Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Для России важно, что русский язык не уходит из Азербайджана

IX Российско-азербайджанский межрегиональный форум собрал в Баку более 700 участников, которые обсуждали развитие сотрудничества между странами в различных сферах. Мероприятие, проходившее в Центре Гейдара Алиева, посетили также президенты Ильхам Алиев и Владимир Путин, что придало проводимому форуму особую значимость. Завершился он подписанием ряда важных документов между компаниями и бизнес-организациями двух стран. О визите Владимира Путина в Азербайджан и значимости бакинского форума в интервью «Москва-Баку» рассказал один из его участников, старший научный сотрудник Центра глобальных проблем Института международных исследований МГИМО(У) МИД России Алексей Токарев.

 

- Алексей, как вы считаете, в каких областях возможно еще большее развитие двухсторонних отношений между Россией и Азербайджаном?

 

- Я думаю, что визит главы российского государства в Азербайджан будет способствовать дальнейшему развитию и продолжению сотрудничества наших союзнических отношений. По итогам визита президента Азербайджана Ильхама Алиева в Сочи было заключено 16 соглашений, о чем лидеры двух стран говорили вчера на межрегиональном форуме. Очевидно, что будет продолжено сотрудничество в военно-политической области. Но, тут мне кажется, чего не будет, так это реализации идеи по вступлению Азербайджана в ОДКБ. Я считаю это хорошей инициативой, но ее сложно будет реализовать.

 

По итогам бакинского визита Путина, можно заключить, что будет продолжено сотрудничество в продвижении русского языка в Азербайджане, и это очень важно. Потому что президенты Азербайджана и России, выступая на форуме, несколько раз говорили об этом, в частности, сказали, что в Азербайджане в 341 школе ведется обучение на русском языке. Насколько я понимаю, в вашей стране высок запрос на то, чтобы это число увеличилось. Для России важно, что русский язык не уходит из Азербайджана, а наоборот, увеличивает свое присутствие здесь.

 

- Какие впечатления у вас остались о бакинском форуме?

 

- У этого мероприятия высокий статус. Девять лет форум шел к тому, чтобы «дойти» до уровня президентов. И вчера президенты пришли на форум и долго говорили об азербайджано-российских отношениях. Поэтому могу сказать, что у азербайджано-российского межрегионального форума - самый высокий статус, который может быть.

Преимущество этого мероприятия - это его кулуары. Ведь форумы проводятся именно для того, чтобы люди общались в непосредственной обстановке. Мне удалось увидеть российских губернаторов не только как больших начальников, но и как обычных людей. Так, глава Дагестана Владимир Васильев был очень тепло встречен, наверное, как я понимаю, особенно потому, что он представляет соседнюю республику. Выступая на круглом столе по транспортным вопросам, Васильев сказал, что это его первый визит за рубеж и для него очень ценно, что он состоялся именно в Азербайджан, чем сорвал аплодисменты у зала. Я выяснил, что у губернатора Астраханской области Игоря Орлова есть прекрасное чувство юмора и самоиронии, и это прекрасно. Я наблюдал, как второй человек в «Российских железных дорогах» - Александр Мишанин абсолютно свободно в кулуарах обсуждал с коллегами международный транспортный коридор «Север-Юг». Этот форум, повторюсь, был ценен не только докладами, на которых говорят об очевидных вещах, не своей публичной частью, которую освещает пресса, а и тем, что тысяча человек могут собраться в одном месте и обсудить разные проблемы. Поэтому для меня форум в Баку стал хорошим опытом.

Источник: "Москва - Баку"

Бедные, но гордые: что будет с Италией

28 июня 2018 года состоится очередное заседание Евросовета, которое с содержательной точки зрения обещает быть отнюдь не рядовым. Новое итальянское правительство, пришедшее к власти по итогам выборов 4 марта и сформированное после долгих 80 дней коалиционных переговоров и конфликта между парламентом и президентом страны, как ожидается, поставит перед Брюсселем ультиматум.

Итальянский ультиматум, как ожидается, будет сразу по нескольким пунктам:

1) списать с Италии €250 млрд долга перед Европейским центральным банком (ЕЦБ);

2) отменить бюджетно-финансовые ограничения, которые были установлены Маастрихтским договором 1992 года и уже давно перестали соблюдаться и Италией, и рядом других стран ЕС. Эти ограничения касаются предельно допустимого дефицита бюджета, уровня государственного долга, ставок государственных облигаций и др. Так, например, даже Франция, претендующая сегодня на роль локомотива евроинтеграции, превысила допустимые 60% госдолга (от ВВП);

3) пересмотреть Дублинский регламент, обязывающий страну первого въезда заниматься оформлением беженцев и их обустройством, что влечет за собой существенные финансовые траты;

4) отменить санкции в отношении России, наносящие серьезный ущерб европейскому экспорториентированному бизнесу.

Страна «ограниченного суверенитета»

Брюсселю бессмысленно игнорировать данный ультиматум или пытаться изолировать новое итальянское правительство как радикальных популистов, не желающих отдавать долги и идущих на поводу у собственных избирателей исключительно ради укрепления собственных позиций.

Италия – не вновь вступившее в Европейский союз государство, еще не вполне усвоившее «правила цивилизованного поведения» внутри европейской семьи и потому позволяющее себе выходки неуравновешенного подростка, а одно из государств-основателей Европейского союза, вместе с Германией и Францией закладывавших основы европейской интеграции.

Кроме того, результаты прошедших 4 марта выборов наглядно подтвердили легитимность пришедших во власть людей и уровень общественной поддержки предлагаемых ими идей. Поэтому в этот раз есть все основания говорить о том, что действительно «накопилось», и избежать серьезной дискуссии не удастся.

По сути же, дискуссия должна вестись, ни много ни мало, вокруг самой глубинной проблемы евроинтеграции – проблемы суверенитета,

потому что и финансово-экономическая политика, и право на самостоятельное ведение внешней экономической деятельности, и безопасность границ – это те вопросы, которые напрямую затрагивают проблему баланса национального и наднационального.

Возрождение национального суверенитета, понимаемого как право следовать национальным интересам, стало основным лейтмотивом итальянских популистов. Наиболее емко об утрате Италией суверенитета выразился секретарь «Лиги» Маттео Сальвини, когда президент республики отказался утвердить состав кабинета, предложенный Джузеппе Конте:

«Я убежден, что мы несвободная страна и наш суверенитет ограничен…

У нас есть принцип, который является первоосновой – за итальянцев должны решать прежде всего итальянцы – не немцы, не португальцы, не люксембуржцы, но итальянцы. В первую очередь – итальянцы, их право на труд, безопасность и счастье. Мы работали много недель, день и ночь, чтобы создать то правительство, которое способно защитить интересы итальянцев. Но кто-то (под чьим-то давлением?) говорит нам: «Нет».

Мы больше не будем никому прислуживать. Италия – это не колония… Вам должны вернуть ваш голос!»

А глава МВД Италии, вице-премьер Маттео Сальвини вообще, давая интервью Spiegel, заметил, что «в течение года станет ясно, сохранится ли единая Европа».

Итальянцы за самостоятельность внутри и вовне

За данной идеологией «возрождения суверенитета» стоит довольно солидный набор общественных опасений и ожиданий, которые отражают результаты соцопросов и игнорировать которые равносильно политическому самоубийству. Так, по данным исследований, с 30% до 66% с 2013-го по 2017 год возросла доля итальянцев, которые определяют в качестве главного национального интереса обеспечение безопасности национальных границ и контроля над миграционными потоками.

Большинство итальянцев не одобряют миграционную политику, которую вело предыдущее правительство, видят прямую связь между нелегальной миграцией и терроризмом и требуют более решительных действий властей по сдерживанию потока мигрантов.

В Брюсселе же не понимают, что в условиях исторически рекордного государственного долга и лидерства Италии в ЕС по количеству безработной молодежи прием нескончаемого потока беженцев для Италии – это вопрос, имеющий экзистенциальное значение.

На 24 июня в Европейской комиссии назначена встреча глав государств ЕС, для которых миграционная повестка вышла на первый план: это Франция и Германия в качестве ключевых «пожарных» евроинтеграции, Австрия и Болгария, председательствующие в этом году в ЕС, 4 средиземноморских государства, принимающих «первый удар» — Италия, Испания, Греция и Мальта, а также Голландия и Бельгия как наиболее популярные страны «вторичного перемещения», куда перемещаются беженцы уже из государств прибытия.

Очевидно, что цель встречи – потушить искру, дабы не разгорелся пожар на саммите 28-29 июня, то есть уговорить средиземноморские государства принять новый план снижения потока беженцев в обмен на отказ этих государств добиваться отмены Дублинского соглашения. По данным итальянских СМИ, план предполагает усиление контроля на внешнем контуре ЕС и «усовершенствование» обустройства мигрантов на территориях за пределами ЕС (в Ливии и др.).

Вместо этого итальянцы должны будут гарантировать усиление контроля над перемещением беженцев за пределы страны, то есть предотвращение их переезда в другие страны ЕС. Деталей данного плана мы пока не знаем, но думается, что итальянцы уже не очень-то верят в способность ЕС контролировать внешний контур и навести порядок в Ливии. Итальянский премьер твердо намерен ехать в Брюссель со своим собственным планом.

Итальянцы чувствуют, что решения принимаются за них и без них. 82% итальянцев считают, что Италия не оказывает никакого влияния на международные отношения и европейскую политику. И это несмотря на то, что еще в 1990-х годах в ту пору министр иностранных дел Джованни де Микелис объявил, что Италия должна стать «мировым протагонистом» и проводить более самостоятельную внешнюю политику.

Усиливающийся франко-германский тандем, выступающий за углубление евроинтеграции и ратующий за радушный прием беженцев (хотя Франция и не торопится принимать из Италии тех, кого обещала), возросшая с приходом Дональда Трампа неопределенность во внешней политике США и показное игнорирование Вашингтоном мнения европейских государств в решении мировых проблем, подливают воду на мельницу комплекса «ограниченного суверенитета», прочно укоренившегося в итальянском сознании.

С 35 до 62% (с 2012 по 2017 год) возросло число тех, кто считает, что Италии и государствам ЕС необходимо вырабатывать более самостоятельную и независимую внешнюю политику и политику безопасности, оставаясь при этом в рамках НАТО. Все больше раздражает итальянцев и стремление формирующегося тандема Германии и Франции говорить от имени всего ЕС, будь то вопросы миграции, финансовой дисциплины внутри ЕС или отношений с США и Россией.

Не поддерживает новое итальянское правительство и политику санкций в отношении России. Джузеппе Конте неоднократно подтверждал стремление начать более активные действия по нормализации отношений с Москвой. Однако Италия официально не выступила против санкций в отношении Крыма, продленных на прошлой неделе, и это дает повод думать, что не выступит и против остального пакета санкций, а скорее всего будет использовать его в качестве разменной монеты по другим пунктам ультиматума, имеющим для Италии куда большее значение, чем увеличение товарооборота с Россией.

В конце концов работа по схеме «сделано с Россией» неплохо налажена и уже позволила восстановить половину товарооборота от 2013 года, а вот угроза дефолта и риск остаться один на один с кораблями из Африки вполне реальны.

Суверенный, но безработный и голодный, итальянский народ вряд ли будет в первую очередь думать об антироссийских санкциях.

Что это значит для России?

Для России это означает, прежде всего, что не надо кричать о конфликте Италии и ЕС громче, чем это делают сами итальянцы. Соблазн «поддержать» дружественно настроенную страну в ее порыве бороться за суверенные «национальные интересы» весьма понятен, если принять во внимание роль концепции суверенитета в российском политическом дискурсе. Равно как и желание сообщить всему миру, что одно из государств-основателей ЕС активно продвигает идею отмены антироссийских санкций.

Однако если цель России все же налаживание отношений с ЕС, и, в частности, с Германией и Францией, то стоит принимать во внимание важность европейской солидарности для Парижа и Берлина и отказаться от ставки на раскол ЕС. Тем более что пока Италии есть на что «обменять» свой голос против антироссийских санкций, а Париж и Берлин, спасая европейскую солидарность, могут попытаться сделать Риму предложение, от которого тот не сможет отказаться.

Источник: "Газета.ру"

 

 

Украина и Россия: Не отрекаются, Googlя

Украина на законодательном уровне закрепила статус России: «государство-агрессор». Наиболее активная часть украинского общества настроена антироссийски. Но Интернет у нас общий. И спрашиваем мы об одном и том же. Почему они всячески противопоставляют себя нам, но никак не могут уйти?

Так часто бывает в личных отношениях. Вы расстались. То, что происходит у неё в душе, тебе неведомо. Но ты, конечно, уверен, что в разговорах с подругами под вино она каждый раз говорит, что свет белым клином сошёлся именно на тебе, потом плачет и едва-едва удерживает дрожащий над смартфоном палец, чтобы не позвонить тебе с мольбами вернуться.

 

Публичное ты наблюдаешь, и оно совсем другое. Каждый раз на общей встрече друзей она отворачивается от тебя, как жизнь от Кощея, поломавшего иглу. Она бесконечно язвит и передразнивает. По совместным фото на компьютере проехался бульдозер ShiftDelete, ссылки на них в соцсетях не работают. Общее прошлое, иногда признававшееся ею счастливым, частые разговоры о будущем, может быть, и союзе, названы ею заблуждениями.

 

Между вами произошло что-то такое, что заставляет её публично доказывать всем, что она – совершеннолетняя европеизированная женщина, которая сможет прожить без азиатского твоего покровительства. При разрыве, который был скандальным и быстрым (ни разу не смотря на долгое время, проведённое вместе), ты потребовал назад когда-то подаренное. Она обиделась ещё сильнее. Теперь не жди никакого союза с ней. Не смотри на общие фото, вспоминая совместные праздники и поездки к родителям. Но и ей нужно время, чтобы отпустить тебя. До поры она всеми силами будет показывать, как ты ей безразличен. С тем же успехом, с каким Ева не ела яблоко, зная, что нельзя.

 

С 2013 года Украина пытается настойчиво доказать России, что она не просто не с нами, а против нас. Украинские власти перестали качаться на лингвистических качелях имени Гоголя-Шевченко, то обещая сделать русский вторым государственным, то заверяя, что украинским в этом качестве будет единственным. Россия сначала официально была объявлена агрессором и оккупантом, потом стала таковой законодательно. Сомнения относительно проживания в едином государстве (под защитным зонтиком империи или в тюрьме народов) считаются теперь явным признаком коллаборационизма. Описывающий мазепинские суверенные стремления автор цитирует «Полтаву»: «Но независимой державой Украйне быть давно пора», вынуждено оправдываясь «…и пусть это написал Пушкин».

 

И кажется уже, выбросить бы украинцам из головы всё постимперское наследие, избавиться от комплексов младшего брата да и идти в Европу под лозунгом «Прощай, немытая Россия», но есть проблема. В момент расставания память не выключается. Ни у них, ни у нас, у которых в этом смысле комплексов в отношении самих себя и окружающего пространства отнюдь не меньше.

 

Власть всячески сужает пространства использования русского языка, но украинское общество продолжает его использовать (на хорошем русском языке в современной Украине вполне можно ненавидеть Россию). Молодая мама-билингв растит дочь и хочет, чтобы у той первым языком был украинский. Но с трудом соглашается, что лишает таким образом её доступа к мировой классике, переведённой на русский. Автор, цитирующий «Полтаву» и надеющийся на будущих украинских нобелевских лауреатов, вынужденно признаёт, что «Тостоевские» дали миру много больше, чем Шевченко. Популярный украинский блогер и телеведущий, уехавший из Крыма, объясняет аудитории смысл российских танцев на костях Михаила Задорнова. Я с искренним удивлением спрашиваю, зачем он комментирует повестку страны, с которой и его общество, и его аудитория, и лично он всеми силами пытается порвать? Он отвечает про историческую инерцию. Президентская избирательная кампания идёт уже и на Украине – раньше 2019 года – накал страстей вокруг заявлений российских кандидатов на главный пост опять возвращает к мысли об общности повестки. Таких примеров много – казуистика представляется прекрасной помощницей, способной объяснить любую теорию. Как можно при помощи объективных цифр исследовать общность повестки и доказать, что Украина по-прежнему имеет общее с нами культурное пространство?

 

Google в помощь. В конце каждого года компания публикует тренды – иерархию конкретных поисковых запросов, которые были самыми популярным (похожий сервис есть и у Яндекса, но в мае 2017 года украинские власти запретили российские поисковики и мэйл-сервисы в пределах страны).

 

Общность нашего Интернет-пространства прослеживается по нескольким направлениям. Во-первых, Украина спрашивает, прежде всего, о нас, а не о себе (речь идёт о запросах на обоих языках: и русском, и украинском). Это очень удивительно (по крайней мере, для меня), но «персоной года» в украинском Интернете стала Диана Шурыгина. На втором месте оказался Михаил Задорнов, на третьем – Дмитрий Марьянов и лишь на четвёртом – украинка Ирина Бережная. На пятом – Вера Глаголева. Четверо из пяти – россияне, четверо из пяти умерли – этим и был обусловлен рост запросов. Украинский политик Михаил Саакашвили лишь на девятом месте, американский политик Дональд Трамп – строчкой ниже. «Почему… Малахов ушёл с первого канала?» - третий по популярности запрос в стране, декларирующей полный разрыв с Россией. За рамками интереса к личностям запрос №1 на Украине – «сериал Физрук 4 сезон», на втором месте – украинское шоу «Холостяк», на третьем – сайт Национального агентства по борьбе с коррупцией.

 

Во-вторых, украинцы спрашивают о том же, о чём и мы. «Что такое… спиннер?» - запрос номер один в 2017 году на Украине и номер два у нас. «Что такое… майнинг?» - пятый по частоте запрос у украинцев, «как начать… майнить?» - первый в России. На пятой строчке у нас «что такое… антикитерский механизм», он же на второй строчке у украинцев. Общность языка определяет степень технологической открытости наших обществ – новинки гаджетов и технологий приходят к нам одновременно.

 

В-третьих, украинцы совсем не согласились со своей властью в части запрета российских соцсетей и поисковиков. Вопрос Гуглу «как… обойти блокировку ВК?» - первый, «как… зайти в одноклассники?» - пятый. «Что такое… vpn?», т.е. один из видов обхода блокировки, - на третьем месте. «Почему… не работает вк?» - на первом месте среди всех «почему» и важнее даже чем «почему… подорожал газ?» Нежелание уходить из российских соцсетей прослеживалось и по косвенным признакам. По данным TNS-UA сразу после майского запрета, наиболее популярным сайтом по росту динамики был Opera.com – браузер позволяет устанавливать VPN-соединение. Крайне интересная тенденция наблюдалась при анализе возрастных групп. Молодые (14-20 лет) люди компенсировали запрет, в большинстве своём переходя в Facebook: их соотношение с Opera по росту охвата в сравнении с «дозапретной» неделей составлял 74 / 463 %. Напротив, старшая возрастная категория (46+) настойчиво старалась сохраниться в российских соцсетях: 24 % роста охвата Facebook против 2900 % роста охвата Opera.com.

 

Три эти тренда, сохраняющиеся с течением времени, явным образом свидетельствуют о сохранении общности социолкультурного пространства и наличии во многом общей повестки дня. Несмотря на потерю русским языком функции политического маркера, он остаётся основным инструментом если не влияния, то поддержания общности. Очевидно, со временем при сохранении антироссийских трендов украинской политики её уровень будет понижаться. Да и сейчас её наличие отнюдь не детерминирует чувства украинцев к нашей стране. Можно ненавидеть соседа, который заливает твою квартиру, но с одинаковым рвением каждый раз садиться перед телевизорами на разных этажах с одинаковым желанием смотреть футбол. Приведённые запросы фиксируют лишь общие интересы. Как их использовать – дело каждого из государств.

Источник: "Агентство политических новостей"

Дуда отправил «антибандеровский» закон на проверку в Конституционный суд

Старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Алексей Токарев отметил, что для поляков принципиальны все исторические нюансы. «Поляки — это нация, которая к истории относится очень щепетильно. В отношениях с Россией поляки всегда будут помнить про Катынь. В отношениях с Украиной — про Волынскую резню… Постоянные украинские марши в честь Бандеры 1 января, портреты Шухевича, слоган „Слава Украине!“ — всё это Польшу будет, безусловно, раздражать, несмотря на то что Польша до недавнего времени была главным адвокатом Украины в Европе», — сказал Токарев.

Источник: EurAsia Daily

Кому нужно обострение в Донбассе под Новый год

В военном деле есть понятие «тревожащий огонь». Это когда обстрел позиций противника ведется не в рамках подготовки к каким-то решительным действиям, а чтобы и противнику жизнь медом не казалась, и свои солдаты не скучали на позициях.

Нынешние перестрелки в Донбассе, очень похоже, как раз из этого разряда. Ведь в Киеве возвращения Донбасса под контроль центральных властей Украины боятся как огня, полагает эксперт Центра глобальных проблем Института международных исследований МГИМО Алексей Токарев.

«Воссоединение Новороссии с Украиной будет означать добровольное принятие в тело страны регионов, которые никогда не будут лояльны Киеву. Там возвращение Донбасса рассматривают как вспомогательную задачу для решения задачи основной: восстановления контроля над периметром границы Украины. Дело не в том, что власти страны боятся расползания вируса сепаратизма: на Украине за 25 лет достаточно окрепло национальное самосознание. Дело в том, что возврат и восстановление этих регионов станет экономическим троянским конем для Украины, и такой „подарок“ она может не переварить», — сказал он «Ридусу».

Вечная мерзлота

Поэтому в Киеве не скрывают, что задачей номер один для него является сохранение статус-кво, то есть оставление конфликта в замороженном состоянии. Но чтобы никто не забывал, что это все-таки конфликт, и предпринимаются время от времени какие-то шумные — в буквальном смысле слова — действия. Статус-кво они никак не меняют, но не дают «сесть аккумулятору», который конфликт подпитывает.

«Украинское руководство сидит на заборе и не хочет спрыгнуть с него ни в ту ни в иную сторону. Если выполнение минских соглашений будет нарушать это зыбкое равновесие, то Киев будет затягивать их выполнение всеми доступными способами», — объясняет Токарев.


Источник: "Ридус"

Угроза или ресурс: как адаптировать мигрантов

Интеграция мигрантов — вызов, с которым сталкиваются не только европейские страны, но и Россия. Ошибки в этом направлении могут привести к радикализации переселенцев, а это уже грозит подрывом безопасности государства. Почему усиление контроля над мигрантами не может решить эту проблему и как использовать опыт Евросоюза в интеграции мигрантов, рассказывает Елена Алексеенкова из Российского совета по международным делам (РСМД).

Россия стала иммиграционной страной совсем недавно, поэтому проблема интеграции мигрантов имеет существенное значение для нашего государства. Однако вопросы адаптации мигрантов не до конца решены и в Евросоюзе, который принимает переселенцев с 1960-70-х годов. Главной проблемой современных государств становится «недоинтеграция». Помимо прямой угрозы безопасности, связанной с радикализацией мигрантов, есть существенный риск и для экономики принимающей стороны.

У исследователей нет единого понимания, что такое интеграция мигрантов, однако, в целом, ее стоит рассматривать в трех плоскостях — социально-экономической, культурной и политико-правовой.

В социально-экономическом отношении это означает встраивание в рынок труда, нахождение собственной социальной ниши, включение в социальную жизнь. На культурном уровне — адаптация к языковой среде и нормам поведения. На правовом и политическом — включение в институты власти, реализация прав и обязанностей в соответствии с правовым статусом.

В современной Европе о «недоинтеграции» мигрантов все чаще говорят в связи с проблемами безопасности. Практически к каждому теракту, совершенному в Европе в последние годы, в той или иной мере причастны мигранты второго или третьего поколения — граждане Европейского союза, чьи родители много лет назад переехали в Европу и иногда даже вполне успешно нашли свою нишу на рынке труда.

Но вот их дети или внуки почему-то начали взрывать своих сограждан, демонстрируя тем самым полное неприятие европейских ценностей и отсутствие самоидентификации с принимающим обществом.

В результате сегодня Европа оказалась практически расколотой под наплывом беженцев из государств Африки и Ближнего Востока. Несмотря на общую риторику лидеров ЕС о необходимости помочь бегущим от войны, все быстрее растут рейтинги политиков и партий, призывающих остановить поток беженцев и предрекающих Европе погружение в хаос и террор.

 

Усиление контроля не поможет

Аспект безопасности в миграционной политике все более актуален и для России. Практически в каждой подпольной террористической ячейке, совершенном или предотвращенном в последние годы теракте принимают участие выходцы из государств Центральной Азии, которые зачастую попадают в Россию под видом трудовых мигрантов.

Глава СК России Александр Бастрыкин считает, что «вербовщики целенаправленно используют среду мигрантов для радикализации не сумевших адаптироваться в России граждан ближнего зарубежья, стремятся создать так называемые «спящие ячейки», которые можно мобилизировать на теракты».

При этом СК предлагает политику «ужесточения контроля над миграционными потоками», которая, с точки зрения экспертов, вряд ли может решить проблему полностью.

Можно запретить въезд «неблагонадежному» иммигранту, вызывающему подозрения у спецслужб, однако невозможно «влезть в голову» иммигранту, пребывающему в России и работающему на легальных основаниях.

Проблему терроризма нельзя решить лишь ужесточением контроля. Привлекательность идей радикальных исламистов и, в частности, «Исламского государства» (ИГ, организация запрещена в России), основана на глубокой потребности мусульманской молодежи в самоидентификации и социальной интеграции. Радикалы предлагают не только «трудоустройство», но и определенную модель «справедливого миропорядка», которая находит поддержку тех, чьи надежды на лучшую жизнь не оправдались в условиях российской действительности и конкурентного рынка труда.

Мигранты, прибывающие в Россию из государств Центральной Азии, оказываются, по сути, в «маргинальном» положении — они вышли за пределы того общества, в котором для них нет подходящей социально-экономической ниши, но еще не нашли подходящего места в принимающем обществе, которое зачастую встречает мигрантов весьма нерадушно.

Данное «маргинальное» состояние, состояние дезинтеграции, делает человека наиболее легкой добычей для «охотников за головами». Правоохранительные органы и спецслужбы здесь едва ли могут как-то противодействовать заражению «вирусом» «справедливого государства» и процессу формирования идентичности: если идея находит своих последователей, то ее распространение вряд ли можно остановить, задержав какое-то количество вербовщиков.

Накопленный опыт исследований «несистемных» социальных сетей — от мафии и наркоторговцев до террористов — демонстрирует, что государству, опирающемуся в своей борьбе только на правоохранительные органы и спецслужбы, практически невозможно победить «сетевые» структуры, потому что они более гибкие, легко рекрутируют новых участников за счет распространения «вирусных» идей и редко разрушаются из-за ликвидации одного или двух главарей.

Опыт Европы и возможности государства

Несмотря на «вирусность» распространения радикальных идей в среде мигрантов, у государства есть возможность предотвращения этого процесса, используя большой набор механизмов социальной интеграции. Среди них — система образования, упорядоченный рынок труда, система правовой защиты, культурная среда и многое другое.

Отсутствие или ограничение доступа иммигрантов и их детей к системе образования — одно из главных препятствий их социализации и интеграции в принимающее общество. При этом, видимо, ограничиться одним светским образованием уже не удастся.

Система образования, в том числе религиозного, должна быть адаптирована под новые реалии: исследования показывают, что жертвами вербовщиков чаще всего становятся молодые люди, имеющие весьма смутное представление об исламских традициях и основных канонах веры. Им навязываются искаженные представления о религии, зачастую привносимые теологами из Саудовской Аравии и других государств Ближнего Востока.

Говоря о рынке труда, можно взять на вооружение ряд практик европейских государств, когда каждый прибывающий на территорию государства ЕС мигрант проходит тестирование, позволяющее определить его уровень образования и профессиональных компетенций, функционирует система повышения квалификации, предлагаются бесплатные языковые курсы.

Например, в Италии такая система дает неплохие результаты: мигранты обучаются даже реставрации мебели и зданий, становятся гидами, используя знание родного языка. Организация экономического сотрудничества и развития в настоящее время активно совершенствует данную программу: по данным организации, 27% высококвалифицированных мигрантов все еще не трудоустроены, а квалификация 26% мигрантов превышает необходимую для занимаемой должности.

Здесь важно то, что в ЕС, по сути, происходит детальное «исследование» каждого мигранта с точки зрения анализа его уровня образования и компетенций. Такой подход позволяет сразу заполучить двух зайцев: мигранту — реализовать себя и найти свою нишу, принимающему государству — использовать дополнительный кадровый ресурс для развития своей экономики.

Так, например, по мнению ряда авторитетных экономистов, небольшой экономический рост в результате оживления рынка труда в связи с наплывом беженцев ожидается в государствах ЕС уже по итогам 2017 года. Однако необходимым условием такого сценария является грамотное управление рынком труда и налаживание системы подбора и подготовки кадров, которая позволит избежать формирования ситуации, когда человек с высшим образованием выполняет работу низшей квалификации. В противном случае результатом такого несоответствия квалификации выполняемой работе может стать поиск вакансий в «справедливом государстве» ИГ.

Источник:"Газета.ру"

 

 

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.