Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Обмен намеками: ждать ли позитива в отношениях Тбилиси и Москвы?

Российский политолог, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа ИМИ МГИМО Николай Силаев рассуждает, можно ли ожидать позитивных изменений в российско-грузинских отношениях и повлияет ли это на диалог с абхазами и осетинами

Российский МИД ответил премьер-министру Грузии на призыв улучшить отношения двух стран. На Смоленской площади подтвердили, что Россия заинтересована в оздоровлении отношений с Грузией и готова идти в этом "настолько далеко, насколько к этому готовы в Тбилиси", выразили надежду на конструктивность грузинской стороны на предстоящем раунде Женевских дискуссий и приветствовали стремление к прямому диалогу с Абхазией и Южной Осетией, которое высказал премьер Квирикашвили.

Этот обмен любопытен хотя бы тем, что обычно из Грузии звучат совсем иные речи: тон, в котором большинство грузинских политиков говорит о России, уже мало отличается от того, какой был принят во времена позднего Михаила Саакашвили. Москва, в свою очередь, не чувствует потребности "быть нежной" и часто напоминает Грузии о необходимости "признать новые реалии" — читай, независимость Абхазии и Южной Осетии. Кстати, последнее заявление МИД не содержит этой традиционной формулы.

Зачем Георгию Квирикашвили потребовалось делать столь примирительное заявление в адрес России? Можно ли ожидать позитивных изменений в российско-грузинских отношениях?

Непосредственная причина заявления премьер-министра названа в самом его тексте. Квирикашвили упомянул Арчила Татунашвили, гражданина Грузии, который был задержан юго-осетинскими правоохранителями и погиб при невыясненных обстоятельствах, находясь под стражей. Юго-осетинские власти отказываются выдавать его тело родственникам, ссылаясь на необходимость провести экспертизу. Грузинская сторона говорит, что тело не выдают, чтобы скрыть следы убийства Татунашвили. Католикос-Патриарх Грузии Илия II обратился к Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу с просьбой содействовать передаче тела. Об этом же говорили сопредседатели Женевских дискуссий с президентом Южной Осетии Анатолием Бибиловым во время их поездки в Цхинвали. Ответ был одним и тем же: тело передадут после экспертизы. Тем временем родственники погибшего перекрывают дороги в Грузии и требуют отправить правительство в отставку. Вероятно, премьер рассчитывал, что примирительное обращение к России поможет убедить российский МИД повлиять на власти Южной Осетии.

МИД ответил на этот намек, и ответил жестко. Напомнив премьер-министру, что он сам декларировал готовность к прямому диалогу с абхазами и осетинами, МИД, по сути, предложил ему в таком прямом диалоге и решать вопрос о Татунашвили, выходящий за рамки российско-грузинской двусторонней повестки.

Иного публичного ответа ожидать было трудно. Однажды дав повод думать, что через Москву можно добиться чего-либо от Цхинвали, трудно потом настаивать, чтобы Грузия урегулировала свои разногласия с Южной Осетией как с независимым государством или, по крайней мере, самостоятельным политическим субъектом. А от этой позиции Россия отходить не намерена.

Ведется ли какая-то непубличная дипломатическая работа по делу о гибели гражданина Грузии – другой вопрос, но, учитывая, какую густую тень бросает эта история на государственность Южной Осетии, было бы странно, если бы российские власти хотя бы не выяснили, что именно произошло с Арчилом Татунашвили.

Есть ли в двух заявлениях еще какое-либо содержание, кроме этого обмена намеками? Квирикашвили еще в конце прошлого года выразил готовность самому поехать в Женеву и придать тем самым новый импульс дискуссиям. В своем нынешнем заявлении он напомнил об этой инициативе. Позиция МИДа России, в общем, проста – дело не в том, кто будет представлять Грузию, а в том, каков будет подход грузинской делегации.

Тут уместно напомнить, что участники Женевских дискуссий однажды приблизились к тому, чтобы согласовать текст совместной декларации о неприменении силы – такую декларацию предложила принять Россия после того, как Грузия наотрез отказалась подписывать соглашения о неприменении силы с Абхазией и Южной Осетией. Однако в последний момент грузинские представители предложили включить в текст декларации пункт, требующий обеспечить доступ на территорию Абхазии и Южной Осетии международных наблюдателей. Согласование текста и принятие декларации было сорвано. Сухуми и Цхинвали полагают, что международные организации должны с ними договариваться о присутствии своих миссий, да и к обязательствам по неприменению силы это предложение Грузии не имеет отношения.

Обсуждение гуманитарных вопросов в Женеве заблокировано на протяжении нескольких лет, после того, как грузинская дипломатия стала добиваться принятия на Генеральной Ассамблее ООН резолюций о возвращении беженцев, покинувших Абхазию и Южную Осетию. Эти резолюции односторонни и политизированы (речь в них, в частности, не идет о судьбе десятков тысяч этнических осетин, изгнанных из внутренних районов Грузии), и Сухуми и Цхинвали отказываются обсуждать вопрос о беженцах, пока грузинская сторона продвигает на международных площадках, недоступных для абхазов и осетин, необъективное, по их мнению, видение конфликта.

Чтобы оживить Женевские дискуссии, грузинской стороне достаточно согласовать текст декларации о неприменении силы, не пытаясь включить в него посторонние темы, и отказаться от практики внесения своих резолюций по беженцам в Генассамблею ООН, тем более Тбилиси не получает никакой практической пользы от этих резолюций. Сделает ли это сам премьер Квирикашвили или любой уполномоченный представитель Грузии – неважно. Есть только большие сомнения в том, что Грузия на это пойдет.

Есть сильная асимметрия в дипломатическом (не говоря о прочих) потенциале Тбилиси и Москвы. Грузия – небольшая страна, тесно связанная с США, НАТО, Евросоюзом. Для ее дипломатии важно обретение различных символических статусов ("европейские институты отметили прогресс демократии в Грузии") и выполнение "домашних заданий" европейских и евроатлантических "учителей". Россия – восходящая честолюбивая держава, привыкшая отстаивать свое место в мировой политике, вести жесткие переговоры, создавать альянсы, подкрепляя при необходимости доброе слово "Калибром". Грузинские политики не готовы разговаривать на том языке баланса силы, который привычен и понятен для Москвы. А российские политики с недоумением слушают тот язык, на котором говорит сегодняшняя Грузия.

И хотя у Тбилиси, при всей его сравнительной слабости, есть о чем поторговаться с Москвой, в Грузии не решатся играть в такую игру с Россией. Содержательные переговоры с Москвой, Сухуми, Цхинвали могут принести выигрыш, но несут в себе и риск неудачи. И этот риск в Грузии считают неприемлемым. Очевидно, полагают, что лучше оставить все как есть и не испытывать свои силы сложными дипломатическими вызовами. Тем более у ключевых партнеров Грузии сейчас совсем не в тренде мириться и договариваться с Россией. Такого "домашнего задания" Тбилиси никто не давал и в ближайшие годы не даст.

Источник: Sputnik Грузия

США: Кремль замахнулся на весь Ближний Восток

— На мой взгляд, Кофман и Рожански просто внимательно наблюдают за тем, что происходит в Сирии и вокруг нее. Хотя я не торопился бы говорить о победе: сначала нужно убедиться, что политическое урегулирование необратимо, что новый порядок в Сирии приняли ее соседи, что возросший вес России на Ближнем Востоке закреплен конкретными соглашениями, контрактами, долгосрочным экономическим и политическим присутствием, что сам регион начал устойчиво развиваться, — высказал в интервью «Свободной прессе» мнение старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности ИМИ МГИМО Николай Силаев.

Источник: "Свободная пресса"

После Кизляра

Автономный джихад» — симптом глубокого кризиса вооруженных исламских политических движений. Но кризис не дает поводов для оптимизма. Прежние способы борьбы с терроризмом будут работать все хуже, новые еще только предстоит изобрести.

Россия не избежала того, что идеологи запрещенного в России «Исламского государства» (ИГ) называют «автономным джихадом», — стихийных терактов, почти не требующих подготовки и совершаемых одиночками. До теракта в Кизляре были нападение на прохожих в Сургуте, на полицейских в подмосковной Балашихе и Каспийске. В качестве оружия использовались ножи и топор.

Отличительная черта таких терактов — сомнения по поводу природы события. Ведь взрывы говорят сами за себя, не оставляя место толкованиям. «Автономный джихад» порождает спектр версий: безумие, наркотики, бытовое насилие, несчастный случай? Окончательная интерпретация приходит из внешнего источника. В Кизляре таким источником стал видеоролик, который снял Халил Халилов,перед тем как отправиться убивать прихожан храма св. Георгия.

Один из любопытных, хотя на первый взгляд отвлеченных вопросов политической науки состоит в том, что делает событие политическим. Американские школьные расстрелы, которым потерян счет, становятся не событиями политической жизни, а лишь поводом рассуждать о какой-то гнили в державе, как в известном фильме Майкла Мура «Фаренгейт 9/11». Акты «автономного джихада», по своей жестокости и абсурдности неотличимые от школьных расстрелов, попадая в контекст исламских политических движений, обретают в этом контексте и политический смысл. Однако их неотличимость — по прочим признакам — от множества других жестоких, ужасающих, но не политических преступлений как раз и говорит о том, где очутились сейчас поборники «джихада», «исламского порядка» и прочих подобных прогремевших по миру прелестей. Их олицетворяет юный люмпен, который насмотрелся проповедей в Сети и, пребывая в уверенности, что защищает сирийских мусульман, убил пятерых прихожанок провинциального храма в России.

Источник: "Эксперт"

Историки рассказали о связи депортации вайнахов с современными конфликтами

Оценка национальной политики советской власти обществом и, прежде всего, репрессированными народами является важным материалом для историков наряду с архивными документами, указал старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа ИМИ МГИМО Николай Силаев.

"В воспоминаниях потомков депортированных есть два разных пласта, первый относится к личным воспоминаниям, второй – к оценкам государственной политики. Они отражают депортацию как социальное явление, это элемент общественной памяти. Важно, как люди оценивают депортацию, как о ней помнят и как говорят", – сказал историк корреспонденту "Кавказского узла".

Николай Силаев назвал непозволительными попытки оправдать депортацию вайнахов. "Когда историки или общественные деятели говорят, что депортация была следствием коллаборационизма, они уже допускают ошибку. Даже если допустить, что коллаборационизм был, это не позволяет морально оправдать депортацию. Очевидно, что в предвоенные десятилетия у советской власти были большие сложности с управлением на территориях Чечни и Ингушетии, там были восстания, и довольно крупные. Но из этого совершено не следует, что депортация может быть чем-то оправдана", – сказал он.

Вместе с тем Силаев считает, что разбираться в политической логике решения советской власти о депортации вайнахов историки должны при изучении архивных материалов.



Источник: "Кавказский узел"

ООН просят надавить на Россию из-за наемников

— Практика привлечения частных военных компаний к ведению боевых действий обсуждается, в основном, с точки зрения ее удобства для государства и соответствия формальным нормам национального и международного права, — говорит старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности ИМИ МГИМО Николай Силаев. — Но более важны другие вопросы: что представляют собой ЧВК с точки зрения этики войны и государственного суверенитета.

В этом смысле ЧВК сомнительны, потому что предполагают, по сути, продажу крови — да, добровольно, но продажу крови. Кровью и жизнью можно пожертвовать, человек волен решать, ради чего именно он ими пожертвует, но нужно очень серьезно подумать перед тем, как признавать бизнес по продаже крови законной, следовательно, и морально оправданной деятельностью.

«СП»: — Бойцов ЧВК называют очень по-разному: для одних — это безымянные герои, для других — наемники. Вам что ближе?

— Для начала обратимся к истории. Современное (точнее, нововременное) понимание государства включает в себя убеждение, что вести войну могут только суверенные нации. Это не дело частных лиц. Право осуществлять организованное насилие не может принадлежать частным лицам (самооборона это не организованное насилие). Границы между ЧВК и частными армиями нет, точно юридически описать ее невозможно. Поэтому ЧВК возвращают нас к временам «компаний» и кондотьеров — тех самых ЧВК и их владельцев, предпринимателей, продающих услуги по осуществлению организованного насилия. Нужно отдавать себе отчет в том, что тем самым мы подрываем основы демократии, гражданства, суверенитета.

Жаль, что никто из политиков, обсуждающих ЧВК, не ставит такие вопросы.

«СП»: — Но то, что российские ЧВК существуют (несмотря, кстати, на наличие в Уголовном кодексе статьи «Наемничество») — уже общеизвестный факт. Можно, конечно, закрыть на их существование глаза. Но разве не лучше попытаться ввести их деятельность в законные рамки?

— На мой взгляд, если есть такая необходимость, лучше менять правовой режим контрактной службы. В крайнем случае, вести боевые действия без опознавательных знаков. Но не делать войну областью частного предпринимательства.

Война, с точки зрения этики, — неизбежно злое. Война-как-бизнес — гораздо хуже. Война-как-бизнес не может быть войной справедливой.

А вот другое дело — добровольцы. Давняя и славная традиция. Вспомнить хотя бы участие советских граждан и граждан других стран в войне в Испании против франкистов.

Добровольцев нельзя отличить от наемников? Возможно, с формально правовой точки зрения это и так, но мы же понимаем, где люди отдают кровь и жизнь за свои ценности, а где они ищут поживу?

Государственная Дума может выводить участников тех или иных событий из-под действия статьи о наемничестве. Правоохранительные органы могут не расследовать их. Наконец, есть судебная практика, в рамках которой можно признать, что люди, отправившиеся с оружием в руках защищать тех, кто им дорог — не наемники, а добровольцы. И все это можно сделать без легализации войны-как-бизнеса.

Источник: "Свободная пресса"

Северный Кавказ вновь стал аутсайдером рейтинга качества жизни РФ

Как отметил в беседе с корреспондентом "Вестника Кавказа" старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности ИМИ МГИМО МИД России Николай Силаев, республики Северного Кавказа продолжает испытывать проблемы во многих сферах жизни, и даже экология здесь не является исключением. "Само по себе отсутствие развитой промышленности на Северном Кавказе не означает хорошее экологическое положение региона. К примеру, в Дагестане и Чечне очень непростая ситуация с почвами, в Ингушетии, Чечни и некоторых других регионах сложно с водой. Я бы не оценивал экологическое положение северокавказских регионов как нечто из ряда вон выходящее или особенно хорошее", - сказал он.

"Республики СКФО остаются бедными и трудоизбыточными, какими были всегда после XVII-XVIII веков, так что их пребывание внизу рейтинга качества жизни вполне ожидаемо. Удивляться, скорее, стоит росту Чечни до 68-го места, поскольку это в экономическом плане слаборазвитый регион и все еще недостаточно безопасный. Что касается 22-места Ставрополья, то там попросту есть работа, причем не только в самом Ставрополе, но и, по крайней мере, в северо-западной части края, в том время как в Дагестане и Чечне работы нет. Поэтому миграционный поток и идет сейчас из республик в край, люди уезжают не от хорошей жизни", - обратил внимание Николай Силаев.

"В то же время, в большей части регионов Кавказа, кроме, наверное, Дагестана, транспортная инфраструктура развита намного выше, чем в Тверской области. По части обеспеченности дорожной сети Ингушетия или Кабардино-Балкария чувствуют себя гораздо лучше, чем Ставропольский край. В Ингушетии, конечно, есть плохо освоенный юго-восток, но там живет очень мало людей. На Ставрополье, кстати, тоже есть проблемные районы с точки зрения экологии, особенно на востоке, где все непросто с почвами, а климат резко-континентальный и мало осадков, там попросту трудно жить", - добавил старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО МИД России.

Источник: "Вестник Кавказа"

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.