Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Казахстанская модель выработки внешней политики работает хорошо

Казанцев28 июня Казахстан избрали в состав непостоянных членов совета безопасности ООН на период 2017–2018 годов. Наблюдатели называют это серьезным успехом внешнеполитического курса страны. Но в то же время есть и скептики, убежденные в том, что за членством в СБ ООН кроются имиджевые цели казахстанских властей. Впрочем, как говорит в интервью «Саясат» директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО, доктор политических наук Андрей Казанцев в современном мире политика вообще сильно виртуализировалась, а потому имидж стал частью реальной политики.

— Внешнюю политику любой страны в мире подвергают критике или проявляют к ней уважение. Тем не менее, возникают ситуации, требующие не только терпеливого отношения, но и адекватной реакции. Сейчас в мире, на ваш взгляд, насколько влиятельна дипломатия, особенно в контексте частого использования «hard power» крупными игроками?

— Дипломатия актуальна всегда, даже тогда, когда во время мировых войн использование «жесткой силы» максимально. Дипломатия позволяет эффективно распорядиться имеющимися военными и прочими ресурсами, которые всегда ограничены, найти каких-то союзников на мировой арене, уменьшить конфликты, которые иначе превратились бы в войны, и т.п. В современном мире, действительно, искусство дипломатии, к сожалению, поуменьшилось. Политика в последние годы стала грубее. Но это не значит, что дипломатическое искусство не будет приносить пользу тому, кто будет его применять. Это просто, возможно, означает интеллектуальный кризис политических элит в ряде ведущих стран мира, их неумение эффективно справиться с ситуацией. Помните анекдот про то, что гильотина — лучшее решение проблемы с головной болью? Всегда есть риск при забвении искусства дипломатии кончить таким абсурдом….С другой стороны, конечно, одной дипломатией проблемы никогда не решались. Нужны еще и ресурсы. Так что тут всегда нужен баланс между ресурсами страны и искусным их применением.

— На днях стало известно, что Казахстан избрали непостоянным членом Совбеза ООН. Получение мандата данной площадки — это имиджевая инициатива или реальный инструмент влияния Казахстана на мировые процессы?

— И то и то. Это не надо противопоставлять друг другу. В современном мире политика вообще сильно виртуализировалась. И имидж стал частью реальной политики.

— На ваш взгляд, какие пять плюсов принесет Казахстану двухлетний мандат в Совбезе ООН?

— Во-первых, это даст возможность повысить узнаваемость Казахстана на мировой арене, в том числе, и, во-вторых, для потенциальных инвесторов, так как мир может больше узнать о многовекторной внешней политике страны, о том, что она сохраняет определенную внутреннюю стабильность в весьма сложном регионе. В-третьих, может улучшиться имидж страны, а также это может быть вкладом в ее «мягкую силу». В-четвертых, внешнеполитические власти Казахстана получат дополнительный опыт решения глобальных проблем в СБ ООН. В-пятых, будет доступ к дополнительным источникам информации и мнениям о мировых событиях, которые озвучиваются в ходе дискуссий на СБ ООН. Внешнеполитическое ведомство Казахстана и другие структуры будут неизбежно собирать больше информации, аргументировано формулировать свою позицию по тем вопросам, которые происходят в других частях мира. Это потребует укрепить сотрудничество с экспертными структурами и повысит «умную силу» государства. «Умная сила», напомню, — это умение правильно применять имеющиеся ресурсы, чего нельзя сделать без анализа и глубокого знания ситуации.

— Компетенция Совбеза ООН — вопросы войны мира. Но в последнее время эта структура не разрешила ни одного мирового конфликта, а мнения ее членов (особенно постоянных) все больше поляризуются. На ваш взгляд, не принесет ли это членство больше проблем с ведущими державами и в целом как будет себя позиционировать себя наша страна?

— Не думаю, что будут какие-то дополнительные проблемы. Действительно, сейчас на Казахстан усиливается давление ряда великих держав в связи с растущими противоречиями между ними. Казахстан расположен в регионе «Новой Большой игры», поэтому от этого никуда не уйти. Естественно, что многовекторная внешняя политика Казахстана в его отношениях с великими державами в случае, если они между собой не дружат, сталкивается с определенными проблемами. Однако именно в силу общеизвестной малоэффективности ООН давление на Казахстан именно по этим вопросам вряд ли будет серьезным. В частности, Астана всегда может воздержаться или вовсе не голосовать по наиболее спорным вопросам, которые Казахстана непосредственно не касаются. Именно так он, да и другие страны Центральной Азии, проводящие многовекторную внешнюю политику, в последние годы и поступали.

— Многие считают, что избрание Казахстана в Совет Безопасности ООН в определенной степени отразится и на укреплении позиций российской стороны в этой организации. Рассчитывают ли российские дипломаты на поддержку своих казахстанских коллег по ключевым вопросам как глобальной, так и региональной повестки?

— Я думаю, да. Прежде всего, просто в силу совпадения объективных интересов России и Казахстана по многим вопросам. Но, разумеется, надо быть реалистами и понимать, что даже у очень похожих и дружественных соседних стран, как Россия и Казахстан, в чем-то и видение проблем и интересы могут и расходиться. Важно, чтобы мы были в диалоге и были готовы обсуждать друг с другом все имеющиеся расхождения, а не конфликтовать.

— Японский эксперт Томохико Уяма в интервью нашему изданию выразил мнение, что дипломатию Казахстана можно только условно назвать многовекторной в виду того, что «она многосторонняя, но отдает разным странам или группам стран четко различные уровни приоритетности». Вы тоже считаете, что многовекторность внешней политики — это инструмент, который уходит в прошлое?

— Мне кажется, что тут смешиваются несколько моментов. Во-первых, да, сейчас определенный кризис многовекторной политики, связанный с ростом конфликтов между великими державами. Однако кризис не означает, что она вообще перестала работать. Просто ее намного сложнее стало реализовывать. Во-вторых, многовекторная политика, по определению, в реальном мире не бывает равномерной, направленной на всех и на все регионы мира. Естественно, с соседями и великими державами связи больше. Скажем, какие связи у Казахстана с Африкой, Латинской Америкой или Океанией? Естественно, никаких серьезных. У Казахстана во внешнеполитических документах есть три приоритета: Россия, Китай и страны ЕС. Это соответствует весу именно этих стран во внешней торговле Казахстана. «Вес» приоритетов может меняться, но эта тройка будет сохраняться. Именно это, как мне кажется, и имел в виду господин Уяма.

— Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, как признают эксперты, лично проводит внешнеполитический курс страны, что особо проявляется в моменты «челночной дипломатии» главы Казахстана по вопросу урегулирования российско-украинского конфликта, турецко-российского, азербайджанско-армянского. Казахстанский МИД выступает в качестве инструмента реализации курса, а также выступает в качестве рабочей лошадки. Сказывается ли такое разделение труда на эффективности внешнеполитического курса и как отражается оно (разделение) на работе отечественных дипломатов?

— Существуют разные модели работы МИДов в мире. Где-то они больше ответственны за выработку содержания внешнеполитического курса, где-то больше заняты реализацией курса, который определяется в других институтах власти. Этот баланс каждая страна находит сама для себя. Естественно, у каждого подхода есть свои плюсы и минусы. Пока казахстанская модель выработки именно внешней политики, на мой взгляд, работает вполне хорошо. Причем, в очень сложной ситуации, о которой мы уже говорили выше. Например, недавно мне на рецензию попала одна статья в ведущем научном журнале, где аргументированно со ссылкой на все базы данных по конфликтам, существующие в мире, показывалось, что Казахстан — уникальная страна постсоветского пространства, не вовлеченная ни в один серьезный конфликт. Разве это не успех внешней политики? Ведь ее основная задача, даже чисто теоретически, — это сохранение мира.


Источник: «Саясат»

Вместе весело вступать

Директор аналитического Центра ИМИ МГИМО Андрей Казанцев также считает, что членство Индии и Пакистана в ШОС создает как новые возможности, так и новые проблемы. С одной стороны, это увеличивает потенциал ШОС. Также появляются возможности для усиления экономического сотрудничества России, Китая и стран Центральной Азии с Индией и Пакистаном. Потенциал Индии и Пакистана может быть востребован для решения ряда проблем с безопасностью в регионе ШОС. В частности, их возможности были бы весьма полезны в деле решения афганской проблемы, считает эксперт. К тому же членство в одной организации может снизить риск войны между Индией и Пакистаном, которая к тому же может стать ядерной. 
«Однако всегда есть «но». В данном случае это «но» заключается в том, что противоречия Индии и Пакистана могут снизить возможности ШОС принимать какие-то решения. ШОС может окончательно превратиться в аналог ООН, организации мощной и авторитетной, но с большим трудом принимающей реальные решения», – сказал Андрей Казанцев.

 

Источник: Газета "Литер"

Теракт в Актобе: вызов брошен

5 июня казахстанском городе Актобе был осуществлен ряд нападений на оружейные магазины и воинскую часть. По данным МВД Казахстана, «для нападения на воинскую часть преступники захватили маршрутный автобус, высадили водителя и пассажиров, а затем автобусом протаранили ворота, где, проникнув на территорию, открыли беспорядочную стрельбу». Власти Казахстана квалифицируют события в Актобе как террористические акты, к которым причастны представители исламских экстремистских групп.

Данное событие произошло в контексте общего роста протестной активности в Казахстане, в частности, в связи с изменениями в земельном законодательстве. Более того, 6 июня власти Казахстана сообщили, что спецслужбам удалось пресечь попытку дестабилизации ситуации в стране. Представитель Комитета национальной безопасности объявил о задержании сторонников бизнесмена Тохтара Тулешова, арестованного еще полгода назад. Некоторые из них занимали высокие должности в правоохранительных и административных органах. Естественно, что сочетание этих событий породило в СМИ различные теории и гипотезы, требующие отдельного анализа.

Произошедший в Казахстане террористический акт мог случиться в любой другой стране Центральной Азии или в России. К сожалению, тенденция к быстрому росту террористической угрозы является в настоящий момент общей для всех стран постсоветского пространства. Это связано, прежде всего, с серьезным экономическим кризисом в Казахстане и в других постсоветских странах. В Казахстане недавно произошла девальвация местной валюты, что привело к резкому падению доходов населения. Также идет сокращение государственных расходов, что обостряет социальные проблемы.

Имеющиеся экономические проблемы наслаиваются на сложные геополитические обстоятельства. На протяжении долгого времени в Центральной Азии наблюдался рост деятельности международных террористических структур, которые получают серьезную поддержку из радикальных исламских фондов, расположенных в ряде нефтедобывающих аравийских монархий. Ситуация усугубилась на фоне войны с международным терроризмом на Ближнем Востоке, в Сирии и Ираке, и из-за усиливающейся нестабильности в Афганистане. Большое количество боевиков из России и стран Центральной Азии направляются в очаги конфликта. Существует риск, что эти люди могут вернуться, пройдя серьезную террористическую подготовку. Более того, на каждого уехавшего приходятся десятки или сотни сочувствующих в «спящих ячейках». По ряду авторитетных оценок, из Узбекистана в Сирию и Ирак выехало 500 боевиков, из Туркменистана — 360, из Кыргызстана — 350, из Казахстана — 250, из Таджикистана — 190.

Рост террористической активности в Казахстане, относительно благополучной в рамках региона стране, был спровоцирован приездом боевиков из других стран (уйгурских экстремистов, исламистов из Кыргызстана и Узбекистана, чеченских экстремистов с Северного Кавказа, и т.п.). Ранее низкая террористическая активность в Казахстане объяснялась как относительно высоким по сравнению с центральноазиатскими соседями уровнем жизни, так и культурным фактором: в стране изначально низок уровень распространения фундаменталистских исламских настроений среди местного населения. Однако нападение в Актобе и другие события последних лет могут служить доказательством того, что религиозно-террористические группы в Казахстане укоренились и бросают открытый вызов существующей власти и социальному порядку.

В этом контексте уместно обратиться к типологии роста террористической активности в Казахстане, выдвинутой в свое время Ерланом Кариным. Он отмечал, что в конце 90-х — начале 2000-х гг. проблема терроризма сводилась к тому, что на территории республики скрывались «чужие» террористы. Однако в начале — середине 2000-х годов начался новый этап — «вербовочный». Граждане Казахстана стали активнее участвовать в террористической деятельности как на территории постсоветских стран, так и в странах дальнего зарубежья. Например, группа «Жамаат моджахедов Центральной Азии», куда входили и граждане Казахстана, организовала в 2004 году серию терактов в соседнем Узбекистане. Наконец, в 2005–2011 гг. феномен терроризма в Казахстане «локализовался». В это время возросло число казахстанцев, привлекаемых к уголовной ответственности за совершение преступлений, связанных с экстремизмом и террористической деятельностью уже на территории Казахстана. В 2008–2009 гг., по официальным данным, в стране было предотвращено 7 терактов.

2011–2012 гг. стали периодом, когда проявилась принципиально новая тенденция: террористы бросили вызов структурам государственной власти. В 2011 году произошли взрывы в здании департамента КНБ в Актобе и у здания СИЗО КНБ в Астане. Терроризм впервые официально признали угрозой национальной безопасности после двух взрывов в Атырау в конце октября 2011 года, когда было возбуждено уголовное дело по соответствующей статье Уголовного кодекса. В 2012 году казахстанские эксперты Марат Шибутов и Вячеслав Абрамов представили доклад «Терроризм в Казахстане — 2011–2012 гг.», в котором они заявили о завершении «инкубационного периода» внутреннего терроризма в Казахстане и предупредили, что в скором времени стоит ожидать новой, более сильной, волны террора.

Описанные выше тенденции позволяют сделать неутешительный прогноз. Как показывает опыт целого ряда стран и регионов мира, действия террористов имеют определенную последовательность. В частности, первым этапом становится насилие против государственных и силовых структур, не направленное на мирное население. Именно такую ситуацию можно наблюдать в Актобе: террористы высадили водителя и пассажиров захваченного автобуса. Однако по мере развития террористической активности действия террористов по отношению к мирному населению становятся все более жестокими. Остается открытым вопрос о том, когда террористическая активность в Казахстане перейдет к этому этапу, и перейдет ли вообще.

События в Актобе подтверждают рост экстремизма на постсоветском пространстве. Проблема терроризма пришла в Казахстан извне, а ее рост поддерживается и финансируется внешними силами, поэтому усилиями одних только казахстанских властей справиться с ней нельзя. В борьбе с международным терроризмом надо усиливать сотрудничество постсоветских стран по линии ОДКБ; российско-казахстанско-китайское партнерство, в том числе, по линии ШОС, а также сопряжения ЕАЭС и ЭПШП. Наконец, необходимо поддерживать антитеррористическое взаимодействие с ЕС и США.


Источник: «Российский совет по международным делам»

В Казахстане притормозили земельную реформу

КазанцевКазахстанский президент Нурсултан Назарбаев наложил мораторий на ряд пунктов законопроекта о проведении земельной реформы в стране. Решение было связано с тем, что некоторые положения вызвали недовольство части населения. После того, как гражданские активисты выразили свою позицию, руководством республики было принято решение еще раз обсудить спорные поправки и усилить информационно-разъяснительную работу с населением.

Объявленная недавно в Казахстане земельная реформа стала экзаменом для властей республики на умение находить общий язык с согражданами. И это испытание лидер страны Нурсултан Назарбаев и его команда прошли успешно.

Речь идет о поправках в Земельный кодекс, принятых парламентом страны в конце прошлого года. С 1 июля должны были начаться аукционы по продаже земельных участков сельхозназначения. По сути, новый этап земельной реформы не предусматривал ничего революционного. Так, например, один из пунктов законопроекта предусматривал увеличение срока аренды сельскохозяйственных земель для иностранцев до 25 лет вместо нынешних 10 лет.

Выгоду от внедрения законопроекта ощутит не только бизнес, но и экономика республики в целом, считают эксперты. «Речь идет об институциональных реформах, которые эффективно реализуются в Казахстане. Поскольку нефть перестала быть мотором экономического роста, значит, нужно найти какие-то источники роста экономики. Что может быть стимулом роста, если не развитие рыночной экономики», — считает директор аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев.

По мнению эксперта, всем постсоветским странам нужно внедрять эти механизмы в земельные кодексы с тем, чтобы сделать землю капитализируемой. «У нас даже в России земля не до конца превратилась в нормальный рыночный товар. В Казахстане эти реформы предназначены для того, чтобы земля начала приносить деньги. Есть масса стран с развитым сельским хозяйством, где работает данный принцип. В то же время в тех странах, где рыночные внедрения в аграрной сфере задерживаются, а это в большинстве страны третьего мира, эти государства себя прокормить не могут», — комментирует он.

К тому же, как отмечает Рамиль Каримов, руководитель внешнеполитического направления экспертной группы Investpoint, земле нужны стратегические инвесторы, а не мелкие предприниматели. «Инвестиции в АПК можно отнести к числу рисковых из-за низкой рентабельности и высокой степени инертности отрасли. У предпринимателей на местах зачастую отсутствует четкий бизнес-план и серьезный предпринимательский опыт. Инвестор же, напротив, имеет разработанный план действий и достаточное количество средств для реализации своих проектов», — отмечает он.

Тем не менее в ответ на реакцию граждан Нурсултан Назарбаев принял решение о наложении моратория на вызвавшие недовольство отдельные поправки в Земельный кодекс. Более того, президент республики создал специальную общественную комиссию, которая занимается их обсуждением и разъяснением населению сути предлагаемых изменений. «В ситуации спада роста экономики нельзя реализовывать эти реформы без разъяснения народу. Поэтому Нурсултан Назарбаев правильно поступил», — комментирует работу правительства в этом направлении Андрей Казанцев.

Для работы используется в том числе самый современный и популярный способ коммуникации — интернет, рассказал глава информационно-разъяснительной группы комиссии по земельной реформе Мурат Абенов. «Самое главное, что дают нам соцсети, — это возможность обратной связи. Чтобы у каждого была возможность задать вопрос, внести предложения, чтобы они знали, что это все будет учитываться», — отметил он.

Перед общественной комиссией, куда вошли представители разных политических сил, в том числе и оппозиция, стоят три основных задачи: избежать подводных камней, способных привести к протесту среди людей; разработать меры, направленные против появления в республике сельскохозяйственных монополистов; разработать механизмы предоставления преференций для эффективно работающих арендаторов и собственников земель. Таким образом, как констатируют эксперты, государству удалось ответить на запросы граждан страны и, что самое главное, предупредить возможные конфликтные ситуации.


Источник: «Дни.ру»

Центральная Азия: пролонгация династических режимов приближает «арабскую весну»

Казанцев

Одной из главных угроз современности является терроризм. На острие террористической угрозы в последние годы выступают различные исламистские группировки. В их рядах выделяется запрещенная в России террористическая организация ДАИШ (ИГИЛ, ИГ). Как количеством своих сторонников, уровнем жестокости, так и своей стратегией по превращению террористической организации в государственное образование.

Причем после провозглашения ИГ «халифатом», организация пытается распространить свое влияние помимо Сирии и Ирака на другие регионы мира, опираясь в том числе и на местные террористические и радикальные исламистские группировки.

И естественно, ИГ не мог обойти вниманием такой регион, как Центральная Азия. Где местные условия, в частности суннитское население, тяжелая социально-экономическая ситуация, неэффективные политические режимы способствуют вербовке организацией новых сторонников.

При вербовке в Центральной Азии новых членов ИГ использует уже налаженные инструменты и механизмы, которые эффективно действуют и в других регионах — интернет и вербовщики, уже побывавшие в Сирии и Ираке. Кроме того, с учетом миллионов трудовых мигрантов из стран Центральной Азии в Россию, российская территория стала местом их активной вербовки.

Из влиятельных исламистских группировок Центральной Азии, с кем сотрудничает ИГ, можно отметить «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ — позднее переименовано в «Исламское движение Туркестана, ИДТ»), которое ранее было связанно с «Аль-Каидой».

Что касается числа боевиков ИГ из стран Центральной Азии, то данные, в силу понятных причин, существенно разнятся. По данным ФСБ России, опубликованным в январе 2016 года, помимо 2900 российских граждан в рядах ИГ, в Сирии и Ираке воюет еще порядка 2500−4500 боевиков из других постсоветских стран, преимущественно центральноазиатских. И это еще не считая выходцев из постсоветских стран в Афганистане и Пакистане, а также в лагерях «Аль-Каиды» по всему Ближнему Востоку.

По последним официальным данным, сведенным в докладе частной аналитической компании The Soufan Group (SG), по состоянию на декабрь 2015 года количество боевиков, выехавших из стран Центральной Азии в Сирию и Ирак, составляет 2046 человек. Из Узбекистана и Киргизии по 500 человек, из Таджикистана — 386, Туркменистана — 360, Казахстана — 300.

Помимо Сирии и Ирака, много иностранных боевиков, в том числе и из стран Центральной Азии, дислоцированы в соседнем Афганистане, создавая постоянную угрозу региону. Согласно документам Совета безопасности ООН, в Афганистане, по оценкам афганских сил безопасности, в марте 2015 года насчитывалось около 6500 активно действующих иностранных боевиков-террористов, в том числе 200 боевиков только из ИДУ. А всего, с учетом самих афганцев, по оценкам Генштаба РФ, в рядах террористических группировок в Афганистане (Талибан, ИГ, Аль-Каида и др.) числится порядка 50 тысяч боевиков.
Подробнее: https://eadaily.com/ru/news/2016/05/30/centralnaya-aziya-prolongaciya-dinasticheskih-rezhimov-priblizhayet-arabskuyu-vesnu

«Все это, конечно, не означает, что боевики пользуются в странах региона массовой поддержкой. Но определенная социальная база у них есть. Ведь на каждого завербованного приходится десятки и сотни людей в «спящих ячейках», — прокомментировал приведенные данные директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев.

По мнению эксперта, властям центральноазиатских республик желательно обращать больше внимания на вопросы борьбы с коррупцией, ведь коррупция и несправедливость — основной мотив вербовки. А также обеспечивать экономический рост и социально-экономическое благополучие населения, ведь бедность — это еще одна причина вербовки. «Ни в коем случае нельзя „закручивать гайки“ и начинать бороться с исламом вообще, это, наоборот, может спровоцировать обратную реакцию. К сожалению, в ряде стран имеет место и такое», — отметил Казанцев.


Источник: EADaily

Как США будут сдерживать Китай в Тихом океане?

На этой неделе в своей программной статье, опубликованной в The Washington Post, президент США Барак Обама призвал не уступать Тихоокеанский регион Китаю и бороться с ним за лидерство в мире.

По его словам, именно Вашингтон должен диктовать торговые правила игры, а не Пекин. В свою очередь в КНР заявили, что глобальные правила торговли должны устанавливаться всеми участниками рынка, а не одной страной. Эксперты считают, что давно прогнозируемое соперничество между США и Китаем из тихой, почти незаметной фазы переходит на новый, более агрессивный этап, а главной ареной борьбы может стать именно Тихоокеанский регион.

В статье Барак Обама призвал союзников подписать Транстихоокеанское партнерство (Trans-Pacific Partnership, ТPP), к соглашению о котором 12 стран-участниц пришли в октябре 2015 года. Американский лидер заметил, что активизация торговли на этом участке важна для Америки и может обеспечить преимущество над Китаем.

«Мир изменился. Правила меняются вместе с ним. Соединенные Штаты, а не такие страны, как Китай, должны писать их. Давайте воспользуемся этой возможностью и утвердим соглашение о Транстихоокеанском партнерстве», — призвал со страниц The Washington Post Барак Обама.

Правила напишет Америка?

Президент США раскритиковал прошедшую недавно встречу китайцев с представителями пятнадцати стран мира, на которой решалась судьба соглашения о Всестороннем региональном экономическом партнерстве. Это альтернативный проект, который лоббирует Пекин.

Он отметил, что это соглашение недемократично, так как в его основе недобросовестная конкуренция, а Китай вряд ли станет защищать стандарты интеллектуальной собственности, чтобы создавать либеральные условия для творцов со всего мира. Он сомневается, что китайская сторона будет озабочена и вопросами защиты окружающей среды.

«Строительство стены, чтобы изолировать себя от мировой экономики, будет только изолировать нас от невероятных возможностей, которые эта экономика предоставляет. Вместо изоляции Америка должна писать правила. Америка должна быть во главе. Другие страны должны играть по правилам, которые установит Америка и наши партнеры, а не наоборот», — подчеркнул Барак Обама.

Напомним, что 12 ведущих экономик мира в октябре 2015 года пришли к решению о создании зоны свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Этот пояс будет охватывать примерно 40 процентов глобального ВВП и около трети мирового торгового оборота. 4 февраля соглашение было подписано министрами торговли Австралии, Брунея, Вьетнама, Канады, Малайзии, Мексики, Новой Зеландии, Перу, США, Сингапура, Чили и Японии.

В свою очередь в КНР крайне резко отреагировали на призыв Барака Обамы о сдерживании Китая. Представитель китайского МИД Хун Лэй заявил, что глобальные правила торговли должны устанавливаться всеми странами, а не одним участником.

«Позиция Пекина по поводу Транстихоокеанского партнерства открыта, и вместе со Всесторонним регио­нальным экономическим партнерством ТPP поможет обеспечить создание зоны свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе», — сказал г-н Лэй.

«Литер» попросил экспертов оценить вероятность противостояния США и Китая в Тихоокеанском регионе и к чему оно может привести.

Тайное стало явным

Политолог, председатель экспертного совета Фонда «Мастерская евразийских идей» Григорий Трофимчук считает, что президент США наконец открыто сказал о том, что многим, в принципе, было ясно. США чувствуют, что геополитическая ситуация за последние два года изменилась кардинально, хотя двери для вхождения самого Китая в ТТП как бы остаются открытыми, но сути дела это не меняет: условная «красная линия», прочерченная Вашингтоном несколько лет назад вдоль восточного китайского побережья, становится всё заметнее, сказал эксперт.

Помимо чисто торговых вопросов, Китаю стремятся заблокировать и важнейшие транспортные пути, в частности, связанные со спорными островными архипелагами в Южно-Китайском море, на которые претендует целая группа стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в том числе и входящих в только что созданное ТТП. Поэтому любое приглашение Китая для участия в торгово-экономических блоках, созданных по инициативе и под контролем США, направлено только на то, чтобы связать КНР как можно большим количеством различных рамок и обязательств. Вашингтон пытается для начала загнать Поднебесную внутрь евразийского континента, кардинально сузив ему пространство для глобального экономического и политического манёвра, убежден политолог.

По его словам, Вашингтон пока ещё не связывал в полной мере вопросы различных «свобод» с китайским участием в тех или иных глобальных блоках, но, вероятно, и такие формулировки уже на подходе. Григорий Трофимчук считает, что в США убеждены, что Китай остаётся для них единственным противником в мире. Отсюда давление в сторону КНР будет нарастать, и это уже заметно. Проблема самого Китая состоит в том, что у него нет геополитических амбиций, сравнимых с форматом СССР, так как Пекин больше интересует интеграция в другие страны через экономику, без упора на передовую идеологию, модель политического мироустройства. Однако экономики для удержания глобального веса слишком мало, и Вашингтон это прекрасно понимает, подчеркнул эксперт.

Работа на внутреннюю аудиторию

Директор аналитического Центра МГИМО Андрей Казанцев также считает, что в настоящее время ключевыми противостоящими державами в геоэкономическом и геополитическом смысле являются США и Китай. Это происходит в силу объема их экономик и имеющихся возможностей применения этой мощи в других сферах международных отношений. Поэтому в этом плане следует говорить и о тенденции к биполяризации в международных отношениях между двумя претендентами на мировое лидерство, заметил эксперт. Это сказывается в том числе и на Центральной Евразии. В частности, одним из основных моментов в китайской инициативе «Экономического пояса Шелкового пути» был именно стратегический момент поиска надежного тыла в противостоянии США на Тихом океане, убежден эксперт. Однако, по его словам, китайско-американское противостояние на данный момент не обязательно означает прямой конфликт, особенно в сфере экономики. Этот момент странам Центральной Евразии тоже надо учитывать и понимать, сказал Андрей Казанцев.

Он заметил, что есть и очень большая степень взаимозависимости между США и Китаем, огромная взаимная торговля, американские инвестиции в Китае и китайские инвестиции в американских ценных бумагах. Поэтому и заявления Барака Обамы тоже не надо прочитывать так однозначно, сказал эксперт.

Аналитик убежден, что он пытается защитить Транстихоокеанское партнерство против американских скептиков типа Дональда Трампа, которые критикуют даже НАФТА (соглашение о свободной торговле в Северной Америке). Поэтому существенная часть риторики американского президента направлена на внутреннюю политику, хотя он говорит формально об АТР, подчеркнул Андрей Казанцев.

Политолог Султанбек Султангалиев считает, что соглашение о Транстихоокеанском партнёрстве выгодно исключительно США, так как послужит дополнительным стимулом для увеличения проникновения потока американских товаров и услуг, а также политического влияния Америки в огромном регионе. Естественно, что руководство КНР, которое исходит в первую очередь из сугубо экономических интересов развития, данный расклад совершенно не устраивает, сказал эксперт.

«Не следует, конечно же, исключать и геополитику: амбиции Китая растут пропорционально мощи экономики страны. Между КНР и США за всю историю никогда не было теплых отношений, строящихся на взаимопонимании и доверии. А та американская поддержка, которая традиционно оказывается Японии и Тайваню, и вовсе настраивает китайское руководство против Вашингтона. Обострение отношений между КНР и США не просто возможно, оно неизбежно и будет выливаться не просто в критические статьи уходящих президентов, а в жесткие превентивные меры экономической защиты своих интересов и попытки ущемления главного конкурента с вовлечением в выяснение отношений все больше стран в первую очередь Тихоокеанского региона. Мы должны понимать, что обострившаяся в начале ХХI века борьба за сферы даже экономического влияния уже не регламентируется законами рынка и конкуренции и неизбежно ведет к геополитическому противостоянию, к использованию мер политического и даже военного характера. Казахстану на этом празднике жизни самой судьбой уготована роль союзника Китая и России в их противостоянии с США и Западом», — сказал Султанбек Султангалиев.

Ребалансирование на грани

Синолог Алибек Ермеков заметил, что в середине 2000-х годов стало очевидно, что рост Китая станет проецировать помимо экономической силы и иные параметры силы как на региональном, так и на глобальном уровнях. Это означает, что влияние Поднебесной растет в различных уголках мира, и в каждом из них оно проявляется по-своему: в АТР выражено в активном торгово-экономическом обороте между странами региона и в вопросах безопасности. В этой сфере выделяются два направления: территориальные споры вокруг Южно-Китайского моря в Юго-Восточной Азии и территориальный спор между Китаем и Японией вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао. Поэтому актуализировался вопрос военной модернизации КНР и то, каким образом это может повлиять на региональный баланс сил. В отношении модернизации военного баланса КНР играет немаловажную роль транспарентность о военных расходах Китая. Эксперт подчеркнул, что на фоне стратегических изменений в Азии политика США по отношению к Китаю, в частности и к АТР, была официально оформлена в 2012 году и получила название «ребалансирования», и означает, что основной приоритет во внешней и стратегической политике США теперь сводится к АТР. Термин «ребалансирования» происходит из доклада департамента обороны «Поддержание американского глобального лидерства: приоритеты для обороны в ХХI веке», выпущенного в январе 2012 года. В нем описывается природа и структура приоритетов по отношению к АТР, которые и формируют новую стратегию. Также отмечено, что американские интересы в области экономики и безопасности неразрывно связаны с развитием в пределах, простирающихся от западного Тихого океана и Восточной Азии в Индийский океан и Южную Азию, создавая набор эволюционирующих вызовов и возможностей. Эксперт напомнил, что помимо официального правительственного доклада были выступления министра обороны США на конференции в Сингапуре в области безопасности.

«Необходимо отметить природу восприятия стратегии „ребалансирования“, так как сами США и их союзники в целом воспринимают ее положительно, в духе содействия развитию и сотрудничеству в регионе. Важно отметить комплексность стратегии, она носит многосторонний характер. Ее основные компоненты — дипломатия, экономическое взаимодействие и военное сотрудничество, которое делится на три уровня: первый — это традиционные союзники Южная Корея и Япония; второй — это такие страны, как Вьетнам и Филиппины, и третий — это Китай. Упор американской стратегии на сам Азиатско-Тихоокеанский регион говорит о желании Белого дома укрепить свое влияние в Азии. В этом отношении США отводят Транстихоокеанскому партнерству ключевую роль в формировании нынешнего мирового порядка», — заключил Алибек Ермеков.

Марат ЕЛЕМЕСОВ


Источник: «Литер»

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.