейся перед слабо вооруженными террористами ИГ.

Опасной тенденцией является перебазирование на север Афганистана с севера Пакистана достаточно больших групп международных террористов. Сейчас, по оценкам афганских сил безопасности, переданных ООН, в стране порядка 6500 активно действующих иностранных боевиков — террористов (с учетом самих афганцев, активно участвующих в повстанческих группах, в основном, в «Талибане», численность боевиков — около 50 000). На севере Афганистана, по данным российского Министерства обороны, развернута целая сеть лагерей международных террористов. В этом контексте вполне возможно повторение событий по образцу «Баткенской войны» (вторжение боевиков ИДУ в Кыргызстан в 1999 году).

Число боевиков в 1999 году не превышало 200–250 человек, однако борьба с ними из-за слабости государственных структур Кыргызстана потребовала военного вмешательства России и ряда других стран СНГ. Еще один пример того, что может повториться, — судьба одного из подразделений российского Московского погранотряда, погибшего в свое время на таджикско-афганской границе. В этой связи главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» Михаил Ходаренок отметил: «При определенном сценарии для помощи Таджикистану и Киргизии нам придется задействовать до пяти-семи общевойсковых дивизий с артиллерией, бронетехникой, тыловыми и специальными подразделениями».

В принципе, подготовленные для этого силы у ОДКБ есть, и они проводят регулярные учения на границах Афганистана. Вопрос только в том, насколько Россия будет готова к «третьему фронту» войны после Украины и Сирии. Однако игнорирование соответствующей угрозы — это тоже не идеальная стратегия, так как в случае полной дестабилизации Центральной Азии российские мегаполисы тут же ощутят последствия массовых потоков мигрантов, по сравнению с которыми европейский миграционный кризис 2015 года покажется достаточно несерьезным.

Еще более опасным является взаимовлияние ситуации в Центральной Азии и Афганистане, ситуации на Ближнем Востоке и в России. ИГ — это новый и очень серьезный идеологический вызов светской государственности всех исламских по своей культуре стран и регионов постсоветского пространства. Порядка 5–7 тысяч человек из постсоветских стран отправилось воевать в Сирию и Ирак. Происходит инфильтрация ИГ на восток и север Афганистана. Черные знамена ИГ подняли представители туркменских племен, проживающие на афганско-туркменской границе (там живет много потомков басмачей, воевавших еще против советской власти в 1920-30-ые годы). На лояльность ИГ присягнули представители двух исторически самых страшных террористических организаций постсоветского пространства: «Имарата Кавказ» и одного из крыльев «Исламского движения Узбекистана». Центральная Азия и Афганистан отнесены ИГ к территориальному подразделению «вилаят Хорасан». ИГ, имея большие финансовые ресурсы, благодаря помощи из ряда радикальных фондов, расположенных на территории Аравийского полуострова, активно просачивается в Афганистан, используя войну внутри «Талибана» после смерти его лидера муллы Омара. Разница в оплате боевика ИГ и «Талибана» уже семикратная, а в Афганистане, как показывает история, деньгами можно сделать куда больше, чем танками. По фигурирующей в Кыргызстане и Таджикистане информации, на дестабилизацию только Центральной Азии и только по линии ИГ выделено порядка 70 млн долларов.

Экономическая ситуация на постсоветском пространстве в целом и в центральноазиатских странах в частности была в 2015 году очень тяжелой. Здесь сказалось падение цен на сырье, эффект взаимных российских и западных санкций, обострение старых структурных экономических проблем. Запущенный проект ЕАЭС (в нем участвует Казахстан, в 2015 году вошел Кыргызстан, а также шли переговоры о членства Таджикистана) также оказался под ударом неблагоприятной экономической конъюнктуры.

Особенно тяжело на экономиках Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана сказалась девальвация рубля, уменьшение спроса на рабочую силу в России и определенное ограничение трудовой миграции, которые привели к резкому снижению перечислений мигрантов в свои страны. А эти перечисления давали до кризиса, по некоторым экспертным оценкам, порядка 50% ВВП Таджикистана, 33% ВВП Кыргызстана и до 15% ВВП Узбекистана. Отсутствие наличных средств и обострение безработицы (куда деваться тем здоровым мужчинам, кто уже не нужен в России?) привело к резкому обострению всех проблем центральноазиатских стран, включая проблему религиозного экстремизма.

В этой ситуации особенно опасным становится приток средств с Ближнего Востока, направленных на поддержку разного рода радикальных исламистских структур, в том числе ИГ. С учетом того, что ряд радикальных исламистских фондов Ближнего Востока объявил России джихад, а также с учетом внешнеполитических противоречий по сирийскому вопросу с Саудовской Аравией, Катаром и Турцией, не исключено, что приток средств на поддержку террористическо-экстремистских группировок, действующих в Центральной Азии, на севере Афганистана и в самой России, будет продолжать усиливаться с целью оказать на Москву геополитическое давление.

Особенно тревожная ситуация в Центральной Азии сложилась в Таджикистане. На фоне острейшего социально-экономического кризиса наблюдается ускорение радикализации в обществе, затронувшее, в частности, и правоохранительные органы. Наиболее вопиющим в этом плане фактом в 2015 году было дезертирство и уход в ИГ полковника ОМОН Гулмурода Халимова. Осенью прошлого года произошел военный мятеж, который возглавил заместитель министра обороны генерал-майор Абдухалим Назарзода. Правительство в борьбе с радикальным исламом также допустило определенные перегиб, которые могут привести к усилению исламистского подполья (закрытие мечетей, запрет на исламскую одежду, запрет умеренно-исламистской Партии исламского возрождения Таджикистана).

В Кыргызстане особую опасность представляет наслоение проблематики роста исламского радикализма на геополитический раскол страны на север и юг, а также на острые межэтнические противоречия между киргизами и узбеками на юге, которые в 2010 году привели к погромам.

В Туркменистане в 2014–2015 годах имеет место серьезное ухудшение положения, связанное с ситуацией на туркменско-афганской границе, куда проникло даже ИГ. Активно идет вербовка в ИГ и в самой стране, о чем свидетельствует количество боевиков из Туркменистана в Сирии и Ираке (порядка 360 человек, по оценкам международных экспертов).

В Казахстане и особенно в Узбекистане наблюдается обострение социально-экономических проблем на фоне постоянной проблемы транзита власти в силу возраста президентов обеих ключевых стран региона. Следует, правда, отметить, что ситуация в Казахстане пока сравнительно стабильна: в целом, эту страну можно считать своеобразным «бастионом», предохраняющим Россию от угроз с юга.

Описанная выше ситуация очень тревожна. Однако идет поиск путей решения проблем. В самом регионе наиболее перспективным можно считать «казахстанский путь». Руководство этой страны ответило на рост угроз активизацией политики, направленной на институциональные реформы, создание эффективной рыночной экономики, формирование мощного финансового центра. Экономическое благополучие — это хороший путь нейтрализации проблем религиозного экстремизма, рост которого в других странах региона связан не в последнюю очередь с социально-экономическими проблемами.

Российская внешняя политика также пребывает в поиске путей решения региональных проблем. Два момента в 2015 году представляются мне наиболее важными. Первый из них — это объявленный главой России с трибуны ООН курс на формирование глобального антитеррористического альянса, по образцу антигитлеровской коалиции. Возможно, что в этой идее до определенной степени резонировал и опыт начала 2000-х годов, когда Россия и США, пострадавшие от серии страшных терактов, вместе боролись с «Аль-Каедой» и «Талибаном» в Афганистане. При всех геополитических разногласиях очень важно искать пути сотрудничества со всеми силами в мире в борьбе с таким универсальным злом, как терроризм. Второй момент — это соглашение России и Китая о сопряжении ЕАЭС и «Экономического пояса Великого шелкового пути». Такое взаимодействие открывает перед центральноазиатскими странами новые перспективы социально-экономического развития, а также позволяет усилить координацию политики России и КНР в борьбе с угрозой международного терроризма в регионе.

Источник: Портал МГИМО

Итоги 2015-го: необходимо формирование антитеррористической коалиции

Уходящий год показал, что главной международной проблемой стал терроризм. По мнению эксперта Андрея Казанцева, борьба с этой всемирной угрозой должна стать главной задачей предстоящего года, а для ее решения необходима единая антитеррористическая коалиция.

Андрей Казанцев, директор Аналитического центра ИМИ МГИМО — для Sputnik

2015 год, особенно его вторая половина, запомнится в будущем как год глобального международно-политического кризиса, когда терроризм в мире вышел из-под контроля. При этом эффективных инструментов, позволяющих справиться с этим кризисом, человечество пока не создало, хотя некоторые положительные тенденции в этом направлении наблюдаются. Справится с вышедшим из-под контроля международным терроризмом и религиозным экстремизмом — это задача уже 2016-го, а, возможно, и последующих лет.

Дестабилизация Ближнего Востока продолжается

28 сентября 2015 года глава России с трибуны ООН призвал к созданию широкой международной антитеррористической коалиции по образцу антигитлеровской блока. Кроме антигитлеровского блока, образцом для новой международной коалиции должна, на мой взгляд, служить ситуация начала 2000-х, когда после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне (и предшествовавших им многочисленных терактов в России) даже такие давние антагонисты, как США и Россия, сумели найти общий язык, в частности, в борьбе с "Аль-Каедой" и "Талибаном" в Афганистане.

Растущая во всем мире угроза терроризма и религиозного экстремизма — один из главных аргументов для образования такой коалиции. 10 октября крупный теракт, жертвами которого стали более 90 человек, произошел в Анкаре. 31 октября российский гражданский самолет был подорван над Синаем, погибло 217 пассажиров и 7 членов экипажа. 13 ноября весь мир был поражен терактами во Франции, где погибло 130 человек. Можно привести еще много других примеров чудовищного и немотивированного насилия террористов над мирными гражданами разных стран.

Ключевой проблемой, приведшей к росту террористической угрозы, стало образование в последние годы беспрецедентно большого числа "несостоявшихся государств", не контролирующих свою территорию. Именно они являются главными уязвимыми точками, где укореняются террористы из всех стран мира.

В Сирии и Ираке на основе радикального исламизма возникло целое террористическое государство, чего еще никогда не происходило раньше (ведь даже "Аль-Каеда" так и оставалась всегда сетевой структурой). По оценке российского президента, там воюет до 5-7 тысяч человек — выходцев из постсоветских стран.

Еще два "несостоявшихся государства", которые сейчас притягивают к себе международных боевиков-террористов — это Ливия и, что особенно опасно для постсоветского пространства, Афганистан. Ситуация именно в этих странах, где положение и так очень тяжелое, может стремительно ухудшиться в 2016 г.

Несмотря на усилившиеся удары по ИГ в Сирии и Ираке, которые в форматах двух разных коалиций наносят и Россия и США, тенденция к дестабилизации Ближнего Востока пока не переломлена. Возможно, что без наземной операции, за счет одних только воздушных ударов и даже действий спецназа (а американцы уже начинают и такие операции), проблему ИГ в 2016 г. решить не удастся.

Афганистан и Южный Кавказ как кризисные зоны

Ситуация в Афганистане имеет тенденцию к стремительному ухудшению. В страну в результате активного притока средств с Ближнего Востока (в чем подозревают ряд государств, в частности Катар) активно внедряется ИГ. ИГ при этом пользуется внутренним конфликтом, развернувшемся в "Талибане" после смерти его лидера муллы Омара, и активно переманивает боевиков на свою сторону. Зарплата боевика в "Талибане" и в ИГ отличается примерно в семь раз, так что стимул для перехода очень велик.

Самая опасная тенденция для постсоветских стран заключается в том, что произошло перебазирование боевиков из Северного Пакистана, где шла гражданская война, в Северный Афганистан, близко к границам Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана.

Основные районы проникновения ИГ в Афганистан — это восток и север. Под знамена ИГ из "Талибана" перешли некоторые туркменские племена на туркменско-афганской границе, где есть потомки басмачей, воевавших еще против советской власти в 1920-30-е годы. ИГ также присягнули на верность две исторически ключевые террористические структуры постсоветского пространства — "Имарат Кавказ" (ведет террористическую деятельность на российском Северном Кавказе, связанные с ним боевики есть на Ближнем Востоке, в Афганистане и Пакистане) и "Исламское движение Узбекистана" (в основном, ведет террористическую деятельность в Центральной Азии, Афганистане и Пакистане, однако у него есть контакты и на Ближнем Востоке). ИГ отнесло Афганистан и постсоветскую Центральную Азию к своему "вилаяту Хорасан", причем на внутреннюю дестабилизацию региона было выделено 70 млн. долларов.

Очевидно, что дестабилизация Центральной Азии может через механизмы массовой трудовой миграции немедленно негативно сказаться на безопасности российских мегаполисов. Уже сейчас есть много фактов вербовки трудовых мигрантов в России и отправки их в Сирию, Ирак и Афганистан.

К сожалению, серьезный экономический кризис на постсоветском пространстве также способствует росту угрозы религиозного экстремизма. В частности, тяжелая социально-экономическая и политическая ситуация сложилась в Таджикистане, где осенью 2015 года имел место военный мятеж, организованный заместителем министра обороны (который официальные власти связали с ростом религиозного экстремизма).

На Южном Кавказе кризисной зоной, где активно идет вербовка боевиков, является населенное чеченцами Панкисское ущелье Грузии и ряд территорий на грузинской границе с Азербайджаном.

Общий язык пока не найден

К сожалению, несмотря на объективную потребность в объединении всех здоровых сил в мире в борьбе с терроризмом, пока эгоистические интересы отдельных стран и их групп играют определяющую роль в мировой политике.

Позитивной тенденцией в 2015 г. стало налаживание хотя бы минимального взаимодействия между Россией (она участвует в Иракско-иранско-сирийском координационном центре в Багдаде) и коалицией против ИГ, созданной США. Это произошло во многом из-за того, что теракты во Франции еще раз продемонстрировали международному сообществу необходимость консолидации в борьбе с террористической угрозой.

Однако Турция, сбив российский военный самолет 24 ноября, попыталась сорвать это взаимопонимание и спровоцировать военный конфликт НАТО и России. К счастью, эта попытка не сработала. Реакцию мировой общественности на это событие лучше всего демонстрирует позиция КНР, МИД которого заявил, что сбитый самолет — это потеря для международных усилий в борьбе с терроризмом.

Тенденцию к фрагментации усилий международного сообщества в борьбе с террористической угрозой продолжила Саудовская Аравия, которая (наряду с Катаром) небезосновательно подозревается многими международными экспертами в финансировании террористических структур по всему Земному шару. Недавно Саудовская Аравия попыталась создать третью, «исламскую» или "суннитскую" коалицию против терроризма, которая, правда, пока является во многом виртуальной, да к тому же и не демонстрирует серьезного желания воевать с ИГ.

В описанных выше условиях России и другим бывшим республикам СССР, особенно, в Центральной Азии и на Южном Кавказе, необходимо реально активизировать сотрудничество, направленное на борьбу с международным терроризмом и религиозным экстремизмом.

 

Население Туркменистана заплатит за Азиаду-17

Казанцев"Золотой век", когда жителям Туркменистана были гарантированы бесплатный свет, газ, соль, закончился. "Туркменистан, как и другие страны постсоветского пространства, страдает от неблагоприятной конъюнктуры на мировых рынках. В частности, по всему миру упали цены на сырье. К тому же ситуация в сфере безопасности в соседнем Афганистане требует увеличения расходов на безопасность. В дополнение к этому та цена, которую Китай платит за газ, все-таки ниже, чем на европейском рынке, – этого Ашхабад недополучает", – сказал "НГ" доктор политических наук, директор Аналитического центра ИМИ МГИМО Андрей Казанцев.

Источник: "Независимая газета"

Российско-турецкий кризис может сказаться на Евразийском экономическом союзе

КазанцевПрезиденты Казахстана, Азербайджана и Белоруссии предлагают сторонам свое посредничество.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев призвал Россию и Турцию совместно расследовать инцидент со сбитым российским бомбардировщиком Су-24М и восстановить отношения. Соответствующее заявление он сделал вчера, выступая с ежегодным посланием гражданам республики. Эксперты считают, что при определенных условиях лидеры Казахстана, а также Азербайджана и Белоруссии могли бы выступить в качестве посредников в урегулировании российско-турецкого кризиса. Президент Азербайджана готовность к этому уже проявил.

Директор Аналитического центра ИМИ МГИМО Андрей Казанцев напомнил, что Белоруссия достаточно эффективно справляется с функцией посредника между Россией и Западом. «Именно таким образом были заключены Минские соглашения. Казахстан также зарекомендовал себя как эффективный модератор в том же украинском конфликте. В ближневосточном конфликте Астана организовывает встречи сирийской оппозиции на своей территории с целью примирения. В кризисе между Россией и Турцией инициативы и Казахстана, и Азербайджана следуют рассматривать в этом же формате. Они пытаются найти эффективную нишу для своей внешней политики и с учетом интересов России. Это позитивная ниша, потому что они помогают найти Москве правильные политические решения», – сказал «НГ» Казанцев.

Пока не ясна позиция ОДКБ. С одной стороны, как отметил Андрей Казанцев, ОДКБ никогда не была механизмом, созданным для решения такого рода проблем. «Россия не объявила о военном конфликте с Турцией. ОДКБ – это механизм союзный. Поэтому у ОДКБ нет оснований делать заявления. Равно как не делались заявления и от Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Хотя здесь ситуация несколько иная. Россия вводит ограничения на ряд турецких товаров и услуг. У стран ЕАЭС есть опыт, когда Россия вводила контрсанкции против Украины и стран Запада. Другие члены ЕАЭС не  участвовали в этом», – отметил Казанцев.

Источник: "Независимая газета"

 

Нельзя допустить мигрантофобии

КазанцевВ борьбе с террористической угрозой необходимо сотрудничество всех стран мира: России, США, Франции, всех стран Евросоюза, арабских стран, Китая, Индии, рассказал в интервью Sputnik директор Аналитического центра МГИМО, доктор политических наук Андрей Казанцев.

 - Как страны Евросоюза должны реагировать на усиление террористической угрозы? Какие меры должны сейчас предпринимать европейские государства и мир в целом?

 Путин совершенно правильно назвал произошедшие теракты во Франции вызовом человеческой цивилизации. Мы должны отдавать себе отчет, что это не первые террористические акты и, к сожалению, не последние. В этом контексте очень своевременно прозвучали слова российского президента на трибуне Генеральной ассамблеи ООН, на которые тогда не обратили внимание. А именно: Путин призывал к созданию глобального антитеррористического альянса. Тогда многие говорили, что российский лидер преувеличивает степень террористической угрозы. На самом деле, как мы теперь видим, никакого преувеличения нет. Террористическая угроза вполне реальна.

Безусловно, нужно усиливать меры по борьбе с терроризмом. Это, прежде всего, меры по уничтожению различного рода  террористических анклавов, которые образуются в несостоявшихся государствах. Мы знаем,  что сейчас есть целый ряд государств, где правительство  либо не контролирует свою территорию, либо контролирует лишь частично: это и Сирия, и Ирак, и Ливия, и Сомали, и Афганистан. Вот здесь нужно принимать меры для того, чтобы  выбивать  террористические структуры, которые удобно устроились в этих государствах и организовали там себе  террористические гнезда для подготовки новых боевиков.

 Необходимо, безусловно, усилить антитеррористическое сотрудничество всем странам мира и оставить все политические разногласия, которые  относятся к другим сферам. Потому что терроризм — это вызов всему миру и бороться с ним тоже надо сообща. В  борьбе с террористической угрозой необходимо сотрудничество всех стран мира: России, США, Франции, всех стран Евросоюза, арабских стран, Китая, Индии. И здесь позиция России, которая всегда выступала за  международное сотрудничество по всем направлениям в борьбе с терроризмом, достаточно твердая.

 -Как произошедшие в Париже теракты  могут отразиться на ситуации с беженцами и на политике Евросоюза в сфере миграции?

 Такая проблема, конечно, тоже есть, но ни в коем случае нельзя здесь переходить к какой-то мигрантофобии. Нужно отсеивать террористов, тщательно работать с террористическими сетями,  не допускать их проникновения в те или иные страны, но при этом не значит, что необходимо бороться с миграцией как таковой. Когда начинается  давление на мигрантов, то это наоборот, к сожалению, приводит к усилению террористической опасности. В ответ на давление увеличивается число людей, которые уходят в террористические структуры. Поэтому тут  нужно работать, но ни в коем случае не перегибать палку.

 -Могут ли страны, входящие в  ОДКБ, чувствовать себя в этой ситуации более защищенными?

 На постсоветском пространстве  сейчас самая большая угроза происходит, во-первых, от вербовки и возврата боевиков, которые воевали в Сирии и Ираке. Во-вторых, это то, что связано с Афганистаном. К сожалению, уже очень давно террористические структуры, в частности, «Аль-Каида» и «Исламское государство» закрепились в Афганистане. Проникновение «Исламского государства» в Афганистан идет очень активно и лагеря, которые развернуты сейчас в северном Афганистане, могут представлять собой серьезную угрозу для  безопасности как России, так и стран Центральной Азии.

 В этой связи необходимо усиливать международное сотрудничество, направленное на  борьбу с теми террористами, которые уже давно укрепились на этих территориях, либо пытаются укрепиться в Афганистане.

 В целом, странам мира необходимо усиливать компонент антитеррористической  борьбы. Здесь нужно повышать то, что в мире называется Smart Power, что переводится как "умная сила". В борьбе с терроризмом нужна  не просто сила военная или силы спецслужб. Здесь нужно быть хорошо информированными о том, что представляют из себя террористические сети, какова их идеология, каковы способы вербовки, в какие государства они внедряются, где какие есть риски и угрозы. Для это нужно усилить сотрудничество экспертного сообщества и всех структур, которые занимаются борьбой с терроризмом. Здесь тоже очень много надо сделать, особенно  в государствах постсоветского пространства, потому что состояние экспертизы и науки в этой сфере у нас пока еще, к сожалению, достаточно слабое.

 Источник: «Sputnik Молдова»

Следующие теракты будут там, где это получится легче

КазанцевСобытием минувшего уикэнда можно назвать теракт в Париже, в результате которого погибло свыше 120 человек. Ответственность за содеянное взяла на себя террористическая организация Исламское государство (ИГ), в рядах которой есть выходцы из Центральной Азии. Директор Аналитического центра ИМИ МГИМО Андрей Казанцев в интервью «Саясат» рассказал, почему возможны теракты в ЦА и на что стоит делать упор спецслужбам в борьбе с ИГ.

 

Теракты в Париже, Египте, Бейруте, Анкаре… Кто следующий и в чем логика этих террористических актов, на ваш взгляд?

 

Логика ИГ и других террористических структур (Аль-Каеда и т.п.) – простая, посеять как можно больше страха и получить как можно больше «паблисити» таким образом. В этом плане она напоминает логику злодеев, типа «доктора Зло», из примитивных блокбастеров.

 

Чем больше напуганных людей по всему миру, чем больше название ИГ на слуху, тем больше будет приток боевиков из числа отчаявшихся и не нашедших смысла жизни молодых людей. И тем больше будет приток средств из различных радикальных исламских фондов в странах Залива, и, наконец, тем больше разных спецслужб захотят воспользоваться террористами в различных своих геополитических «играх». Все это придаст террористам новые силы и средства, и они будут проводить еще больше терактов. Это – примерно как при расширении обычного бизнеса. Чем больше обороты и прибыли, тем больше будет бизнес расширяться, вот и все…

 

Кстати, как показывают доклады различных международных специализированных структур, типа Совета Безопасности ООН и ФАТФ – чисто денежный бизнес там тоже «нехилый». И у ИГ и у «Аль-Каеды» – очень приличные заработки. Недаром в Афганистане ИГ может платить своим боевикам существенно больше, чем более «традиционный» Талибан. На Центральную Азию ИГ выделило по некоторым озвученным данным 70 млн. долларов (конечно, понятно, что проверить эти данные сложно, но, тем не менее).

 

Что касается конкретных мест для атак – то террористам, в общем, все равно. Лишь бы это попало в телевизоры по всему миру. Поэтому следующие теракты будут просто там, где это получится легче.

 

Вы говорили, что во Франции самая большая сеть из сторонников ИГИЛ. Учитывая, что в Казахстане и странах ЦА также немало сторонников этой террористической организации, стоит ли ожидать терактов в нашем регионе, в Казахстане?

 

Число боевиков, завербованных ИГ боевиков во Франции, по разным оценкам (это оценки, соответственно, специальной комиссии Сената Франции и Еврокомиссара по правосудию Веры Юровой) составляет в абсолютном выражении примерно от 50 до 25% всех боевиков, завербованных ИГ в странах ЕС. Это очень большая цифра. В относительном же выражении (т.е. по числу боевиков на 1 млн. граждан страны) по оценке Международного центра исследований проблем радикализма и политического насилия Франция занимает 4 место в ЕС после таких, казалось бы, благополучных стран, как Бельгия, Дания и Швеция. Естественно, речь идет почти преимущественно о бывших мигрантах из исламских (особенно, арабских) стран или их потомках. Так что в лидерах те страны, где таких мигрантов было особенно много. Приближается к числу сомнительных европейских лидеров по относительному показателю и Австрия. Там ситуация особая – среди боевиков почти исключительно эмигранты-выходцы из Чечни и Боснии.

 

В Центральной Азии ситуация даже похуже европейской, хотя таких точных оценок, как в ЕС, никто и не проводил. Однако в числе 20 стран, которые послужили основными «поставщиками» боевиков для ИГ, согласно таблице, составленной авторитетным американским Brookings Institution, фигурируют, кроме России, еще такие постсоветские государства, как Узбекистан (500 чел.), Туркменистан (360 чел.) и Кыргызстан (350 чел.). С учетом численности населения этих стран, относительная численность боевиков на душу населения на постсоветском пространстве окажется наибольшей у Туркменистана, второе место займет Кыргызстан. Россия и Узбекистан, несмотря на большую абсолютную численность боевиков (тоже входят в список 20 стран), будут иметь не очень высокий по сравнению с Туркменистаном и Кыргызстаном относительный показатель числа боевиков на душу населения. Хотя этот «не очень высокий показатель» - выше, чем в Европе! Вот после этого можно оценить хваленую «стабильность» в некоторых центрально-азиатских странах, особенно, Туркменистане, МИД которого недавно даже специально позволил себе «поправить» президента Казахстана, заявив официальной нотой, что у них нет вообще никаких проблем с террористами, на туркменско-афганской границе, в частности.

 

Замечу, что из западных стран в упомянутом списке Brookings Institution есть Франция, Великобритания, Германия и Швеция. Остальные все – почти сплошь мусульманские страны, особенно, арабские.

 

Для стран Центральной Азии особую проблему представляет еще и концентрация боевиков в соседнем Афганистане. В частности, в Афганистане помимо «местного» Талибана есть, по оценке экспертов Совета Безопасности ООН, еще порядка 6500 иностранных боевиков. Они, в основном, представляющие пакистанские и некоторые постсоветские структуры, связанные с «Аль-Каедой» и ИГ. В их рядах присутствует достаточно большое количество выходцев из стран Центральной Азии и ряда регионов России, особенно, Северного Кавказа. По оценкам представителей российского министерства обороны порядка 2-3 тыс. боевиков в Афганистане, включая как местных, так и иностранных, уже сейчас связано с ИГ. Причем, идет стремительный процесс расширения участия ИГ в этой стране, так как ИГ активно пользуется расколом внутри Талибана, начавшимся после смерти его лидера муллы Омара. По оценкам российских МИД и Минобороны в Северном Афганистане развернута целая сеть лагерей подготовки террористов, где достаточно много выходцев из постсоветских стран. Эти лагеря могут быть использованы для организации терактов или небольших вторжений на территорию Центральной Азии.

 

Президент России В.В. Путин недавно заявил, что от пяти до семи тысяч выходцев из России и других стран СНГ воюют в ИГ. Если учесть, что согласно озвученным данным ФСБ России российских боевиков 2400 человек, то оставшаяся часть – это выходцы из других постсоветских государств, прежде всего, к сожалению, стран Центральной Азии. Казахстан эти тревожные тенденции также не обошли. Напомню, что в Интернете был даже ролик про казахский детский садик в ИГ. Представьте себе детей-террористов! В Таджикистане был вопиющий случай отъезда в ИГ полковника ОМОН Гулмурода Халимова.

 

Еще важно понять, что на каждого уехавшего воевать в ИГ остаются сотни людей в «спящих ячейках», тысячи потенциальных сочувствующих… Ведь организовать отъезд тысяч людей – это непросто, для этого нужны работающие структуры в конкретных странах. Вот это – самое важное, так как этих людей ИГ и «Аль-Каеда» вполне могут использовать, как говорится, «на месте», прежде всего, для совершения терактов. Был даже призыв ИГ ограничить отъезд в Сирию и Ирак и «помогать» на месте. Это, собственно, и было сделано во Франции.

 

Наконец, в Центральной Азии все эти проблемы с террористами в Сирии, Ираке и Афганистане, с внутренними «спящими ячейками», меркнет по сравнению с хорошо известными внутренними проблемами и вызовами. Про них, думаю, ваши читатели и сами осведомлены. Кстати, Казахстан – страна с наименьшими рисками в регионе, но проблемы соседей, к сожалению, легко могут перехлестнуться через границы… Собственно, именно это и делает Центральную Азию одной из важных целей ИГ, так как с этой целью было объявлено о создании «вилаята ИГ Хорасан», в который должны войти страны Центральной Азии. В Афганистане и в исламистском подполье уже ведется «работа» по созданию этого «вилаята» ИГ. Недавно по Аль-Джазире показали интересный фильм про эту «работу», где, кстати, предположили, что к «просачиванию» ИГ в Афганистан приложила на определенных этапах руку Пакистанская межведомственная разведка (ISI). Есть также информация об активном финансировании этих процессов из исламских фондов, расположенных в некоторых странах в регионе Персидского залива.

 

Произошедшие теракты, возможно, могут стать свидетельством промахов в работе спецслужб. В чем, на ваш взгляд, эти промахи заключаются и что бы вы посоветовали им?

 

Спецслужбам необходимо активнее проводить спецоперации по внедрению своих агентов в террористические сети, по-другому внутреннюю информацию об их работе не получишь. Нужно также подготовить хороших аналитиков, которые смогут работать с уже имеющейся информацией, так как во всем мире ключевая проблема – не добыть информацию, а правильно ее проанализировать. Скажем, комиссия американского Конгресса, исследуя теракты 9/11, установила, что у американских спецслужб было достаточно информации, чтобы догадаться о том, что готовится. Но никто не сделал правильных выводов, так как не было хороших аналитиков!!! А вот у террористов, особенно, у ИГ – аналитики очень хорошие. И они серьезно работают над подготовкой терактов. Спецслужбам также надо понять, что пассивные меры защиты (типа мер безопасности в аэропортах и проч.) помогают слабо. А именно на них, к сожалению, везде делается упор.

 

Кроме того, для борьбы с терроризмом нужна «умная сила» (smartpower). Государствам, а не только спецслужбам, необходимо более тесно сотрудничать с экспертами-учеными, которые занимаются исследованием причин роста терроризма, путями борьбы с этим злом. На это изучение нужно выделять серьезные средства, а это делается очень скромно и на Западе, а у нас, в постсоветских странах, так вообще ничего в этом плане не делается. Это должно стать одним из приоритетов в развитии науки.

 

Международное сотрудничество по борьбе с терроризмом сейчас абсолютно недостаточно. Причем, оно должно идти на всех уровнях, от секретного сотрудничества спецслужб до публичной дипломатии в этой сфере, включая контакты ученых, экспертов и общественных деятелей.

 

Но самое главное - мерами одних спецслужб, даже одной «умной силой», терроризм не победить. Нужна комплексная политика государства, которая затронет сферу образования и религию (ведь одна из причин роста терроризма – мировоззренческий кризис молодежи), экономику (ведь еще одна причина – коррупция и нищета). Скажем, в Казахстане много делается в плане системных институциональных экономических реформ, а именно это и есть социально-экономическая профилактика терроризма.

Источник: "Саясат"

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.