Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

В Казахстане просчитывают риски выборов в условиях экономической нестабильности

КазанцевГусев20 марта в Казахстане пройдут досрочные парламентские выборы. Всего в мажилис будут избраны 107 депутатов, в том числе 98 — по партийным спискам. Оставшиеся девять депутатов делегирует Ассамблея народов Казахстана. Это уникальная особенность казахстанской выборной системы, предназначенная для обеспечения межэтнического согласия. При этом важное место в Ассамблее народов Казахстана занимают представители русских и других народов России, что очень важно для нашей страны.

Выборы породили целый ряд интригующих вопросов.

Интрига №1. Почему выборы досрочные? Нужно отметить, что в Казахстане досрочные выборы уже стали политической традицией. Это апробированный властями способ реагирования политической системы на разного рода кризисные ситуации. Возникает вопрос: почему опять выборы проводятся не в заранее отведенное для них время? Одной из ключевых причин того, что руководство страны пошло на такой шаг, является ухудшающаяся экономическая ситуация. На фоне обвального падения цен на сырьевые ресурсы (прежде всего нефть) произошло обесценение местной валюты (тенге). Соответственно, правительство столкнулось с необходимостью продолжения структурных реформ в тяжелой экономической ситуации. А это требует получения мандата доверия от избирателей. Из-за высокой неопределенности с ценой на нефть и неизбежными негативными социальными последствиями падения курса тенге и сокращения расходов госбюджета проведение парламентских выборов в конституционный срок (т.е. в конце 2016 года) могло бы повысить риск социальной нестабильности. В дополнение к этому обострение социально-экономической обстановки происходит на фоне сложной геополитической ситуации, растет угроза терроризма и религиозного экстремизма, в частности с территории Афганистана и Ближнего Востока. Ситуация в ряде центральноазиатских стран (особенно в Таджикистане) демонстрирует высокую нестабильность, и эта нестабильность легко может перехлестнуться через казахстанские границы. Поэтому казахстанские власти, естественно, заинтересованы в том, чтобы задействовать все инструменты с целью обеспечения безопасности государства.

Как отмечают казахстанские и зарубежные политологи, какого-либо сценария использования досрочных выборов внешними силами с целью дестабилизации страны не просматривается. Во первых, руководство страны за счет взвешенной многовекторной внешней политики обеспечило себе хорошие отношения со всеми ключевыми геополитическими игроками. Ни одна важная держава современного мира не заинтересована в нестабильности в Казахстане. Во вторых, как отмечают казахстанские политологи, каких-либо серьезных политических сил, которые находились бы под внешним влиянием, в Казахстане просто нет.

Оппозиционные круги выдвигают против досрочных выборов возражение, что они не смогут в полной мере провести избирательную кампанию. Однако на это можно выдвинуть целый ряд возражений. Во первых, к досрочным выборам в Казахстане все уже давно привыкли, так что их вполне можно было предсказать, особенно в нынешней сложной ситуации. Во вторых, оппозиционные партии и движения объективно довольно слабы и никто не мешал им наращивать свое влияние и проводить агитацию задолго до выборов.

У досрочных выборов есть и позитивные следствия, и их казахстанские власти намерены использовать «по полной программе». Они способствуют ускоренной ротации на всех уровнях руководства страны, усиливают консолидацию политических элит, что важно в условиях экономической нестабильности и растущих угроз безопасности.

Интрига №2. Каковы могут быть изменения в партийном и личном составе парламента по результатам выборов? За места в нижней палате парламента будут бороться шесть партий, которые ранее выдвинули своих кандидатов: это правящая партия «Нур Отан» («Свет Отечества»), партия «Ак жол» («Светлый путь»), «Ауыл» («Село»), Коммунистическая народная партия Казахстана (КНПК), Общенациональная социал-демократическая партия и партия «Бирлик» («Единство»). Победитель легко предсказуем — это президентская партия «Нур Отан». Этот результат абсолютно неизбежен с учетом очень высокого личного рейтинга Нурсултана Назарбаева среди казахстанских избирателей. Однако личный состав депутатского корпуса может очень существенно обновиться даже в правящей партии. Так, в партийном списке партии власти «Нур Отан» не более 25% прежних депутатов, та же картина наблюдается в списках демократической партии «Ак жол» и Коммунистической народной партии Казахстана (КНПК), представленных в мажилисе последнего созыва. Известный казахстанский политолог Данияр Ашимбаев прогнозирует снижение среднего возраста депутатского состава на 5–6 лет.

Определенная интрига сохраняется среди партий «второго ряда». Некоторые эксперты прогнозируют, что КНПК может не преодолеть порогового барьера, а за депутатские места, принадлежащие сегодня коммунистам, поборются «Бирлик» и НПП «Ауыл».

Интрига №3. Как выборы впишутся в общие тенденции эволюции политической системы Казахстана? Как известно, в силу возраста президента Назарбаева казахстанская политическая система вступает в состояние транзита — и в связи с этим в стране рано или поздно неизбежно разворачивание процесса по обеспечению преемственности власти. Однако пока преемник официально не объявлен. Многие эксперты полагают, что власти Казахстана пойдут прежде всего по пути перераспределения власти между разными ее ветвями, в том числе возможна и весьма радикальная смена нынешнего баланса сил. В частности, есть точка зрения, что в недрах власти уже давно имеется план конституционной реформы. Не исключено, что в будущем в Казахстане будет уже не президентская, а парламентская республика, где коалиционное большинство в законодательном органе получит возможность формировать кабинет министров. В таком случае фигура премьер-министра станет ключевой, хотя ее влияние будет сбалансировано рядом других высших государственных деятелей (президент, председатель парламента). Эксперты полагают, что будущий состав парламента станет компромиссным решением для различных групп влияния, что будет особенно важным в случае реализации конституционной реформы.

В описанной выше сложной конфигурации казахстанской внутренней политики не является «интригой» только одно. Казахстан и после выборов будет продолжать оставаться надежным союзником России, важнейшим членом Евразийского экономического союза, Организации Договора коллективной безопасности, а также Шанхайской организации сотрудничества. Отношения с Москвой являются для руководства Казахстана очевидным стратегическим приоритетом, и никаких изменений на этом направлении не ожидается.

Источник: «MK.ru»

ИГ и новые угрозы безопасности постсоветских государств в 2016 году

КазанцевНачало 2016 года оказалось благоприятным для всех здоровых сил в международном сообществе, объединившихся в борьбе против так называемого "Исламского государства" (ИГ) в Сирии и Ираке.

Директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО А. Казанцев для Sputnik

Заключенное в Сирии перемирие, которое означает не только очередной этап на пути поиска компромисса как между силами правительства Асада и умеренной оппозицией, так и между Россией и США, означает, что борьба с ИГ резко интенсифицируется.

Правительство Сирии, как и умеренная оппозиция, особенно, курды, могут бросить высвободившиеся силы на борьбу. Россия и США также усиливают свои удары по ИГ, и, видимо, недалек тот момент, когда это псевдогосударство будет уничтожено в Сирии и Ираке. Это неизбежно и необходимо, так как все международное сообщество заинтересовано в том, чтобы уничтожить центр, из которого планируется и поддерживается террористическая деятельность во всем мире.

Однако вытеснения ИГ из Сирии и Ирака самого по себе будет, к сожалению, недостаточно для того, чтобы угроза стремительного роста террористической активности перестала нависать над постсоветскими государствами. Здесь возникают новые проблемы, которые надо решать, как говорится "всем миром".

Первая проблема связана с возможным возвратом большого числа террористов, воюющих за ИГ, домой. В октябре 2015 года  Владимир Путин  на заседании Совета глав государств – участников СНГ заявил, что "на стороне ИГИЛ уже воюют от пяти до семи тысяч выходцев из России и других стран СНГ". Основная масса этих боевиков происходит из России, центральноазиатских стран, некоторых регионов Южного Кавказа (особенно, Панкисского ущелья в Грузии). Только из России по последним данным силовых структур выехало для войны в Сирии порядка 2800-2900 человек, что делает РФ второй в мире страной после Туниса по соответствующему показателю.

Если взять страны Центральной Азии, то по последним оценкам число международных боевиков-террористов составляет:    Узбекистан 500 человек, Кыргызстан – 500, Таджикистан – 386, Туркменистан – 360, Казахстан – 300. Причем, многие эксперты считают, что все эти цифры существенно занижены.

Важно осознать, что на каждого боевика, воюющего в Сирии и Ираке, приходятся сотни сочувствующих в разного рода "спящих ячейках" террористической сети на местах. Эти люди, как и возвращающиеся боевики, получившие боевой опыт, могут быть использованы для проведения терактов, организации беспорядков или даже партизанских действий. По имеющимся экспертным оценкам только ИГ выделила порядка 70 млн. долларов на подрывную работу в Центральной Азии. Однако российские эксперты фиксируют активизацию притока средств во все страны постсоветского пространства (в контексте противостояния операции России в Сирии) по совершенно разным каналам, связанным с распространением религиозного экстремизма, а отнюдь не только по каналам ИГ.

Вторая проблема связана с наблюдающимся переносом активности ИГ из Сирии и Ирака. Среди намечающихся направлений переноса – Ливия, Нигерия, но особенно опасным для постсоветских государств является Афганистан.

За последние пару лет произошло перебазирование большого количества международных боевиков-террористов в Северный Афганистан из Северо-Западного Пакистана, где шла гражданская война. По оценкам афганских сил безопасности,  переданным Совету Безопасности ООН, в Афганистане сейчас около 6500 иностранных боевиков. Эти боевики связаны, в том числе, с Аль-Каедой и ИГ.

В последние годы за счет усилий ряда радикальных исламских фондов, расположенных на территории аравийских монархий, сложилось определенное взаимодействие  между тяжелой ситуацией в Афганистане и на Ближнем Востоке (где, как известно, идет противостояние между Саудовской Аравией и Ираном, которое многие называют, что, кстати, совсем не верно, борьбой "суннитского" и "шиитского блоков"). 

Ряд экспертов даже полагает, что упомянутое выше перебазирование боевиков из Пакистана в Афганистан произошло на деньги, пришедшие из аравийских монархий, с целью подготовки боевиков либо для действий против Ирана (Иран активно нанимал афганских хазарейцев-шиитов с целью использования их как боевиков на Ближнем Востоке), либо против шиитов на месте (ИГ и Аль-Каеда активно организуют теракты против шиитов в Пакистане и Афганистане), либо для последующей переброски боевиков на Ближний Восток.

Особую тревогу представляет то, что в контексте российской военной операции в Сирии монархии Аравийского полуострова оказались дополнительно заинтересованы в дестабилизации России и постсоветского пространства. В частности, в том числе и с этим можно связать приход в последнее время в Афганистан с Ближнего Востока "больших денег", например, боевики ИГ получают зарплату примерно в 10 раз больше, чем боевики Талибана.

В Афганистане также ходят упорные слухи о том, что к просачиванию в страну боевиков из Пакистана, как и к появлению там боевиков ИГ, приложила руку пакистанская межведомственная разведка (ISI), которая традиционно связана с исламскими фондами, расположенными на территории аравийских монархий.  Идут разговоры, в том числе, и в афганском парламенте, о таинственных вертолетах без опознавательных знаков, которые перебрасывали боевиков на север Афганистана, поближе к границам постсоветских государств и России. В этом контексте многие эксперты выдвигают версию о том, что имеет место еще одна операция пакистанской межведомственной разведки, сходная с той, что происходила в период формирования Аль-Каеды во время Советской войны в Афганистане, а затем в период формирования Талибана в 90-е гг. В ходе всех этих операций звено ISI, связанное с Саудовской Аравией, Катаром и рядом других нефтедобывающих монархий, выступало "менеджером" и распорядителем предоставленных соответствующими монархиями финансовых средств.

Особо активное проникновение  ИГ в Афганистан наблюдается на востоке, на границе с Пакистаном, и на севере страны (там ее носителями являются, преимущественно, подкупленные этнические группировки, в частности, узбекские и туркменские, а также часть международных террористов, вернувшихся из Пакистана). Особенно опасна для постсоветских государств присяга ИГ со стороны представителей части Исламского движения Узбекистана (ИДУ), а также – "Имарата Кавказ" (последний имеет связи в Центральной Азии, в Афганистане и Пакистане). Исторически – это две самые опасные террористические организации постсоветского пространства.

ИГ активно расширяет  свое влияние, пользуясь внутренним  расколом в Талибане, сложившемся  после смерти муллы Омара. Этому  активно способствует обилие  у афганско-центральноазиатского подразделения ИГ (оно называется "вилаят Хорасан") финансовых средств, пришедших с Ближнего Востока. По данным В. Герасимова, главы Генштаба РФ, в Афганистане находится 2-3 тысячи боевиков связанных с ИГ.

Тревожная для постсоветских стран тенденция заключается и в том, что на севере страны, в том числе, благодаря усилиям ближневосточных "спонсоров", сложилась тенденция к взаимодействию ИГ, Талибана и ряда мелких группировок, связанных с Аль-Каедой.

Более того, это взаимодействие часто проходит под черным знаменем ИГ. В частности, при взятии Кундуза, где участвовали представители всех перечисленных выше групп, первоначально захватчики, по афганским данным, поднимали знамя ИГ, и лишь затем, чтобы раньше времени не пугать северных соседей, поменяли его на знамя Талибана.

Активное просачивание ИГ произошло на границу Туркменистана. Там  знамя ИГ подняли местные племена туркмен, прежде всего, потомки бывших басмачей, бежавших из Центральной Азии в 1920-30 годах, под ударами советских войск. Эти племена всегда были очень антисоветски настроены, и даже в период Второй мировой войны немецкой военной разведкой (Абвером) планировалось вторжение их в СССР под знаменем "джихада". Поэтому приход денег с Ближнего Востока (по некоторым оценкам из Катара), подхлестнул давнюю неприязнь афганских туркмен к их соседям на севере, которых они считают наследниками советской власти. Эти обстоятельства, по мнению многих наблюдателей, стали причиной резкой и для многих достаточно неожиданной дестабилизации прежде благополучной туркмено-афганской границы.

Ситуация в остальных частях Афганистана остается достаточно сложной. Уменьшающееся военное присутствие американцев воодушевляет талибов, а силы законного правительства, в целом, демонстрируют неспособность самостоятельно проводить серьезные военные операции. В целом, сейчас оппозиционные правительству партизанские силы (прежде всего, афганские талибы) располагают до  50 тысяч человек, объединенных более чем в 4 тыс. отрядов и групп различной направленности.

Даже в случае падения  кабульского режима вторжение  "чистых" талибов в Центральную  Азию маловероятно, в том числе  и потому, что Талибан распался  на большое количество враждующих  группировок. Однако это не означает, что такое вторжение не смогут  организовать силы ИГ и ряда  более мелких групп, связанных  с Аль-Каедой, при попустительстве  или даже частичном участии талибов.

Внешняя политика РК отличается умением поддерживать хорошие отношения со всеми ключевыми внешними игроками в ЦА, - эксперты

КазанцевАндрей Казанцев, директор Аналитического центра МГИМО МИД РФ, доктор политических наук: «МИД Казахстана работает профессионально, на хорошем уровне. У него сложные задачи, так как проведение многовекторной внешней политики в условиях высокой нестабильности в окружающей части мира – непростая задача.

Казахстанская внешняя политика отличается умением поддерживать хорошие отношения со всеми ключевыми внешними игроками в Центральной Азии. И МИД страны, на мой взгляд, достаточно успешно с этим справляется.

Хорошо также идет обновление кадров, в том числе благодаря программе «Болашак». Появляется достаточное количество хорошо образованных молодых сотрудников».

Источник: "Саясат"

Выживет сильнейший

КазанцевВ соответствии с резолюцией СБ ООН №2254 в Женеве 29 января под эгидой ООН начались переговоры между правительством Сирии и представителями сирийской оппозиции. Ожидается, что переговоры продлятся шесть месяцев. На межсирийских переговорах в Швейцарии присутствуют две группы от оппозиции - одна была сформирована по итогам встреч в Москве и Каире, другая - по итогам встреч в Эр-Рияде.

О начавшихся переговорах в Женеве, будущем Сирии и перспективах разгрома ИГ в интервью газете «Каспiй» рассказал директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО МИД РФ Андрей Казанцев.

- Какова ваша оценка проходящей в Женеве встречи по Сирии? Насколько она приблизит разрешение конфликта в этой арабской стране?

- Прошедшая в Женеве первая встреча несколько сблизила позиции международных игроков. По крайней мере, она показывает, что они готовы к дальнейшему диалогу и не будут вступать в прямую конфронтацию друг с другом. Но и разногласия между ними не разрешены. Пока есть три большие коалиции с разными интересами. Это - коалиция России и Ирана, коалиция во главе с США и коалиция во главе с Саудовской Аравией. Москва и Тегеран выступают за разгром ИГ и других радикальных исламистских сил и поддерживают правительство Асада. Саудовская Аравия формально против ИГ, но при этом поддерживает некоторые другие радикальные исламистские силы, в том числе, и связанные с Аль-Каидой.

При этом одновременно саудовцы однозначно против Асада. Американцы же занимают промежуточную позицию. Они однозначно за разгром ИГ, но при этом говорили и о возможности какого-то компромисса, так что Асад может на какое-то время сохраниться во власти, и даже после его ухода алавиты смогут участвовать в руководстве страной.

Увы, даже внутри этих коалиций интересы неоднородны. Скажем, Турция - формально союзник США по НАТО, но при этом имеет много пунктов сходства с позицией саудовцев по Асаду. У турок еще, к тому же, свои региональные интересы в Сирии (поддержка туркманов и борьба с курдами). В общем, международных конфликтов вокруг Сирии пока хватает, и будет в обозримое время еще немало. Хорошо еще, что прямого большого международного столкновения нет, это бы было чревато Третьей мировой войной.

- Можно ли сказать, что в связи с началом в ближайшее время сухопутной операции американских военных в Сирии, силы ИГ будут окончательно сокрушены?

- Да, вступление американцев в сухопутную операцию приближает конец ИГ. Без сухопутной операции одними бомбардировками сокрушить ИГ не удалось бы. Кстати, многие российские эксперты полагают, что соперничество с Москвой, которая осенью 2015 года начала очень активную военную операцию, возможно, было одним из моментов, который побудил американцев к более активным действиям. До этого они уж очень пассивно себя вели по отношению к ИГ и другим радикальным группировкам в Сирии, в том числе, благодаря давлению на них саудовцев и катарцев (последние хотели использовать эти силы против Ирана и шиитов). Москва же дала возможность нейтрализовать это давление, активизировав новый узел геополитических противоречий по Сирии.

- Что все-таки ждет Сирию: сохранение ее единой во главе с новым руководством или раздел на части, где одной частью будет править Асад, в другой - курды, в третьей арабы-сунниты?

- Пока, к сожалению, будущая судьба Сирии между ключевыми международными игроками не согласована. Выше я уже обозначил позиции сторон. Примирить их очень непросто. Есть четыре сценария развития событий: централизованная Сирия с Асадом на какое-то переходное время; централизованная страна без Асада; Сирия, распавшаяся на фрагменты под разным управлением, пусть и формально единая; продолжение гражданской войны до полного истощения сторон.

- Каковы в этих условиях перспективы влияния ИГ на постсоветские страны?

- Недавно Институт международных исследований МГИМО издал доклад об ИГ «Исламское государство»: феномен, эволюция, перспективы», где теме влияния ИГ на постсоветские страны уделено серьезное внимание. К сожалению, данные о количестве боевиков из постсоветских стран, воюющих в Сирии и Ираке, очень тревожные. В России по озвученным ФСБ в конце января 2016 года данным их уже 2900 (это второе место в мире и близко к первому, которое занимает Тунис с 3000 человек), в странах Центральной Азии, по последним данным, более 2000.

Особенно тревожная ситуация на постсоветском пространстве сложилась на Северном Кавказе, не так давно в Дагестане произошел теракт, ответственность за который взяло на себя ИГ. ФСБ также объявило, что в ИГ готовятся специальные группы для переброски в постсоветские страны. В Центральной Азии ситуация не лучше. Для дестабилизации региона ИГ выделило $70 млн. В Северный Афганистан перебазировалось большое количество боевиков из Северного Пакистана, они могут организовывать вторжения в Центральную Азию. Идет также проникновение ИГ на Север и Восток Афганистана. Южный Кавказ эта тревожная тенденция с вербовкой и сетевым проникновением, к сожалению, тоже не миновала. Особенно опасна ситуация в Панкисском ущелье Грузии, где проживают чеченцы-кистинцы.

Вообще, рост социально-экономических проблем в постсоветских странах в связи с серьезным экономическим кризисом создает для ИГ благоприятные перспективы для внедрения в ряд постсоветских регионов. А это им сейчас очень нужно, так как в Сирии и Ираке их позиции слабеют под ударами разных стран. Поэтому они начинают постепенно перебазироваться, в том числе, в Ливию, Афганистан и, возможно, в перспективе и в некоторые постсоветские страны.

Площадки в Афганистане у них уже для этого есть. Есть и деньги, которые, к сожалению, в изобилии идут на это из ряда стран Аравийского полуострова, в том числе, и в рамках противостояния Саудовской Аравии и ее союзников, особенно, Катара, с Ираном и Россией. Если бы этих денег не было, то и таких проблем, скажем, на центральноазиатско-афганском или кавказском направлении не было бы.

- Как вы оцениваете последние договора и контракты, подписанные руководством Ирана после снятия санкций. Говорит ли это о скором восстановлении былой экономической мощи Ирана?

- До этого еще, конечно, далеко. Но Иран постепенно будет становиться все более значимым игроком на рынке нефти. Соответственно, это может подстегнуть проблемы на рынке нефти (т.е. падение цен из-за перепроизводства и уменьшения спроса).

Кстати, это уже происходит, так как рынки ожидают увеличения потока иранской нефти. Также подхлестнется саудовско-иранское противостояние, которое было чуть ли не основной геополитической причиной ближневосточного конфликта. Если это противостояние выйдет из под контроля, то цены на нефть начнут расти. Но обе стороны будут стараться держать его под определенным контролем, и вряд ли доведут дело до открытой войны, уж слишком это будет разрушительно. А вот опосредованный конфликт, войну чужими руками (как в Сирии, Ираке и Йемене) они будут продолжать, и даже будет происходить расширение. Оно, собственно, уже происходит, понемногу втягивая в себя Афганистан, так как обе стороны вербовали там боевиков.

Для нас очень опасно будет, если это противостояние вовлечет в себя постсоветское пространство, через расширение конфликта в Афганистане на Центральную Азию, путем вторжения боевиков, или путем дестабилизации Большого Кавказа. Считаю, что все постсоветские страны должны консолидироваться, чтобы этого не допустить.

- Способен ли Иран в ближайшей перспективе стать конкурентом России на рынке продаже нефти и газа?

- Постепенно это уже наблюдается, низкие цены на нефть в том числе объясняются ожиданиями прихода больших объемов иранской нефти на рынок. Но это - долгий процесс, за год-два этого не произойдет, так что на политике это пока не сказывается. Пока основной конкурент России по объемам добычи нефти - Саудовская Аравия. По газу же пока основной конкурент - Катар, который продает по всему миру большие объемы сжиженного газа и заинтересован в его поставках в Европу (многие эксперты в России считают, что одной из основных причин войны в Сирии была борьба Москвы и Катара, соответственно, «против» и «за» газопровода в Европу).

- Удастся ли странам ОПЕК и другим странам-экспортерам нефти договориться между собой о мерах по повышению цены на нефть?

- Вряд ли. Пока Саудовская Аравия стала на путь ценовой войны. Ее цель - уничтожить производство сланцевой нефти в США и «убить» дорогие нефтяные проекты в странах, не входящих в ОПЕК (в России, например, ведь себестоимость нефти в Сибири и Аравийской пустыне разная, да и в других постсоветских странах, скажем, в Казахстане, она не такая уж и маленькая). Когда это приведет к падению добычи по всему миру, цены вырастут, и саудовцы получат огромные деньги. У саудитов одна из самых дешевых по себестоимости нефть и большие денежные резервы, так что они какое-то время могут эту политику поддерживать.

Правда, у них огромный бюджетный дефицит при низких ценах на нефть, и это ограничивает их возможности игры, они продержатся так не больше двух-трех лет. Другие страны ОПЕК, особенно Иран, тоже борются за увеличение своей доли на мировых рынках. Эта борьба будет в ближайшие год-два сильно сказываться на нефтяных ценах, пока выбытие объемов слишком дорогой по себестоимости нефти не скажется на мировых рынках.

Короче, сейчас идет чисто дарвиновская конкуренция - выживает сильнейший. И борьба идет очень жесткая, на истощение слабых. Причем, это происходит как на рынке углеводородов, так и в сфере политики на Ближнем Востоке и вообще в исламском мире. И, естественно, оба эти процесса взаимосвязаны: боевики и цены на нефть - это просто разные инструменты давления на конкурентов в большой игре.

Источник: Газета «Каспiй»

В Центральной Азии идет «чудовищный рост рисков»

КазанцевРанее для Центральной Азии были угрозы со стороны Афганистана, откуда могло произойти вторжение, однако теперь появился новый вызов — от боевиков ИГ, заявил директор аналитического центра МГИМО Андрей Казанцев.

Ухудшение экономической и политической ситуации ведет в Центральной Азии к росту геополитических рисков; хотя в этом году вряд ли какое-то из государств региона ждет катастрофа, ее нельзя исключать в будущем, заявил на круглом столе в МИА «Россия сегодня» директор аналитического центра МГИМО Андрей Казанцев.

«Этот год, к сожалению, в Центральной Азии... будет ростом рисков. Идет чудовищный рост рисков. Это риски и политические, и экономические, причем они переплетаются», — констатировал эксперт.

Он полагает, что в 2016 году «к какому-то падению государств это не приведет».

«В 2016 году какой-либо катастрофы не ожидается. А вот чтобы ее не было в 2017 году — это уже надо серьезно работать», — прогнозирует он.

В частности, на ситуацию в центрально-азиатских республиках влияет экономический кризис в России и Казахстане, которые были местом работы трудовых мигрантов из соседних республик.

«Например, прекрасно известно: таджикская экономика — 50% ее ВВП давало перечисления (денег – ред.) трудовых мигрантов, работающих в России. В Кыргызстане — порядка трети ВВП. Даже в Узбекистане это давало приличную сумму. По крайней мере, неофициально это было одним из основных источников наличных денег в стране. Тяжелый экономический кризис, который поразил Россию и Казахстан, который был второй страной, куда направлялись центральноазиатские мигранты, привел к тому, что этих денег просто теперь нет», — объяснил Казанцев.

По его оценке, «из-за этого мы наблюдаем чудовищный рост рисков везде, прежде всего в Таджикистане».

«Денег нет»

«Все события, которые проходили в Таджикистане — военный мятеж, запрет Партии Исламского возрождения, резкий рост вызовов безопасности по всей Центральной Азии — это все связано с тем, что нет денег. Зачастую нет денег... даже для того, чтобы платить силовым структурам. Задерживают зарплаты даже в прежде относительно благополучных странах», — констатирует Казанцев.

Кроме того, экономический кризис ведет к росту безработицы. В свою очередь, безработные становятся благодатной почвой для исламистской агитации и вербовки в ИГ (запрещена в РФ).

«Огромное количество молодых людей, которые не находили себе работу... С этим связан чудовищный рост вербовки в «Исламское государство», — объясняет Казанцев. Сейчас, по разным данным, от 2 до 2,5 тысяч выходцев из Средней Азии воюют в Сирии и Ираке в рядах ИГ и других группировок

«Ранее для Центральной Азии были угрозы со стороны Афганистана, то есть угроза вторжений, которые могли опрокинуть войска слабых стран. Теперь появилась второй вызов — со стороны „Исламского государства“, причем вызов идеологический, связанный с массовой вербовкой. На каждого завербованного приходится огромное количество сочувствующих, которые могут быть использованы для подрывных действий», — отметил он.

«В 10 раз больше платят»

«ИГ перечислил на подрывные действия в Центральной Азии 50 миллионов долларов. А количество сайтов, через которые идет вербовка и обработка, насчитывается тысячами», — предупредил Андрей Казанцев.

Именно рост «инвестиций» со стороны ИГ объясняет и рост популярности этой группировки в Афганистане, успешно «конкурирующей» с «Талибаном».

«Когда мы говорим о проникновении ИГ в Афганистан, надо учесть, что из-за денег, пришедших, как считают многие эксперты, из Катара, оплата боевика „Талибана“ была порядка 70 долларов, а боевика ИГ — 700 долларов. Вот вам и вся динамика перехода (из "Талибана" в ИГ — ред.). Просто в десять раз больше платят», — объяснил Казанцев.

На все это накладывается серьезное геополитическое противостояние, отметил он.

«Речь идет не только о противоречиях старых конкурентов по Большой игре (имеется ввиду противостояние в Центральной Азии, — ред.), но и перенос суннитско-шиитского конфликта, конфликта Ирана и Саудовской Аравии, в Афганистан. Если формировать прогноз на 3-5 лет, то будет три взаимодействующих фактора. Первый фактор — это рост противостояния между США и Китаем. Второй — противостояние между Россией и Западом, которое сейчас уже сильно сказывается на Центральной Азии. И третий фактор — это турбулентность в исламском мире. Эти три фактора будут переплетаться и оказывать влияние на регион», — заключил эксперт.

Источник: МИА "Россия сегодня"

Центральная Азия: светская государственность перед вызовом радикального ислама

КазанцевВо втором номере журнала «Валдайские записки» за 2016 год вышла статья директора Аналитического центра ИМИ МГИМО А.Казанцева "Центральная Азия: светская государственность перед вызовом радикального ислама".

Ознакомиться с материалом можно по ссылке.

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.