Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Российский эксперт прокомментировал громкие перестановки в казахстанском правительстве

13 сентября президент Казахстана Нурсултан Назарбаев утвердил новый состав правительства.

Президент Казахстана отметил, что изменения направлены на повышение благосостояния народа, улучшения экономических показателей и поступательного развития РК. К слову, практически все министры сохранили свои должности, однако некоторые перестановки все же заставили о себе говорить. Директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев в интервью корреспонденту медиа-портала Caravan.kz объяснил возможные причины новых назначений в Казахстане.

— Андрей, что думаете по поводу правительственных перестановок в Казахстане?

— В принципе, в условиях экономического кризиса, когда президент и его заявление, которое он сделал о том, что в Казахстане многое нужно делать для того, чтобы экономика в стране начала работать так, как она должна работать, и предшествовало перестановкам, смене премьер-министра, в первую очередь. Смена правительства была произведена для того, чтобы повысить уровень эффективности в Казахстане, это достаточно логично.

— Теперь уже экс-премьер-министр Карим Масимов стал председателем КНБ РК. Прокомментируйте это назначение.

— Тут можно высказывать много гипотез. Если посмотреть, что говорят эксперты, то будет очень много разных вариантов, потому что такого четкого объяснения этой ситуации нет. Поэтому мне кажется, что это минус данного назначения, потому что очень было бы хорошо, если бы руководство страны все эти назначения четко разложило по полочкам. Назначение такое-то обусловлено тем-то и так далее. А раз этого не было сделано, то отсюда и порождаются разные гипотезы, слухи и так далее. На мой взгляд, наиболее рациональное объяснение заключается в следующем: то, что произошло в Узбекистане и ранее в Туркменистане — оно показало, что в плане преемничества в соседних странах получается такая ситуация, что пост президента унаследовал премьер-министр, хотя в Конституции было написано совершенно по-другому. В обоих случаях должен был глава Сената в Верхней палате стать переходным президентом на время перед выборами, а в этих случаях получилось по сути нарушение конституционных норм, которые покойный президент одобрил, закладывал на время транзита перехода, и получается, что премьер-министр стал исполняющим обязанности президента. И это, я думаю, президент Казахстана учел, как человек очень умный.

Первое, что показало назначение Масимова, это то, что Карим Масимов однозначно не станет президентом Республики Казахстан, а второе — с учетом того, что Карим Масимов наполовину уйгур и человек, видимо, очень преданный Назарбаеву, назначение его главой КНБ — это еще и указание на то, что в процессе транзита безопасность будет играть очень большую роль и поэтому пройдет все достаточно гладко, потому что Масимов, судя по всему, не будет претендовать на роль президента и обеспечит в случае транзита передачу президентского кресла тому, кого укажут в конституционных нормах, потому что очень большую роль, по мнению экспертов, и в Узбекистане, и в Туркменистане при транзите сыграла позиция спецслужб. И поэтому иметь во главе спецслужб человека, который там не будет идти на роль президента, это очень важно.

Но есть еще момент — это рост террористических угроз и атак в Казахстане в последнее время, некое новое их качество. Поскольку Масимов является эффективным управленцем, что общеизвестно, таким кризис-менеджером, которого бросали всегда в ситуации кризисов разруливать разные тяжелые проблемы, то здесь есть предположение, что он должен повысить уровень работы КНБ и придать ему новое качество.

Также касательно Масимова есть еще определенные моменты нетранспарентности в его биографии, так как он человек совсем не новый, и некая логичность тут все-таки просматривается. Другое дело, было бы хорошо со стороны руководства страны, если бы оно очень четко сообщило и объяснило международному сообществу свой выбор.

— Что можно сказать о том, что министр обороны Имангали Тасмагамбетов занял пост заместителя премьер-министра РК?

— Тут тоже можно просмотреть некую логику, хотя в России такое называют «кремленологией», а в Казахстане, я даже не знаю, как назвать, возможно, назовем это «акордалогией». Это наука совершенно не точная, к сожалению. Тут можно только мнения высказывать, не будучи инсайдером. В принципе, очень тяжело комментировать кадровые назначения и не быть инсайдером, поэтому, не имея всей инсайдерской информации, я могу говорить только как внешний наблюдатель. Если посмотреть с функциональной точки зрения, то тут можно вспомнить опять-таки ситуацию, что во всем регионе очень сильно растут риски угрозы безопасности. В дальнейшем нужно будет смотреть функционал, за что конкретно экс-министр обороны и новый заместитель премьер-министра будет отвечать, только тогда будет понятна логика данного назначения.

— Теперь относительно назначения Бакытжана Сагинтаева премьер-министром

— Тут очень сложный момент в плане просчитывания логики, опять же скажу, не будучи инсайдером, потому что даже лично я, когда была отставка Масимова, ошибочно предсказывал, что тот, кто станет премьер-министром — станет неким указателем на то, кто в возможно, в случае чего, будет, например, исполняющим обязанности президента РК. Могу сказать, что нынешний премьер-министр выглядит как технический и, судя по всему, таковым и является. То есть он не выглядит пока так тяжеловесно, как, например, очевидный преемник и все в этом роде, как и Карим Масимов, собственно, не выглядел. Единственное, что я могу сказать, перестановка в правительстве Казахстана по функционалу произведена с целью придать какой-то новый стимул работе правительства, чтобы повысить его эффективность. А Нурсултан Назарбаев значит решил, что именно Бакытжан Сагинтаев достоин доверия на посту премьер-министра. То есть получается, что Сагинтаев — это человек, который в сложной ситуации может попробовать разогнать экономику.

Ксения КАРПОВА


Источник: Caravan.kz

Только политика: почему Россия не может уйти из Центральной Азии

При наличии открытой границы с Казахстаном Россия обречена на инвестиции в безопасность центральноазиатских стран. Рассчитывать на экономическую эффективность этих вложений не приходится.

Недавняя смерть главы Узбекистана Ислама Каримова, рост террористической активности в регионе и усиление хаоса в соседнем Афганистане резко повысили актуальность вопроса об интересах России в Центральной Азии. Основной фактор, определяющий неизбежную вовлеченность Москвы в центральноазиатские дела — военно-политический. Россия имеет огромную и практически незащищенную границу с Казахстаном. Сам Казахстан относительно стабилен (хотя в последний год и в этой стране наблюдается резкий рост терроризма и социального недовольства). Однако на Казахстан легко могут перекинуться трансграничные проблемы более южных и весьма проблемных соседей, бывших советских республик Средней Азии (Узбекистана, Киргизии, Туркменистана и Таджикистана). Те, в свою очередь, страдают от соседства с вновь постепенно сползающим в хаос Афганистаном.

В случае дестабилизации региона, для чего сейчас есть серьезные основания (в силу серьезного экономического кризиса и наличия массовой скрытой безработицы, коррумпированности и неэффективности политико-административных систем, усиления террористических группировок), Россия окажется перед серьезной угрозой перехода нестабильности уже через ее границы. Этот процесс неизбежно будет ускорен тем обстоятельством, что уже сейчас в России немало трудовых мигрантов из Центральной Азии, которые давно являются объектом активного интереса со стороны международных террористических группировок.

Союзники

Эта угроза всегда осознавалась. Россия давно является официальным гарантом безопасности трех центральноазиатских стран (Казахстана, Киргизии и Таджикистана) в рамках ОДКБ. На территории этих государств расположены российские военные базы и объекты, наиболее важными из которых являются бывшая 201-я дивизия в Таджикистане и авиационная база в Канте (Киргизия). Российская роль в обеспечении безопасности в регионе была очень высока весь постсоветский период (пограничники охраняли рубежи новых независимых государств, а миротворцы помогали установить мир в Таджикистане после разрушительной гражданской войны). Сейчас Россия поставляет странам ОДКБ оружие по льготным ценам и обучает представителей силовых структур в своих вузах. Объем военных поставок засекречен, но, по сообщениям прессы, одна только Киргизия получила в последнее время военной помощи примерно на $1 млрд.

Судя по членству в международных организациях, инициированных Россией, страны региона по степени влияния Москвы делятся на три группы: 1) члены ЕАЭС и ОДКБ — Казахстан и Киргизия; 2) член ОДКБ, но не ЕАЭС — Таджикистан; 3) не входящие ни в ЕАЭС, ни в ОДКБ Узбекистан и Туркменистан. Показательно, что первые две страны имеют номадическую традицию, традиционно слабо исламизированы и подверглись в период Российской империи и СССР наиболее сильной русификации (в том числе за счет высокой доли миграции на эти территории русских и русскоязычных). Остальные страны (если убрать отдельные нюансы) имеют оседлую, сильно исламизированную традиционную культуру и не подвергались сильной русификации. Так что современная ситуация в очень высокой степени предопределена исторически.

Инвестиции в стабильность

Не в последнюю очередь военно-стратегическими соображениями мотивирована и оказываемая Россией экономическая помощь странам региона. Официально, если посмотреть информацию ООН и других международных структур, доля российской помощи центральноазиатским странам будет невелика. Но это объясняется тем простым обстоятельством, что она предоставляется в нестандартных формах, которые зачастую не фигурируют в международной отчетности как помощь развитию.

Среди основных форм российской помощи можно отметить поставку по льготным ценам ГСМ, политически мотивированные инвестиции контролируемых российским государством компаний (так, «Газпром» приобрел «Кыргызгаз»), а также списание долгов и предоставление займов (например, связанных со вступлением Киргизии в ЕАЭС или в качестве компенсации потерь за закрытие этой страной американской военной базы в аэропорту Манас). Скажем, в 2009 году Россия предоставила Киргизии кредит на $300 млн, а в 2012 году Россия заключила договоренность о поэтапном списании этой стране $489 млн. Помощь оказывается в том числе и странам, не поддерживающим интеграционные проекты России. Так, Узбекистану в декабре 2014 года списали $865 млн долга. Основная проблема заключается в том, что российская помощь во всех ее формах не подсчитана и самой Россией.

Сырьевые конкуренты

В собственно экономической сфере интересы Москвы намного скромнее. Здесь можно отметить следующие тенденции, в основном негативные.

 

  1. Торговля России со странами региона постоянно уменьшается. Причем эту тенденцию не переломило даже вступление Казахстана и Киргизии в Таможенный союз и ЕАЭС. В основном освободившееся место занимает Китай. Показательно в этом плане резкое падение закупок «Газпромом» газа в Центральной Азии. В 2008 году суммарный объем закупок составлял 66,1 млрд куб. м, а в 2013-м — только 28,5 млрд куб. м. Закупки туркменского газа практически прекратились. Центральноазиатский газ пошел в Китай, что вызвало рост цен и сделало покупку его «Газпромом» нерентабельной. Более того, этот газ затем был де-факто использован китайцами, чтобы сбивать цену на российский газ на соответствующих переговорах о строительстве трубопроводов из России в Китай.
  2. Российские инвестиции в регионе незначительны по сравнению с китайскими. С учетом крупных инфраструктурных проектов КНР, реализуемых в рамках проекта «Экономический пояс Шелкового пути», данная тенденция продолжится и в обозримом будущем. При этом российские инвестиции толком не подсчитаны, данные ЦБ и Евразийского банка развития отличаются в разы.
  3. Почти вся российская торговля с регионом приходится на Казахстан. Так, в 2014 году из примерно $20 млрд общего российского экспорта в страны региона около $14 млрд пришлось на Казахстан, а его доля в российском импорте (порядка $8 млрд) составила более $7 млрд.
  4. Российская внешняя торговля со странами Центральной Азии имеет огромный профицит. В 2010 году положительное сальдо в торговом балансе России со странами региона достигало $8 млрд, а к 2014 году выросло до $12,5 млрд. То есть, по сути, России в настоящий момент центральноазиатские товары практически не нужны. Наши экономики имеют сходную сырьевую специализацию и выступают, скорее, конкурентами на мировых рынках. Более того, положительное сальдо торгового баланса часто превращается в долги, которые потом списываются, а в статистику торговли входят замаскированные виды помощи вроде поставки ГСМ по льготным ценам.

 

По сути, главным механизмом связи между Россией и центральноазиатскими странами является трудовая миграция. Здесь надо оговориться, что речь не идет о Казахстане, который сам привлекает трудовых мигрантов из более южных стран, а также о Туркменистане, который ограничивает выезд своих граждан за рубеж. Доля перечислений работающих в России мигрантов до кризиса была особенно высока в Таджикистане (доходила до 50% ВВП) и Киргизии (до трети ВВП). Для Узбекистана эти перечисления также были и остаются ключевым источником свободно конвертируемой валюты.

По данным ФМС России на 4 декабря 2015 года, на территории России находилось порядка 1,9 млн граждан Узбекистана, 0,9 млн граждан Таджикистана, 0,7 млн граждан Казахстана, 0,5 млн граждан Киргизии, 0,03 млн граждан Туркменистана. До 2015 года денежные переводы трудовых мигрантов из России постоянно увеличивались. Так, в 2014 году из России в Узбекистан было переведено $5,6 млрд, в Таджикистан — $3,8 млрд, в Киргизию — $2,06 млрд, в Казахстан — $577 млн и в Туркменистан — $31 млн. Падение этих переводов в связи с уменьшением курса рубля, снижением спроса на центральноазиатскую рабочую силу в кризис и ужесточением законодательства в России привело к серьезному росту социально-экономических проблем в Таджикистане, Узбекистане и Киргизии.

В заключение стоит отметить, что в нынешней ситуации Россия «обречена» продолжать свою помощь центральноазиатским странам. При этом очень важно было бы ее упорядочить и для начала хотя бы точно подсчитать. Более того, во избежание прихода к власти в ряде стран региона радикальных исламистских группировок эту помощь, возможно, придется даже увеличивать. Это непросто в условиях экономического кризиса в самой России. Поэтому чрезвычайно важной становится координация российской помощи с непрерывно наращивающим свое региональное присутствие Китаем. В принципе, соответствующие обязательства Москва и Пекин приняли в рамках соглашения о «сопряжении» ЕАЭС и инициированного Пекином «Экономического пояса Шелкового пути». Правда, пока вопрос находится на стадии экспертной разработки.

В какой-то форме России придется взаимодействовать и с Западом, который заинтересован в стабилизации Центральной Азии и Афганистана, в том числе в силу присутствия войск США и НАТО в Афганистане. Все это очень непросто и для Москвы, и для Вашингтона, и для Брюсселя, но неизбежно в силу того, что центральноазиатские государства проводят так называемую многовекторную внешнюю политику, в рамках которой они постоянно балансируют между российскими интересами и интересами других вовлеченных в регион крупных мировых держав.


Источник: РБК

Незаменимые «птички»: что побудило США снять санкции с «Рособоронэкспорта»

Российская компания возобновит техобслуживание Ми-17 в Афганистане.

Вашингтон отменил часть санкций в отношении российских компаний, которые вступили в силу в сентябре прошлого года под предлогом нарушения закона о нераспространении ядерного вооружения в отношении Сирии, Ирана и Северной Кореи. Таким образом «Рособоронэкспорт» снова может выполнять обязательства в рамках контрактов на техническое обслуживание вертолетов Ми-17 в Афганистане, о чем поведал заместитель гендиректора компании Сергей Гореславский. Соответствующей информацией располагает агентство РИА Новости.

Корреспондент Федерального агентства политических новостей обратился к эксперту, чтобы выяснить возможную причину упомянутого решения Вашингтона.

«Данное решение обусловлено тем, что сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом между Россией и США сегодня очень актуально, несмотря на все имеющиеся разногласия, — рассказывает директор Аналитического центра МГИМО, доктор политических наук Андрей Казанцев. — Это признает как руководство России, так и руководство США. Для обеих сторон особый интерес представляет сотрудничество по Афганистану. Это объясняется тем, что в случае дестабилизации обстановки в этой стране пострадают интересы России, США, Китая, Индии и ряда других стран. Например, в Евросоюзе Афганистан сегодня занимает второе место по числу беженцев после Сирии».

Эксперт отмечает, что урегулирование ситуации в Афганистане отвечает интересам России, поскольку Москва обеспечивает безопасность Казахстана, Киргизии и Таджикистана в рамках Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ). В случае дестабилизации в Афганистане существует большая вероятность того, что России придется вступить в этот конфликт. Об этом ранее говорил президент России Владимир Путин, выступая в Ульяновске. Обслуживание вертолетов — это один из элементов сотрудничества Москвы и Вашингтона при общей заинтересованности в стабилизации обстановки в Афганистане.

Соединенные Штаты Америки широко используют Ми-17 в Афганистане. Машина представляет собой экспортный вариант российского вертолета Ми-8 и является самым массовым двухдвигательным вертолетом в мире.


Источник: Федеральное агенство политических новостей

Российский бизнес в Узбекистане находится под угрозой

Уход Ислама Каримова вряд ли улучшит положение российского бизнеса, неоднократно сталкивавшегося в Узбекистане с откровенным рэкетом со стороны государственных структур. Более того, ситуация может даже ухудшиться. Но есть и факторы, которые могут быть на пользу России, и газовые контракты лишь один из них.

 Смена власти в Узбекистане вряд ли облегчит для российских компаний ведение бизнеса в этой стране. Клановость, высокий уровень коррупции, несоблюдение договоренностей, отъем активов – со всем этим отечественный бизнес не раз сталкивался в республике и нес ощутимые потери. А в будущем компании из РФ могут столкнуться с дополнительными трудностями, если местные элиты решат нарушить сложившуюся при Исламе Каримове практику балансирования между разными геополитическими силами и станут в большей степени ориентироваться на Запад или Китай.

«Вести там серьезный бизнес невозможно»

Объем торговли России с Узбекистаном сравнительно невелик. В прошлом году, по данным ФТС, он составил всего полпроцента от общей стоимости внешнеторгового оборота РФ или 2,837 млрд долларов. Этого оказалось достаточно, чтобы занять четвертое место в списке главных торговых партнеров России в СНГ после Белоруссии, Казахстана и Украины, но отрыв от этих трех стран весьма значителен – в прошлом году на долю Узбекистана приходилось всего 4,3% торговли РФ в рамках СНГ. Товарооборот с соседним Казахстаном, к примеру, был вчетверо больше.

При этом баланс торговли с Узбекистаном складывается в пользу РФ: объем российского экспорта в Узбекистан в 2015 году составил 2,235 млрд долларов, что почти вчетверо больше, чем стоимость узбекского импорта в Россию (601,8 млн долларов). Номенклатура нашего экспорта включает древесину, продукцию машиностроения, металлы, минеральные удобрения, продовольственные товары. В свою очередь, Россия закупает у узбеков текстиль и готовые изделия легкой промышленности (на них приходится примерно половина импорта), а также газ для дальнейшей реализации за рубежом и автомобили, собранные на предприятии концерна Daewoo.

«В Узбекистане нет настолько значительных природных ресурсов, как в Казахстане и Туркменистане. Кроме того, в узбекской экономике действует жесткое административное регулирование – там нет рыночной экономики как таковой. Экономики Казахстана и России могут считаться рыночными, а в Узбекистане экономика командного типа, и без наличия политической «крыши» вести там серьезный бизнес невозможно. Иностранному бизнесу в Узбекистане вообще довольно сложно, опять-таки, это не Казахстан. При этом в Узбекистане, по международным оценкам, очень высокая коррупция, и без серьезного политического прикрытия российскому бизнесу туда лучше не выходить», – описывает общую картину делового климата в стране директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев.

Эту специфическую атмосферу отечественные компании испытывали на себе неоднократно. Первый громкий скандал с беспардонным отъемом российского бизнеса произошел в 2010 году, когда решением Ташкентского городского суда состоялась передача в доход узбекского государства активов компании «ВБД Ташкент» – «дочки» крупнейшего российского производителя соков и молочной продукции «Вимм-Билль-Данн». Вхождение этого холдинга на узбекский рынок состоялось еще в 2003 году, когда было подписано соглашение о модернизации крупнейшего в стране молокозавода «Ташкентсут» и создании на его базе совместного предприятия «Вимм-Билль-Данн Центральная Азия-Ташкент». Инвестиции в узбекское предприятие «Вимм-Билль-Данн» планировал в размере 7–10 млн долларов, при этом российская компания была на семь лет освобождена от уплаты налога на прибыль и таможенных пошлин на ввоз технологического оборудования. Но в итоге узбекские власти обвинили ее в умышленном неисполнении инвестиционных обязательств, а заодно и в других прегрешениях, после чего прибрали к рукам активы, признанные «орудием преступления». Один из основных тогдашних акционеров «Вимм-Билль-Данна» Давид Якобашвили назвал принудительную национализацию предприятия политическим решением, но широкого резонанса в России этот сюжет не имел, в деловых кругах тогда гораздо большее внимание привлекала сделка по продаже «Вимм-Билль-Данна» компании PepsiCo.

Дочь и «дочка»

Всего через несколько месяцев в Узбекистане начался новый этап «отжима» российской собственности. На сей раз в поле зрения властей попала сотовая компания «Уздунробита» – «дочка» российского оператора МТС. В июне 2012-го ее руководству было предъявлено обвинение в ряде хозяйственных преступлений, а вскоре после этого санкции распространились с топ-менеджмента на всю компанию. Лицензия «Уздунробиты» на предоставление услуг сотовой связи была отозвана, компании пришлось подать в суд на банкротство, после чего ее имущество было выставлено на торги. Для МТС эта история означала не только громадные убытки (в 2008–2012 годах капитальные затраты компании в Узбекистане составили порядка миллиарда долларов), но и потерю весьма перспективного рынка. Именно в Узбекистане МТС в 2010 году запустила первую в СНГ сеть LTE, а год спустя на эту страну приходилось 2,2% от выручки группы МТС, причем маржинальность бизнеса здесь была лучше, чем в других регионах присутствия. Сворачивание деятельности в Узбекистане существенно повлияло на финансовые показатели компании в 2012 году – только на обеспечение расходов по судебным искам пришлось создавать резерв в размере 500 млн долларов.

Конфликт вокруг «Уздунробиты» наблюдатели напрямую связали с бизнес-интересами дочери президента Узбекистана Гульнары Каримовой в сфере телекома. В начале прошлого года международная Организация по исследованию криминала и коррупции (OCCRP), базирующаяся в Сараево, представила доклад, из которого следовало, что в общей сложности Каримова через различные аффилированные структуры получила от действовавших на территории Узбекистана телеком-операторов более миллиарда долларов в качестве оплаты за проведение сделок и другие услуги.

История с МТС, по версии OCCRP, выглядела следующим образом. Еще в начале прошлого десятилетия Каримова смогла установить контроль над «Уздунробитой» – 20% акций компании ей безвозмездно передала американская International Communication Group, а еще 31% она получила от государства. Затем «Уздунробита» была полностью продана МТС за 376 млн долларов, причем в одной из сделок участвовала офшорная структура Swisdom, принадлежавшая гражданскому мужу Каримовой Рустаму Мадумарову. В качестве «смотрящего» за оператором гендиректора был поставлен входивший в окружение дочери узбекского президента бизнесмен Бехзод Ахмедов, а непосредственным поводом для нашумевшего сюжета с МТС в Узбекистане стал его конфликт с Каримовой. Не дожидаясь ареста, Ахмедов бежал из Узбекистана, после чего «Уздунробита» стала легкой добычей узбекских правоохранителей.

Однако «отжим» активов МТС был последним «триумфом» Гульнары Каримовой, на тот момент считавшейся без пяти минут официальной преемницей своего отца. Неуемные аппетиты дочери президента явно раздражали значительную часть политической элиты страны, и уже осенью 2013 года после появления в интернете публикаций с компроматом на ее окружение она оказалась в опале. Конечным заказчиком этих публикаций называли шефа узбекской Службы безопасности Рустама Иноятова, который считается также покровителем премьер-министра страны Шавката Мирзияева – одного из главных претендентов на пост нового руководителя Узбекистана.

Немилость отца обернулась для Гульнары Каримовой домашним арестом, а для группы МТС – возможностью вернуться на узбекский рынок. Уже в сентябре 2014 года МТС получила 50,01% в российско-узбекском совместном предприятии Universal Mobile Systems LLC (UMS) и вскоре возобновила свою работу в стране. По данным последнего годового отчета МТС, всего за год UMS удалось увеличить количество абонентов с 200 тысяч до миллиона, и в 2015 году на Узбекистан пришелся 1% выручки компании.

Однако исход этого конфликта не стоит считать победой российского бизнеса, полагает Андрей Казанцев, так как МТС удалось возобновить деятельность, но компания понесла огромные убытки. При этом, отмечает эксперт, неправомерно говорить о каких-либо проводниках российских интересов в элите Узбекистана и рассчитывать на то, что у российского бизнеса там обнаружатся союзники. «Узбекская политическая элита очень изолирована по отношению к внешним игрокам, она имеет закрытый клановый характер и лояльна прежде всего своему руководству. Так было и в советское время: еще андроповские чистки (знаменитое «хлопковое дело») показали, что узбекская элита подчинялась Москве лишь номинально», – говорит Казанцев.

История газового успеха

К счастью, отношения отечественного крупного бизнеса с Узбекистаном не исчерпываются скандалами с «Вимм-Билль-Данном» и МТС – в сфере ТЭК российско-узбекское взаимодействие складывается вполне позитивно. Главные агенты российского влияния в данной отрасли – "Лукойл" и Газпром, давно реализующие в Узбекистане крупные проекты по добыче газа (страна занимает по его запасам 11-е место в мире).

Реализация первого инвестпроекта "Лукойла"в Узбекистане на группе месторождений Кандым-Хаузак-Шады-Кунград началась в 2004 году, когда было подписано соглашение о разделе продукции (СРП) сроком на 35 лет (в 2014 году оно было продлено на 7 лет – до 2046 года). До 2020 года холдинг планирует выйти на уровень добычи более 16 млрд кубометров газа в год, а доходы узбекского государства за весь срок реализации проектов "Лукойла" должны превысить 40 млрд долларов.

Узбекистан в принципе является для "Лукойла" одним из важнейших направлений международной экспансии в газовом сегменте. В отчете холдинга за прошлый год говорится, что именно здесь сосредоточены его наиболее эффективные газовые проекты. Всего на зарубежные проекты холдинга сейчас приходится 34,6% товарной добычи газа, более половины которого добывается как раз в Узбекистане. В прошлом году добыча была увеличена на 28,6%, а инвестиции "Лукойла" в развитие узбекских проектов составили 55 млрд рублей – это второй по масштабу вложений регион после Каспия.

Для Газпрома Узбекистан – одно из считанных иностранных государств, где крупнейший российский холдинг осуществляет добычу. В конце 2002 года Газпром и «Узбекнефтегаз» подписали соглашение о стратегическом сотрудничестве в газовой отрасли, в рамках которого ведется разработка крупного месторождения Шахпахты. Общий объем добычи Газпрома в Узбекистане в прошлом году составил 357,4 млн кубометров газа, годом ранее – 334 млн. При этом отношения «национального достояния» с узбекской элитой складываются вполне конструктивно. Последним свидетельством этого стал газовый конфликт с соседним Туркменистаном, случившийся в начале этого года. После продолжительной тяжбы с «Турменгазом» по поводу цены на закупки туркменского голубого топлива Газпром принял решение вообще отказаться от этого. Одновременно глава концерна Алексей Миллер заявил о намерениях увеличить закупки у Узбекистана. «Мы высоко оцениваем результаты переговоров, достигнутые с нашими узбекскими друзьями. Узбекистан – наш надежный партнер в газовой сфере, и мы и дальше продолжим развивать наше взаимовыгодное сотрудничество», – сказал тогда он.

За последние три года объем закупок Газпрома в Узбекистане существенно снизился – если в 2013 году они составляли 5,7 млрд кубометров для дальнего зарубежья и 3,7 млрд кубометров для стран СНГ, то спустя два года – лишь 3,5 и 2,9 млрд кубометров соответственно. Поэтому решение закупки увеличить стало для Ташкента весьма приятной новостью – хотя и небесплатной: как следует из отчетности российского холдинга, в прошлом году была достигнута договоренность о снижении цены закупки газа из Казахстана и Узбекистана. Одновременно Газпром смог выйти на узбекский рынок нефти, начав ее поставки в республику.

«Узбекская элита достаточно националистична»

Деловое взаимодействие России с Узбекистаном, разумеется, не является «игрой в одни ворота» – узбекская элита тоже имеет немало интересов в России. Важнейшим посредником в обоюдных бизнес-контактах считается уроженец Ташкента Алишер Усманов, занимающий сейчас в российском рейтинге «Форбс» третью строчку с состоянием 12,5 млрд долларов. Главная фигура в узбекской верхушке, с которой связан Усманов, – премьер Шавкат Мирзияев. В 2009 году племянница его жены вышла замуж за племянника Усманова, но этот брак кончился трагически – в мае 2013 года наследник состояния миллиардера разбился в Ташкенте на «Форде Мустанг».

Алишер Усманов известен у себя на родине не только как бизнесмен, но и как благотворитель, например, на его средства в Ташкенте был построен крупный медицинский комплекс. Но у российских экспертов есть сомнения, что столь значимая для отечественного бизнеса фигура сможет оказывать сколь-либо существенное влияние на сложившийся в Узбекистане деловой климат даже в том случае, если новым президентом страны станет Шавкат Мирзияев. Усманов выступает скорее в роли посредника, а не «серого кардинала», считает Андрей Казанцев, подчеркивая, что в дальнейшем развитии деловых контактов с Узбекистаном необходима более активная позиция российской стороны: «Российское государство может озаботиться тем, чтобы предоставлять бизнесу, желающему работать в Узбекистане, какие-то гарантии политического типа. Мы заинтересованы в сохранении стабильности в этой стране, особенно в переходный период».

«Оба возможных преемника Ислама Каримова – премьер-министр Шавкат Мирзияев и его заместитель Рустам Азимов – это люди клановые. Первый представляет так называемый самаркандский клан, а второй – ташкентский, – говорит Казанцев о дальнейших перспективах страны. – Поэтому если один из них возглавит Узбекистан, то проводить они будут в первую очередь интересы своих кланов, за одним лишь различием: если Мирзияев – это чисто узбекский человек, родом из села, считающийся хорошим исполнителем, то Азимов имеет оксфордское образование и, предположительно, будет более открыт для Запада. Возможно, этот нюанс важен для последующего развития событий, хотя вряд ли произойдет серьезное отклонение от общей линии, а она заключается в том, что узбекская элита очень замкнута на себе самой».

Из этого же качества узбекской элиты вытекает и дальнейшее развитие событий в таком важном для России сюжете, как возможное присоединение Узбекистана к ЕАЭС. Разговоры об этом идут довольно давно, и Россия даже сделала в сторону южного соседа ряд щедрых жестов. Например, в декабре 2014 года Владимир Путин и Ислам Каримов договорились о списании основной части узбекского долга перед РФ в размере 865 из 890 млн долларов. Предполагалось, что это должно послужить «расширению экономических связей» между странами. Однако вступать в ЕАЭС в том или ином виде Узбекистан не торопится – даже после того, как вслед за Казахстаном полноправным членом этой ассоциации в августе прошлого года стала еще одна страна Средней Азии – Киргизия. И вряд ли эта ситуация изменится при преемнике Ислама Каримова – кто бы им ни стал.

«Узбекская элита не только замкнута – она еще и достаточно националистична: Узбекистан считает себя главной страной Центральной Азии и не очень хочет, чтобы в этот регион проникали какие-то внешние силы, – говорит Андрей Казанцев. – Есть примеры, когда Узбекистан на короткое время входил в различные блоки, например, в ЕврАзЭС и ОДКБ, но реальное сотрудничество Узбекистана в рамках этих организаций было слабым, скорее, он препятствовал глубокой интеграции, и все заканчивалось тем, что членство приостанавливалось. Поэтому, даже если какая-то форма присоединения Узбекистана к ЕАЭС произойдет, то можно вполне предсказать, что за этим последует».

Однако это не означает, что вопрос интеграции Узбекистана в ЕАЭС должен быть снят с повестки дня, полагает доцент НИУ ВШЭ, член Зиновьевского клуба Павел Родькин. По его мнению, Ташкент сегодня не в состоянии сохранить прежний статус-кво многовекторной политики Ислама Каримова и находится перед выбором, к которому его с удвоенной силой будут подталкивать силы на Западе и в Азии (прежде всего, в Китае). В этой ситуации Евразийский союз является одной из экономических альтернатив для Узбекистана, который экономически и социально зависим от России в гораздо большей степени, чем наоборот. В противном случае, подчеркивает Родькин, Россия в Узбекистане вполне может оказаться статистом, наблюдающим за схваткой западных транснациональных компаний и бизнеса из Китая и Юго-Восточной Азии. Так что дальнейшие успехи российского бизнеса в Узбекистане будут зависеть от того, как и насколько быстро местные элиты смогут определиться в выборе основного геополитического партнера.

 

 

* Организация, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности"


Источник: "Взгляд"

 

 

Трудности перехода: как Центральная Азия переживет смену лидеров

Безболезненный транзит власти возможен, если элита найдет безопасного преемника, который не расправится потом с теми, кто помог ему прийти к власти
Предполагаемая, хотя и официально не объявленная смерть президента Узбекистана Ислама Каримова резко активизировала дискуссии как в России, так и во всем мире о возможной дестабилизации в Центральной Азии в связи со сменой поколений политической элиты. Среди экспертов перспектива возможной серьезной дестабилизации региона обсуждается уже более десятилетия. Сформировались достаточно устойчивые группы как алармистов, так и их оппонентов.

Опорные точки

В ходе этих дискуссий важную роль всегда играла судьба двух суперпрезидентских режимов, которые возникли сразу после распада СССР в Узбекистане и Казахстане — двух ключевых странах Центральной Азии. Оба режима полностью ассоциировались с личностью их создателей — Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева. Политические системы обоих новых независимых государств не пережили с 1991 по 2016 год ни одной передачи верховной власти, что было уникально для постсоветского пространства и было одним из важных факторов стабильности для региона. В обоих случаях произошла плавная трансформация должностей первого секретаря республиканской Коммунистической партии в должность главы независимого государства. Соответственно, Назарбаев и Каримов во главе соответствующих стран находятся с 1989 года, то есть почти три десятилетия. Высокая степень персонализации политических систем задает серьезные риски в случае передачи верховной власти. Что касается Казахстана, то пока обсуждение транзита носит гипотетический характер (хотя и ведется активно в экспертных кругах). Президент Назарбаев по-прежнему демонстрирует достаточно высокую работоспособность. А вот в Узбекистане транзит уже начался. Вопрос заключается в том, насколько политические системы стран региона смогут справиться с шоком передачи верховной власти и какие качественные перемены могут последовать.

Следует при этом иметь в виду, что при определенном сходстве политических систем фундаментальные социально-экономические факторы в Казахстане и Узбекистане разнятся. При этом риски в Узбекистане существенно больше.

Молодые и бедные

В частности, в Узбекистане присутствует фактор быстрого роста населения и его относительной молодости (средний возраст жителя страны — 27,1 года, примерно столько же, сколько страной управлял Каримов). Известно, что фактор youth bulge (демографический перевес молодежи) всегда играл очень большую роль в начале революций и гражданских войн. Важным дополнением к нему всегда служила скрытая высокая безработица в сельской местности, социально-культурная маргинализация масс молодых сельских мигрантов в городах и отсутствие социальных лифтов для молодежи из низов. Все это, к сожалению, имеет место в Узбекистане. Более того, все это происходит на фоне бедности. ВВП на душу населения в Узбекистане — порядка $2 тыс., что примерно в шесть раз меньше, чем в соседнем Казахстане. В стране сложилась достаточно закрытая для внешних инвесторов и мировых рынков модель экономики командно-административного типа, которая формально демонстрирует высокие темпы роста, но на деле этот рост не приводит к существенному увеличению уровня жизни. К этому можно прибавить то, что, по оценкам «Трансперенси Интернешнл» и других международных структур, Узбекистан находится среди стран с самым высоким уровнем коррупции.

В качестве примера того, к чему все это может привести, можно взять соседний Таджикистан, где в 1990-х годах имела место опустошительная гражданская война. При этом также хорошо известна личная заслуга Каримова, после распада СССР «железной рукой» подавившего исламистов в Узбекистане и сумевшего не допустить расползания внутритаджикского конфликта по региону. Другой пример кризиса, вызванного сходным сочетанием социально-экономических факторов, — «арабская весна».

Основным экономическим барьером на пути полноценного политического кризиса в Узбекистане была трудовая миграция в Россию (к слову, существуют большие разногласия между российскими и узбекскими экспертами в оценке ее роли в формировании ВВП страны) и Казахстан. В любом случае трудовая миграция была всегда важнейшим источником притока твердой валюты для населения страны. Однако экономический кризис на постсоветском пространстве привел к тому, что этот источник валюты стал стремительно иссякать. Этот фактор, как и ряд других экономических проблем, привел к тому, что в стране выросли задержки зарплат (естественно, официально неподтвержденные). В результате предполагаемая смерть Каримова и связанный с ней неизбежный политический кризис, к сожалению, совпали с ростом социально-экономических проблем, типичных не только для Узбекистана, но и для ряда других стран региона (прежде всего Таджикистана).

Внешние игроки

Международные факторы транзита верховной власти также сейчас, к сожалению, неблагоприятны. В соседнем Афганистане и на Ближнем Востоке базируются отряды узбекской исламистской оппозиции, в том числе связанной с «Исламским государством» и «Аль-Каидой» (запрещены в России). Они уже пытались прорваться в Узбекистан («Баткенская война» в 1999 году в соседней Киргизии), организовывали в стране серьезные теракты, имели место также восстания исламистского подполья (Андижан, 2005 год). В последнее время фиксируется рост внимания международных террористических групп к постсоветскому пространству в целом и к Центральной Азии в частности. В самом Узбекистане (особенно в перенаселенной Ферганской долине) у радикальных исламистов есть серьезная поддержка. В случае начала любых революционных событий именно они, а не тонкая прослойка либеральной интеллигенции окажутся во главе народных масс (как это имело место в ходе революции в Таджикистане в 1992 году, «исламской революции» в Иране и недавней «арабской весны»).

Наконец, на всей Центральной Азии очень тяжело сказывается рост противостояния великих держав (прежде всего России и Запада, Китая и Запада). Существующие в регионе режимы одинаково получают поддержку со всех сторон в рамках их «многовекторных внешних политик». Поэтому растущий конфликт между основными внешними спонсорами серьезно усиливает проблемы стран региона.

Дилемма для элиты

Все перечисленные выше риски отнюдь не перейдут автоматически в реальный кризис. Очень многое зависит от способности узбекской и других элит консолидироваться и пройти период транзита без серьезных внутренних конфликтов. Более того, перечисленные выше риски как раз и будут способствовать консолидации. Однако здесь вступает в дело ситуация «дилеммы узника» (когда коллективный выигрыш элиты может противоречить интересам индивидуальных ее членов). Скажем, узбекские силовики (прежде всего глава службы безопасности Рустам Иноятов), которые должны будут поддержать какого-либо из возможных преемников Каримова, а также другие возможные преемники, которым придется уступить, не могут не знать, что случилось в аналогичной ситуации в соседнем Туркменистане (а там преемник Туркменбаши быстро и жестко расправился со всеми, кто помог ему прийти к власти). Ту же самую дилемму придется решать и в других странах региона. Коллективное руководство эту проблему не решит, а только отсрочит борьбу за власть на более длительный период.

В настоящий момент, правда, представляется, что высока вероятность того, что эту угрозу в Узбекистане удастся каким-то образом нейтрализовать в силу серьезного общего интереса элиты в сохранении стабильности и в силу проведенной подготовки по переходу от президентской к парламентско-президентской системе (она была призвана смягчить именно указанный кризис). Правда, лично я прогнозирую, что суперпрезидентская система будет со временем восстановлена. Таким образом, первый «кризисный порог», возможно, Узбекистан перейдет без проблем.

Однако даже при беспроблемном транзите в ближайшие год-два страну ждет другой «кризисный порог». Сложившаяся при президенте Каримове сложная система балансов между кланами, которая в упрощенном виде описывается узбекской пословицей «Самаркандец правит, ташкентец считает деньги, а ферганец молится», будет неизбежно разрушена. Ведь ее гарантом был сам Каримов и кадровая стабильность его ближайшего окружения. Преемник неизбежно будет перекраивать сферы влияния. Клановая система в Узбекистане многоуровневая, и даже при сохранении баланса наверху снизу она «поползет», балансы неизбежно будут меняться. К тому же проигравшие ранее кланы (особенно ферганский) могут попытаться взять реванш, и рост исламской угрозы (вспомним, что «ферганец молится») на фоне социально-экономических проблем может оказаться хорошим аргументом в этой борьбе.

В Казахстане будут с особым вниманием наблюдать за всеми перипетиями развития ситуации в Узбекистане и будут накапливать ценный опыт. Наконец, России неизбежно придется интенсифицировать свою политику в регионе с целью сохранения в нем стабильности. А это означает в том числе рост финансовых затрат и определенное перераспределение существующих сейчас внешнеполитических приоритетов. Она обязана это делать в том числе и как гарант безопасности Казахстана, Киргизии и Таджикистана в рамках ОДКБ. В противном случае кризис быстро переберется и через российские границы, в том числе и в виде миграционных потоков. Международное сотрудничество с Китаем, а также с Западом по вопросам борьбы с международным терроризмом может смягчить этот вызов для России.

Источник: «РБК»

Бизнес с Каримовым: чем важен Узбекистан для российской экономики

КазанцевВ Узбекистане скоро может смениться президент. РБК разбирался, какие экономические интересы России стоят на кону.

Тяжелая болезнь 78-летнего лидера Узбекистана Ислама Каримова приблизила возможную смену власти в этой стране, которая является крупным торговым партнером России и крупнейшим поставщиком дешевой рабочей силы на российский рынок. Гонконгский совет по развитию торговли называет Узбекистан крупнейшим неразвитым рынком Центральной Азии — в стране проживают около 32 млн человек, хотя Узбекистану еще очень далеко до того, чтобы стать привлекательным потребительским рынком. Это одна из беднейших постсоветских республик, занимающая 125-е место по ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности, данные Всемирного банка).

Товарный обмен под тенью Китая

Узбекистан — четвертый по величине торговый партнер России среди стран СНГ. Товарооборот двух стран в первом полугодии 2016 года составил $1,27 млрд (на 29% ниже, чем в первом полугодии предыдущего года). Экспорт из России в Узбекистан, по данным ФТС, в первом полугодии 2016 года оценивается в $929,1 млн. Самый весомый вклад (по стоимости) приходится на поставки топлива и нефтепродуктов ($181,9 млн), черных металлов и изделий из них ($160,6 млн), древесины ($118,7 млн).

За последние годы объем российского экспорта в Узбекистан снизился, отмечает завкафедрой международной коммерции РАНХиГС Владимир Саламатов. Еще в 2014 году, как подсчитали на кафедре для РБК, Россия была первым по величине экспортером в Узбекистан (23%), но в 2015 году опустилась на второе место (22%), уступив Китаю. Пекин в целом отвоевывает у России Центральную Азию, и Узбекистан не является исключением из этого тренда. В 2015 году двусторонняя торговля Китая с Узбекистаном достигла $3,5 млрд (у России — $2,84 млрд), Китай стал крупнейшим источником прямых иностранных инвестиций в узбекскую экономику, в июне 2016 года Пекин и Ташкент повысили статус двусторонних отношений до «всестороннего стратегического партнерства».

Импорт из Узбекистана в Россию в последние годы тоже падает, но в первом полугодии 2016 года он подрос на 18% и составил $340,1 млн. Из них почти $96 млн приходится на хлопок, $64,8 млн — на одежду.

Личности, стоящие во главе государств, «играют весьма существенную роль», говорит Саламатов, но у Москвы и Ташкента и так есть «база роста и устойчивые связи», им выгодно расширять сотрудничество. Хотя Узбекистан и вышел из Евразийского экономического сообщества в 2008 году, он не прекращал взаимодействовать с Россией, например в рамках ШОС, поэтому перспективы роста взаимной торговли есть, считает эксперт.

Каких-то серьезных изменений в экономических отношениях России и Узбекистана при смене узбекского президента ждать не стоит, считает ведущий эксперт института «Центр развития» ВШЭ Сергей Пухов. Причин снижать экспорт в Россию у узбекских властей нет, отмечает он, а вопрос о замене импорта собственным производством, если Ташкент решит пойти на такой шаг, займет не один год. Вопрос об отношениях с Россией, скорее, политический, добавляет Пухов.

Армия мигрантов

Узбекистан традиционно является крупнейшим внешним поставщиком рабочей силы в Россию (больше всего в России мигрантов именно из этой страны) и, соответственно, крупнейшим получателем трансграничных денежных переводов из России, свидетельствует статистика ЦБ РФ. Правда, экономический кризис в России привел к тому, что для узбеков это направление уже не настолько привлекательно.

Еще в 2013 году узбекские мигранты в России отправляли на родину деньги в эквиваленте до 12% ВВП Узбекистана (исходя из данных ЦБ и Всемирного банка). В 2015 году перечисления из России в Узбекистан сократились до 5% узбекского ВВП. По данным Банка России, в прошлом году денежные переводы физлиц из России в Узбекистан составили $3,06 млрд — сокращение на 46 и 54% по сравнению с 2014 и 2013 годами соответственно. В этом году объем переводов продолжил падение: за первый квартал он сократился на 20%, до $378 млн (по сравнению с первым кварталом 2015 года). Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) прогнозирует, что экономический рост Узбекистана замедлится в 2016 году до 6,5% (с 8% по итогам прошлого года), во многом из-за обвала мигрантских перечислений из России.

С начала 2015 года Россия ввела для трудовых мигрантов из стран СНГ патенты, дающие право на легальную работу. В первом полугодии 2016 года трудовые патенты в целом принесли бюджетам субъектов РФ около 21 млрд руб., рассказывала 17 августа начальник главного управления по вопросам миграции МВД России Ольга Кириллова. В прошлом году трудовые патенты принесли бюджетам регионов 33,3 млрд руб. (было выдано 1,732 млн патентов), отчитывался по итогам 2015 года глава ФМС Константин Ромодановский. Каждый получивший патент мигрант ежемесячно платит фиксированную сумму, установленную властями региона (в Москве в 2016 году это 4200 руб. в месяц). За первое полугодие 2016 года Московский миграционный центр выдал 195 тыс. патентов, при этом 84 тыс. патентов (43%) приобрели граждане Узбекистана (30% — таджики, 16% — украинцы), сообщил РБК представитель Департамента экономической политики и развития Москвы.

Еще в начале 2016 года, по данным ФМС, в России работали 1,88 млн узбеков, но к апрелю 2016-го (последние доступные данные) их оставалось 1,75 млн. РБК запросил у главного управления МВД по вопросам миграции свежие данные, но пока не получил ответа. В 2015 году в Россию прибыли 74,2 тыс. граждан Узбекистана, а выехали 94,9 тыс., то есть миграционный отток составил 20,7 тыс. человек, следует из данных Росстата.

Во взаимоотношениях Москвы и Ташкента фактор узбекских мигрантов, работающих в России, основной, считает научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Марсель Салихов. По его мнению, число поехавших в Россию граждан Узбекистана может резко вырасти, если в случае ухода Каримова в стране возникнет нестабильность. «В случае кровопролитного варианта передачи власти больше людей оттуда решит, что нечего там делать и надо ехать в Россию», — поясняет он.

Сложный климат для бизнеса

Объем российских инвестиций в экономику Узбекистана превысил $6 млрд за последние несколько лет, говорил в апреле президент Владимир Путин. Приоритетом в капиталовложениях является энергетика. В Узбекистане работают «Газпром» и ЛУКОЙЛ. Причем «Газпром» импортирует природный газ из Узбекистана: в декабре 2015 года концерн заключил контракт с «Узбекнефтегазом» на покупку в 2016 году у него 4 млрд куб. м газа. Кроме того, с 2006 года «Газпром» занимается разработкой новых месторождений в Устюртском регионе Узбекистана. Объем его вложений в геологоразведочные работы в Узбекистане с 2006 по 2013 год превысил $383 млн.

ЛУКОЙЛом осуществляется реализация трех проектов: Кандым — Хаузак — Шады, разработка месторождения Юго-Западного Гиссара, а также геологоразведка узбекской части Аральского моря в составе международного консорциума. В рамках первых двух проектов на условиях СРП ЛУКОЙЛ планирует к 2020 году добывать до 18 млрд куб. м газа. Соглашение ЛУКОЙЛа с компанией «Узбекнефтегаз» по проекту Кандым — Хаузак — Шады заключено в 2004 году на 35 лет. А в апреле 2016 года ЛУКОЙЛ приступил к строительству Кандымского газоперерабатывающего комплекса на юго-западе Узбекистана. В рамках проекта будет построен газоперерабатывающий завод мощностью 8,1 млрд куб. м газа в год, 370 км газопроводов, 160 км автодорог, а также система сбора природного газа. В целом инвестиции компании в Кандымский проект, как ожидается, превысят $4,5 млрд.

Российские компании в основном воздерживаются от работы в Узбекистане — экономика страны «очень специфическая», она замкнута в себе, отмечает Салихов: в стране есть разница между официальным и рыночным валютным курсом, кроме того, по-разному ценятся наличные и безналичные средства, рассуждает он. Больших инвестиций из России, кроме вложений ЛУКОЙЛа, почти нет, добавляет эксперт, при этом последние не зависят от «фактора Каримова» и в любом случае не пострадают. В целом же экономика в Узбекистане привлекательная, бизнес из России может начать вкладываться в нее, если власти изменят экономическую политику, например в сторону либерализации того же валютного курса. «Российские инвесторы не заходили в Узбекистан по простой причине — ты можешь прийти в страну и вложить деньги, но обратно ты ничего забрать не сможешь», — говорит Салихов.

Смена власти, которая в ближайшее время может произойти в Узбекистане, вряд ли положительно скажется на российском бизнесе в этой стране. «Наоборот, при смене власти риски для инвесторов только увеличатся, — считает директор аналитического центра МГИМО Андрей Казанцев. — Так, в условиях передела власти возрастет угроза терроризма. Сейчас главная задача — не экономическое процветание, а сохранение страны».

При этом Казанцев добавляет, что Узбекистан пошел по пути внутренней индустриализации, в связи с чем правительство жестко контролирует все сферы экономической жизни. «Иностранному инвестору очень некомфортно в стране: там действует валютный контроль, из-за чего вывести средства довольно сложно, — говорит он. — Кроме того, в Узбекистане очень высокий уровень коррупции: международному инвестору, чтобы открыть бизнес, необходимо личное покровительство президента Ислама Каримова и его семьи».

В 2013 году эксперты Международного института политической экспертизы выделили факторы успешного ведения бизнеса в Узбекистане. Так, личный контакт с руководством страны был оценен в 9,5 балла по десятибалльной шкале. Фактор «материальная заинтересованность чиновников» получил 8 баллов, а фактор «высокое качество товаров и услуг, предлагаемых инвестором» — всего 5,5 балла. Некоторые участники исследования отмечали, что проекты стоимостью всего лишь от $5 млн уже требовали согласования на самом высшем уровне руководства страны.

Узбекистан, который не входит ни в ВТО, ни в Евразийский экономический союз, является довольно закрытой страной для международных инвестиций, признает главный экономист Евразийского банка развития, профессор кафедры мировой экономики Дипломатической академии при МИД РФ Ярослав Лисоволик. «Экономика страны ориентируется на внутренние, а не внешние драйверы роста», — объясняет он.

Присутствие российских компаний

Обычно власти заявляют о нескольких сотнях российско-узбекских совместных предприятий, действующих на территории Узбекистана. «Но мы о них ничего не знаем, известны только такие монстры, как „Газпром“ или ЛУКОЙЛ», — рассказывает главный редактор информационного агентства «Фергана.ру» Даниил Кислов.

РБК обнаружил в Ташкенте магазин «Спортмастер». Кроме того, свою продукцию через сеть представителей на территории Узбекистана продает российский производитель косметики Faberlic, свидетельствует сайт компании. Связаться с представителями «Спортмастера» и Faberlic не удалось.

Участие крупных международных компаний в коррупционных схемах чревато скандалами, поэтому они и не пытаются выходить в эту страну, рассуждает Андрей Казанцев. Подобные случаи уже происходили с МТС и VimpelCom (сотовый бренд «Билайн»), напоминает он.

МТС вышла в Узбекистан в 2004 году через покупку лидера местного рынка, оператора «Уздунробита». Тогда российский оператор приобрел 74% акций узбекской компании за $121 млн. Сумма покупки распределялась неравномерно: за 33% акций МТС заплатила $100 млн офшору Swisdorn, а за 41% — лишь $21 млн американской International Communication Group, писал РБК. Как впоследствии выяснили правоохранительные органы США, компания Swisdorn могла быть аффилирована с Рустамом Мадумаровым, гражданским мужем дочери президента Узбекистана Гульнары Каримовой. Таким образом, цена для американского продавца и для дружественных дочери президента структур различалась вшестеро, установили следователи. В целом Минюст США насчитал между МТС (в том числе ее «дочками») и структурами, якобы аффилированными с Каримовой, как минимум восемь спорных сделок на общую сумму $380 млн. В отношении VimpelCom было зафиксировано семь подозрительных сделок, которые прошли с января 2006-го по октябрь 2011 года, на общую сумму $133,5 млн.

Летом 2012 года «Уздунробита» была обанкрочена. Спустя два года МТС договорилась с правительством Узбекистана о создании на паритетных началах СП Universal Mobile Systems. Однако в августе этого года МТС объявила о продаже своей доли в СП и об уходе из Узбекистана.

Зато VimpelCom осталась работать в Узбекистане — более того, в июле 2016 года ей удалось продлить лицензию своего узбекского подразделения на 15 лет. По данным компании, в Узбекистане у нее около 9,5 млн абонентов (всего в республике 24 млн мобильных абонентов), ее инвестиции в местный рынок составили около $1 млрд за десять лет.

Связаться с представителем МТС во вторник, 30 августа, не удалось. Пресс-служба российского офиса компании VimpelCom не стала отвечать на вопросы РБК относительно перспектив своего бизнеса в Узбекистане. В головном офисе VimpelCom на вопрос не ответили.


Источник: РБК

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.