Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

НАТО использует Грузию для давления на Россию

С момента первого заседания комиссии НАТО — Грузия прошло десять лет, но Грузия по-прежнему не принята в блок. Тем не менее, тема Грузии и НАТО регулярно появляется в инфополе: в частности, генсек НАТО Йен Столтенберг пообещал Грузии членство в блоке.

Старший научный сотрудник Центра Кавказских исследований МГИМО, политолог Николай Силаев в беседе с «Актуальными комментариями» объяснил, почему Грузию не приняли и не примут в НАТО, но разговоры об этом время от времени появляются.

 

— То, что сказал Столтенберг, не представляет собой новость. Это пустое проходное заявление — по поводу членства Грузии в НАТО было все сказано в итоговом документе саммита альянса в Бухаресте в апреле 2008 года. Там указано, что Грузия станет членом НАТО.

 

Заявление Столтенберга всего лишь повторяет это тезис. С тех пор вся эта история длится — с одной стороны, пообещали принять в НАТО, с другой — не пообещали, когда именно. Грузия в этом смысле так же близка к НАТО, как была год и два назад. Изобретаются новые формы сотрудничества, которые, с одной стороны, демонстрировали бы сближение Грузии с НАТО, с другой — не предполагали бы членства в альянсе. Например, расширяются совместные учения, разрабатываются какие-то региональные форматы взаимодействия.

 

На протяжении десяти лет Грузия не продвинулась к тому, чтобы стать членом НАТО, хотя ее сотрудничество с блоком усиливается. Есть сильная оппозиция членству Грузии и Украины в НАТО среди самих членов блока — исторически это были Франция, Германия, Италия, теперь и Венгрия, которая особенно противится вступлению Украины в НАТО.

 

Маловероятно, что блок в ближайшие годы будет готов взять на себя ответственность за обеспечение безопасности Грузии. Иллюзии, которыми грузинские политики кормят своих избирателей, продолжат существовать, но они уже не имеют большого значения.

 

Здесь еще важно, что межоблачное состояние, при котором, с одной стороны, Грузии обещано членство в НАТО, с другой — на протяжении многих лет членство откладывается, порождает разочарование в грузинском обществе.

 

Почти никто из влиятельных грузинских политиков не может признать ошибочность ставки на НАТО. Реализовать эту ставку они тоже не могут. Это подрывает авторитет и политиков, которые призывают к членству в НАТО, так и саму НАТО.

 

О членстве Грузии в НАТО мы можем с большей или меньшей уверенностью употребить слово «никогда». Это связано с тем, что никто в Западной Европе не хочет получать состояние фактической войны с Россией — я имею в виду Грузию в НАТО на фоне неопределенности статуса Абхазии с Южной Осетией и российском присутствии на той территории, которую члены НАТО считают территорией Грузии.

 

Грузия для НАТО — не ресурс, а обуза. Это должно быть очевидно даже США. В случае действительно острой ситуации, хоть она и маловероятна, Грузия не сможет сама себя защитить. НАТО придется взять ответственность за обеспечение безопасности страны, которая сама себя защитить не в состоянии и слишком для этого слаба. Ее членство в НАТО не укрепит ее же безопасность. В эти игры готовы играть США, но не готовы играть союзники.

Источник: "Актуальные комментарии"

Интерес террористов в отношении Армении есть и может быть достаточно высок

Эксперт Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО, историк - этнограф Ахмет Ярлыкапов в интервью АрмИнфо рассуждает о террористических угрозах в отношении Армении. Дает подробный расклад ситуации по соседним с Арменией Ирану, Турции, Грузии и Азербайджану. Рассуждает о роли и месте ислама в развитии российского Северного Кавказа.   

До последнего времени Армения считалась страной, лишенной даже признаков террористической угрозы. Однако поимка в 2017-м СНБ, готовящего теракты, гражданина США, убийство в Гюмри под диктовку исламистов российского военнослужащего, взрыв автобуса в Ереване, наконец, убийство в том же Гюмри целой семьи вызывают больше вопросов, чем ответов и сегодня. Укладываются ли, на Ваш взгляд, подобные тревожные тренды в общую логику?  

Прежде всего, все вышеперечисленное свидетельствует о том, что отсидеться в современном мире и ситуации Армении, да и вообще кому бы то ни было, к сожалению, не получится. Тенденция распространения терроризма настолько глобальна, что с ним рано или поздно придется иметь дело всем и вся. Кстати, интерес к Армении ведь разный. В частности, к тому же  русскому исламскому активисту Салману Северу можно относиться по-разному. Однако, тем не менее, он почему-то оказался именно в Ереване. И тут возникает вполне резонный вопрос – а что его сюда привело? Поэтому, уровень террористической угрозы в Армении, может быть, и не такой высокий, как в той же Европе или в той же России, но уровень интереса террористических организаций в отношении Армении все равно есть и будет достаточно высоким. И в любом случае разные аспекты терроризма Армении все же будут касаться. Руководству Армении это нужно иметь в виду, как-то с этим жить, и строить дальнейшую политику, отталкиваясь, в том числе, и от этого. Подобное положение дел, в первую очередь, обусловлено географическим местонахождением Армении в Кавказском регионе, непосредственно по соседству с Ближним Востоком. В этом свете, интерес террористов к Армении будет высок хотя бы в силу ее нахождения на перекрестке между Европой и Азией.

А как сказывается на террористических угрозах Армении ее соседство с Турцией и Ираном? Эти страны по разным оценкам могут являться как буфером на пути распространения терроризма, так и источниками его распространения…

Прогнозировать то, как может сработать в будущем фактор в первую очередь все-таки Турции достаточно затруднительно. И то, будет ли Турция естественным буфером на пути распространения терроризма или же его пособником, в первую очередь, будет зависеть от ее политики и в целом от мировой динамики террористического движения. Иными словами, от того насколько “Исламскому государству” удастся наладить свою неформальную сеть. Лишившись территории в Сирии и Ираке, ИГИЛ теперь эксплуатирует идею, что Халифат – не столько территория, сколько лояльность к Халифу. Таким образом, именно на этой идеологии, связи с Халифом как наместником Пророка на земле сегодня и основывается строительство новой террористической сети. А это весьма серьезный фактор, способствующий строительству данной сетевой структуры. В этом смысле Армения, скорее может быть объектом, чем субъектом интереса ИГ. Что же касается Ирана, то в силу усиливающихся суннитско-шиитских противоречий, эта страна, скорее, все-таки сама станет жертвой терроризма. В обозримой перспективе сунниты будут обращать большое внимание на Иран, пытаясь воздействовать на региональную политику Тегерана, в том числе террористическими методами.  

Все последние годы Ильхам Алиев борется в Азербайджане с терроризмом, шиитами, суннитами, всеми кто может представлять угрозу его власти. Однако, энное число игиловцев, после утери территорий в Сирии и Ираке, уже возвратилось в Азербайджан. И пока что открытой информации об их арестах нет…

Действительно, пока что правительству Азербайджана удается достаточно успешно с этим бороться. Однако азербайджанским спецслужбам уже сегодня приходится иметь дело с все более усложняющейся террористической инфраструктурой. И в этом смысле вероятность того, что когда-нибудь «Акела промахнется» со временем все больше и больше возрастает. Во-вторых, сама политика Баку по ограничению шиизма и, соответственно, влияния Ирана как раз и способствует тому, что суннизация Азербайджана набирает обороты, при этом, переходя в мало контролируемую фазу.

То есть, тут палка о двух концах…

Конечно. Все имеет свои положительные и отрицательные стороны. Современный суннизм очень мозаичен. И вот именно с последствиями этой его мозаичности Азербайджану очень скоро придется серьезно столкнуться. Кстати, мозаичность суннизма существенно облегчает работу террористических организаций, им гораздо легче работать среди суннитов, чем, скажем, среди тех же шиитов.

Гегемония Православной церкви отнюдь не отменяет распространения в соседней многонациональной Грузии исламских религиозных течений. Какими представляются перспективы этого процесса Вам?

Грузия, конечно же, является объектом внимания самых различных террористических организаций, в первую очередь ИГИЛ. В первую очередь это обусловлено наличием Панкиси, который еще совсем недавно был для этой структуры поставщиком весьма серьезных кадров. Кроме того, в Грузии есть достаточно серьезные мусульманские анклавы: азербайджанцы в Квемо-Картли, ачары в Аджарии, и крайне малочисленные, не более 3000 человек, дагестанцы. Кстати, несмотря на малочисленность, последние являются весьма значимым элементом мусульман Грузии. Примечательно, что азербайджанцы Грузии подвергаются последовательной суннизации в первую очередь, находясь в миграции в России, а не в Грузии. После чего мигранты возвращаются в Грузию и строят в своих традиционно шиитских селах суннитские общины, инфраструктуру и т.д. Традиционные мусульмане, как правило, вспоминают, что они мусульмане находясь в миграции. Это один из серьезных факторов, работающих на дестабилизацию ситуации в Грузии в первую очередь между шиитами и суннитами. Достаточно высока и вероятность того, что последние могут быть завербованы террористическими группами. Последовательно растут и углубляются связи грузинских мусульман с единоверцами за рубежом. В ответ на это имамы в Грузии назначаются Духовным управлением и… Службой нацбезопасности Грузии. Этот подход грузинского правительства абсолютно контрпродуктивен, в чем мне пришлось лично убедиться, побывав в нескольких азербайджанских общинах в Грузии. Как результат, официальный имам собственную общину практически не контролирует. Говорить в подобном свете о радужных перспективах, понятно, не приходится.

Использует ли Турция постоянно возрастающее собственное влияние в Аджарии с целью достижения политических, далеко идущих целей?

В сравнении использования исламского фактора в Грузии Ираном и Турцией мне так не кажется. Иран использует исламский фактор явно и четко, финансируя грузинских шиитов, помогая им строить мечети и т. д. И Иран сегодня проникает в Грузию, в первую очередь, именно активно используя исламский фактор. Турция действует в этом вопросе не столь однозначно. На мой взгляд, в политике Анкары в отношении Грузии исламский фактор в качестве основного не используется. Это лишь один из имеющихся в ее распоряжении инструментов, в первую очередь экономических. Турция все активнее проникает в Аджарию, другие регионы Грузии, в Тбилиси посредством строительства, развития других бизнесов. Об этом свидетельствует и весьма спокойное отношение Анкары к грузинской политике, скажем так, возвращения православия в Аджарию. Конечно же, проникновение Турции в Аджарию грузин очень сильно беспокоит, но просчитать политические риски этого процесса, по крайней мере, сейчас невозможно. Пока что Турция лишь усиливает степень экономического проникновения.      

Способствует ли ислам возникновению на российском Северном Кавказе центробежно-сепаратистских настроений и сегодня? 

Для большинства представителей народов Северного Кавказа ислам - не только духовная традиция и ориентир, он неотъемлемая часть идентичности. С конца 80-х годов прошлого века большая часть Северного Кавказа переживает реисламизацию – процесс все еще далекий от завершения. Поскольку даже в таком исламизированном регионе, как Дагестан, все еще чувствуется дефицит хороших знатоков ислама, которые могли бы давать достойный богословский ответ экстремистам. Именно постсоветская реисламизация показала важность для наших мусульман зарубежных центров ислама, особенно на Ближнем Востоке. В этом свете, рассматривать процессы в мусульманских сообществах России нужно неотрывно от событий на Ближнем Востоке. В целом, облик мусульманского сообщества Северного Кавказа меняется с поразительной динамичностью. Растет все та же мозаичность мусульманского сообщества, появляются новые группы. Ислам становится активным игроком не только в духовной, но и в правовой, экономической, образовательной, других сферах общественной жизни. Ислам в России находится в процессе поиска, а заложенный в него плюрализм, позволяет находящейся в состоянии постоянной дискуссии умме нащупывать ответы на самые трудные вызовы времени. Как показывает ваш вопрос, сегодня любой разговор про ислам неизбежно скатывается к проблемам радикализма. От этого трудно уйти, ведь наиболее опасная террористическая организация присвоила себе имя «Исламское государство». Понятно, что она не имеет права говорить от лица всех мусульман, но, по крайней мере, пытается это делать. Я сторонник серьезного отношения к ИГ, поскольку, к сожалению,  поражение «на земле» никак не отразилось на его популярности. Сохранилась мощнейшая пропагандистская машина, работающая не только на арабском и английском, но и на русском языках. Велика вероятность того, что энная часть завербованных вербовочной сетью ИГ в России выходцев с Северного Кавказа остались в России. И как они могут сработать сегодня неизвестно, особенно учитывая способность трансформации сети вербовщиков в сеть террористов. На Северном Кавказе сохраняется высокий уровень радикализации молодежи, часть которой видит выход из поразившего регион системного кризиса в насильственных действиях с целью установления шариатского правления, естественно с уклоном на радикализм. Есть и террористы-одиночки, завербованные различными сетями, но так и не уехавшие в Сирию. Этих людей крайне трудно распознать, поскольку, как правило, они практически никак не проявляют себя до совершения атаки. На мой взгляд, именно они станут серьезным вызовом для нашего общества в ближайшее время.

Источник: "АрмИнфо"

Скорость для Кадырова. Нужна ли России новая железная дорога в Грозный

Старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Николай Силаев считает, что с экономической точки зрения этот проект нецелесообразен и вряд ли будет реализован.

 
Думаю, что этот проект не реализуют, потому что очень сложно найти экономическое обоснование для этого

– Грозный не является таким крупным экономическим центром, который генерирует большую деловую активность, – считает Силаев. – Его транспортные потребности вполне могут быть обслужены действующими маршрутами и имеющимися дорогами. Я думаю, что этот проект не реализуют, потому что очень сложно найти экономическое обоснование для этого. Есть масса других претендентов, у которых есть более убедительные экономические основания, чтобы попросить деньги на крупный инфраструктурный проект.

Новые маршруты скоростных (более медленный, по сравнению с высокоскоростными, класс) поездов обещали уже давно. В 2011 году тогда еще премьер-министр Владимир Путин на заседании Президиума Правительства Российской Федерации, предложил связать в единую сеть скоростного движения те города, в которых пройдут матчи чемпионата мира по футболу в 2018 году. А в 2010 году Владимир Путин пообещал, что высокоскоростное сообщение будет организовано между Москвой, Казанью, Самарой и Ульяновском для перевозки болельщиков. Однако на данный момент скоростные поезда по-прежнему ходят только между Санкт-Петербургом и Нижним Новгородом с остановкой в Москве.

Николай Силаев считает, что сейчас вряд ли кто-то будет вкладывать большие деньги в проект, который предложил Кадыров. Отчасти это связано с тем, что Северный Кавказ за последние годы получил очень много государственных инвестиций в инфраструктуру и уже неплохо обеспечен в этом плане.

Согласно исследованию РБК, с 2007 по 2015 год Чечня входила в тройку самых дотационных регионов: за этот период республика получила из федерального бюджета 539 млрд рублей в виде субсидий, субвенций и дотаций. В 2017 году Чечня наравне с Крымом стала получателем одной из крупнейших государственных дотаций – 40,4 млрд рублей.

По мнению Николая Силаева, северо-кавказское руководство нередко увлекается подобными масштабными проектами. Например, глава Дагестана Рамзан Абдулатипов хотел построить новый порт в Махачкале, деньги на который планировал получить от Китая. Однако потребности в этом порте не было. “Рамзан Кадыров – один из северо-кавказских начальников, которые время от времени такими идеями увлекаются”, – говорит Силаев.

На сегодняшний день в России не так много направлений, где возможно передвижение на скоростных поездах, а именно к ним относится “Сапсан”. Высокоскоростная магистраль предполагает движение с еще большей скоростью – 350–400 километров в час. В России первая высокоскоростная магистраль должна соединить Москву и Казань по плану только к 2023 году. Стоимость этой магистрали оценивается в 1,6 трлн рублей. Ранее, в 2013 году, были планы построить ВСМ Москва – Санкт-Петербург, но этот проект был отложен на неопределенный срок. И это при том, что отдельная ВСМ между Москвой и Петербургом могла бы решить большую логистическую проблему: Сапсан между двумя столицами ходит по обычным рельсам, поэтому мешает грузовым составам и электричкам. Кроме того, на обычных путях скоростной поезд не может развить максимальную скорость. Проблема совмещения быстрых и медленных поездов мешает развитию скоростного сообщения, которое идет намного медленнее обещанных темпов.

"Для "вставки в график" 1 пары скоростных (до 200 км/ч) пассажирских поездов требуется "снять с графика" 6 пар грузовых поездов", – говорится в итоговом докладе экспертной группы по реформированию железнодорожного транспорта, который был подготовлен в рамках создания правительственной стратегии развития России до 2020 года. Движение поездов по одним путям приводит также к увеличению нагрузки на диспетчерскую, так как скоростным поездам приходится обгонять грузовые.

Источник: "Радио Свобода"

Политический конфликт в Ингушетии получил религиозный подтекст

В заявлении ученого секретаря Совета улемов ДУМ РФ относительно конфликта Евкурова с ингушским муфтиятом имеется политический момент, также считает старший научный сотрудник Центра изучения проблем Кавказа МГИМО Ахмет Ярлыкапов.

«Имела место реальная поддержка [Евкурова]. Один из членов Совета муфтиев России Мукаддас Бейбарсов даже посетил Ингушетию для участия в ифтаре по приглашению Евкурова. Делалось это для того, чтобы показать, что изоляции Евкурова не получается. Да и сам Евкуров посещал ифтары в месяц Рамадан у российских муфтиев», - заявил корреспонденту «Кавказского узла» Ахмет Ярлыкапов.

При этом он не считает конфликт между Евкуровым и Хамхоевым исключительно внутриингушским и ранее уже говорил о поддержке ингушского муфтия главой Чечни Рамзаном Кадыровым.

«Если Евкуров в какой-то мере поддерживает связи с российскими муфтиятами, то считается, что Хамхоева поддерживает Рамзан Кадыров. Поэтому здесь внутренний конфликт включается в общую повестку дня российской уммы, где проходит борьба сил, конкурирующих за общероссийское лидерство. Таким образом, хоть конфликт Евкурова и Хамхоева локальный, но выходы у него общероссийские», - отметил Ахмет Ярлыкапов.


Источник: "
Кавказский узел"

Переназначение Магомедова выявило нежелание Кремля менять политику на Кавказе

Назначение Магомедова может быть связано с нежеланием Кремля допустить возвращение политика на региональный уровень, считает старший научный сотрудник Центра изучения Кавказа МГИМО Вадим Муханов.

"Четко оценить круг вопросов, которые и ранее курировал Магомедсалам Магомедов не представляется возможным. Есть официальные формулировки, но уверенно обсуждать, что эти формулировки четко отражают реальные полномочия этого чиновника - не приходится. Пролонгирование его присутствия в администрации говорит о том, что Москва не очень хочет, чтобы такие люди возвращались на региональный уровень и занимались политикой в республике", - пояснил корреспонденту "Кавказского узла" Вадим Муханов, назвав работу администрации президента "непрозрачной и сложно анализируемой".

По его словам, "появление в администрации – это, во многом, не признание каких-то заслуг, а некий "круг", который бросается чиновнику высшего и среднего звена при уходе с крупного поста".

"Пребывание Магомедова в администрации не отмечено уникальными делами и говорить о том, что по результатам крайне успешной результативной работы он сохранил пост, не приходится. Тут подходит банковский термин – пролонгация", - подчеркнул Муханов.

Он также отметил, что назначения Кремля не всегда объяснимы стандартной логикой и чаще связаны с конкретными людьми.

Источник: "
Кавказский узел"

Премьер-министр Грузии ушел в отставку

Отставка Квирикашвили — это попытка Иванишвили восстановить поддержку общественного мнения, которое в последнее время стало отворачиваться от него, сказал РБК старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Николай Силаев. «Есть надежда кинуть публике кость, которую она схватит», — объясняет он. В то же время эксперт не считает, что отставка принципиально повлияет на общественное мнение. Силаев отмечает, что протесты последних месяцев не несут угрозы правящей партии, так как они были немногочисленными и локальными, хотя и показали, что в Грузии нарастает усталость от правления «Грузинской мечты». Это чувство связано с отсутствием изменений в экономике, которые не могли быть быстро решены даже «неплохим правительством Квирикашвили», считает Силаев.

На место Квирикашвили должен прийти харизматичный политик, который сможет соответствовать должности премьера и при этом будет подконтролен Иванишвили, считает Силаев. «Любой грузинский премьер будет выглядеть слабо на фоне неформального лидера, которым является Иванишвили», — говорит эксперт. В то же время, если Иванишвили решит занять должность премьер-министра, это будет не самое лучшее решение — Иванишвили уже пробовал это в 2012–2013 годах, напоминает эксперт.

Источник: РБК

 

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.