Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Российско-китайское доверительное стратегическое партнерство: формула XXI века

 Окончанием десятилетней смуты «культурной революции» в Китае принят 1976 год. В начале сентября умер Мао Цзэдун, инспиратор и главный режиссер этого массового действа, глубоко травмировавшего все китайское общество. Через месяц была арестована «банда четырех» наиболее рьяных проводников ультралевацкой идеологии практики. Страна начала успокаиваться и задумываться, каким путем идти дальше, как с выгодой позиционировать себя на международной арене.

Советско-китайские отношения тогда выглядели настолько промерзшими, что их простая разморозка казалась очень многим скорее умозрительной если не иллюзорной вещью. Но, как мудро подсказывает китайская пословица, «двое дерутся, оба остаются в накладе; двое сотрудничают, оба оказываются в выигрыше». Действительные жизненные потребности обеих стран, подпитываемые фактором их смежества, направили ход событий в оптимистическом направлении. Прошедшая в мае 1989 года в Пекине встреча М.С.Горбачева и Дэн Сяопина рельефно обозначила завершение периода нормализации отношений и перевод их на траекторию уверенно-поступательного движения вперед, из прошлого в будущее. Причем столь прочно, что непредвиденный уход Советского Союза с исторической сцены в декабре 1991 года не затормозил динамику этого процесса. Можно сказать, что образование нового самостоятельного Российского государства прибавило ему новых красок и звучания.

В апреле 1996 года Б.Н.Ельцин, летевший в КНР с визитом, посчитал своевременным по-особенному оттенить характеристику достигнутого уровня и качества российско-китайских отношений. Так родилась формула - доверительное стратегическое партнерство, обращенное в XXI век. Спешно переданная с борта президентского самолета через Москву в Пекин, она сразу нашла поддержку у китайского руководства. Впервые введенная в политический лексикон обеих стран, эта формула вот уже в течение 20 лет точно и взвешенно определяет не союзнический, но диалектически подвижный формат двусторонних отношений. Договор о дружбе, сотрудничестве и добрососедстве, подписанный в 2001 году при Президенте В.В.Путине, закрепил логику взаимодействия и раздвинул горизонты сотрудничества, сделав его всеобъемлющим и заложив ориентиры его конструктивного развития на самую длительную перспективу. «Всегда друзья, никогда враги» - афористично и весомо определяют свою позицию пекинские лидеры.

Поистине симфонический размах и богатое инструментальное многообразие современных российско-китайских отношений - это впечатляющее воплощение цепи встречных целенаправленных усилий. Осторожное прощупывание намерений и зондаж возможностей хотя бы небольших подвижек, присущие началу 1980-х годов, постепенно получали резонансный характер отклика. Взаимные ответные реакции сперва сковывались токсичностью идеологоподобных примесей, сказывалась зашоренность засевшими в умах во многом надуманными стереотипами и опасениями, давал о себе знать груз навешанных друг на друга ярлыков и персональных кличек, в чем обе стороны соревновательно преуспели в предшествовавшие годы. По мере количественного накопления «малых шагов», стимулировавших ростки взаимного доверия, они качественно перерастали в созидательные альтернативы, обретали черты очагов налаживания взаимополезного сотрудничества и коридоров наращивания связей в различных сферах. В том числе и внешнеполитической, где уже с 1984 года стали практиковаться регулярные продуктивные встречи министров иностранных дел «на полях» заседаний Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке.

Углубленное понимание того, как шло преодоление отчуждения, предвзятости и скепсиса, каким образом создавался каркас российско-китайских отношений нового типа, как конструировались и упрочивались его реперные точки, можно почерпнуть из книги дипломата-китаиста Г.В.Киреева «Россия - Китай. Неизвестные страницы пограничных переговоров»* (*Киреев Г.В. Россия - Китай. Неизвестные страницы пограничных переговоров. М.: Российская политическая энциклопедия, 2006. 416 с.). Небольшая по объему и тиражу (700 экз.), она появилась десять лет назад, летом 2006 года, и быстро стала предметом исследовательского интереса, которым по праву остается и по сей день, что неудивительно. Ее автор, придя в практическое китаеведение еще в 1950-х годах, оставался верен своей стезе до конца жизни, оказавшись не просто свидетелем, а буквально пропустив через себя все «приливы» и «отливы» двусторонних отношений. Активную и заметную роль он сыграл в период их нормализации, в деле закладки краеугольных камней стратегического партнерства, выполняя возлагавшиеся на него правительственные поручения по решению с КНР целого ряда щепетильных вопросов, как доставшихся в наследство от прошлого, так и обращенных в будущее.

Обзор фактологической канвы событий подается автором под углом аналитического разбора «внутренней кухни» происходивших событий, что особенно ценно и привлекательно. Высвечиваются узловые моменты формирования и оформления переговорных позиций, а это подчас не проще, чем ведение комбинационных диалогов за столом переговоров. Обозначаются тонкости поисков стилистики их убедительного донесения до партнера с терпеливым прицелом на достижение приемлемых для всех итогов, сколько бы напряжения сил и времени для этого ни потребовалось. Отдельные суждения автора, в том числе касающиеся пограничной тематики, интригующе близко подходят к серьезному переосмыслению некоторых привязчивых клишированных взглядов.

Год 20-летия стратегического партнерства России и КНР - это дата, которая не только помогает лучше увидеть значимость того, что было сделано, но и создает повод протянуть связующие нити к нынешнему дню российско-китайских отношений.

Неизменность геометрии границы

На решение вопросов границы в ее российской части, остро вставших в повестку дня двусторонних отношений еще в начале 1960-х годов, ушло 40 лет (1964-2004 гг.). По историческим меркам - не столь уж долго, учитывая ее протяженность в 4300 км, сложность рельефа, по которым она проходит, и особенно амплитуду колебаний в атмосфере и характере межгосударственных отношений в тот период, а граница - всегда их чуткий барометр.

Заключенные в 1991, 1994 и 2004 годах три ратификационных соглашения, то есть имеющие высшую юридическую силу для договорных документов, полностью закрывают все вопросы, вызывавшие взаимные распри, упреки и столкновения и служившие сюжетом кропотливых долголетних переговоров, подчас тяжелых и тягучих.

Российско-китайская граница, юридически-формально предназначенная для того, чтобы четко отделять территории двух государств, теперь служит символом добрососедства, все явственнее преображается в полосу, связывающую две крупнейшие мировые державы и их народы. Сегодня можно уверенно констатировать, что отношения стратегического партнерства в качестве одной из главных опор имеют урегулированные пограничные вопросы и совместно демаркированную (обозначенную на местности) границу по всей ее длине.

Иногда из поля зрения ускользает принципиальной важности факт - геометрия нынешней российско-китайской границы сохраняет неизменными те очертания, которые она получила 150 лет назад, а именно по Пекинскому договору 1860 года.

В новых соглашениях для граничной линии на судоходных реках согласована еще в 1964 году середина главного фарватера взамен неудобного принципа отсчета территории от коренных берегов, содержавшегося в Пекинском договоре, следуя которому принадлежность островов на таких реках, включая расположенные у Хабаровска, оставалась неопределенной в двустороннем порядке. Но все главные ориентиры и топографические привязки, обозначенные в 1860 году, остаются абсолютно теми же самыми. Это означает, что ни о каких территориальных спорах и уступках в ходе последних переговоров речи не шло. Договаривались по вопросам, которые выявились на уже существовавшей и никем не оспариваемой линии границы.

Подобно Нерчинскому договору 1689 года, первому правовому акту в истории двусторонних отношений, посвященному в том числе территориальному размежеванию, Пекинский договор исходил из приоритетности разделения и распределения подвластных земель, а уже исходя из этого - установления границы. В этом смысле он в значительной части упразднял соответствующие положения Нерчинского договора, хотя об этом прямо не говорится.

Действительно, к Российской империи в 1860 году отошло свыше 1 млн. кв. км земель, включая всю северную часть бассейна реки Амур и Приморский край, принадлежавших, согласно нерчинским предписаниям, Китайской империи. Пекинский договор был в полном объеме санкционирован китайским императором. Юридическая непреложность данного документа всегда официально признавалась правительством КНР независимо от того, какие морально-политические эпитеты ему адресуют в Китае.

Другое дело, что в Китае принято вспоминать и напоминать о многочисленных «утерянных территориях» в XIX веке. В том числе под внешнеполитическим давлением царской России, ведшей среди прочих западных стран свою игру на Дальнем Востоке с использованием «слабостей» тогдашнего Китая и поведения императорского двора. Издаются и выставляются нередко носящие предположительный характер карты имперских владений и их пределов при различных династиях. Есть карты-схемы, отображающие «утраченные» Китаем территории в пользу России. Эти материалы призваны отражать и наглядно иллюстрировать очень давно сложившиеся и укорененные в Китае представления об особенностях его территориального формирования и интегрирования различных национальностей в его государственный массив с древнейших времен. Игнорировать или отбрасывать такие взгляды было бы неразумно и бесполезно, иначе оказывается затуманенным уяснение логики китайских ментальных построений, будь то в научно-академическом или в практическо-деловом ключе. Это вовсе не исключает сторонних критических подходов к их отдельным аспектам.

Коль скоро после образования КНР для официальных властей подобные карты не служили доводом для оглашения требования возвратить такие земли, то отождествлять их существование с реальным предъявлением территориальных претензий, называть «картографической агрессией» было бы по меньшей мере некорректным. Тем более после того, как в договоре 2001 года в форме взаимных обязательств стороны зафиксировали отсутствие территориальных претензий друг к другу.

Никуда не уйти от того, что каждая страна слагает и трактует национальную историю по-своему, выпускает соответственно составленные исторические карты (достаточно посмотреть на большинство государств постсоветского пространства). Подчас это выглядит конъюнктурно-эпатирующе, но главная забота видится в том, чтобы не допускать втягивания подобных вещей в политический дискурс отношений с другими странами, соскальзывания в броские, но тупиковые пропагандистские выверты в угоду сиюминутным интересам.

Уместно заметить, что в советский период предметом скрупулезного рассмотрения на переговорах с КНР был и среднеазиатский отрезок границы от Монголии до Афганистана. В годы ее становления во второй половине XIX века имели место случаи категорического неприятия китайским императорским двором уже подписанных чиновниками договорных текстов. Царское правительство шло на их серьезный пересмотр компромиссного характера (это к тому, что тогдашний Пекин не был таким уж безвольным и безропотно подчинявшимся чужому давлению в том, что касается прокладки границы).

Из-за преобладания высокогорного труднодоступного рельефа в ряде мест граница оказалась делимитированной «на глазок», посредством «догадочной географии». Получились замысловатые несообразности, как, например, «два» пика Хан-Тенгри. Памирский участок вообще «завис» недооформленным в международно-правовом отношении. Значительную группу вопросов на тогдашних переговорах удалось урегулировать, но все же оставалось немало так называемых «окошек», или «дырок».

Надо сказать, что действовавшие в советский период порядки не предусматривали участия местных, даже республиканских властей в решении пограничных дел. Все и на всех этапах определялось сугубо централизованно в Москве. Последнее слово, как было принято, принадлежало высшей партийной инстанции. В этом контексте сегодня буквально провидческими смотрятся, во-первых, признание тогда неподходящими некоторых предложений пытаться договариваться по отдельным сложным участкам границы, расположенным в разных союзных республиках, «в одном пакете» и, во-вторых, инициатива советской делегации на рубеже 1990-х годов знакомить партийно-государственное руководство среднеазиатских республик с полученными результатами и загвоздками, в том числе с целью возможного пополнения багажа делегации вариантами поисков компромиссов.

Как представляется, эти шаги сыграли свою роль в том, что после распада СССР новообразовавшиеся государства - Казахстан, Киргизия и Таджикистан положительно восприняли идею объединиться с Российской Федерацией в одну совместную делегацию по пограничным делам и согласились с предварительными договоренностями, достигнутыми на советско-китайских переговорах, касательно среднеазиатского отрезка границы. Последний момент продержал в некотором напряжении Москву и Пекин, поскольку в каждом из среднеазиатских государств тогда были влиятельны крикливые силы, толковавшие неожиданно свалившуюся независимость как повод демонстративно отмежеваться от любого советского наследия. Эти дальновидные решения, безусловно, помогли среднеазиатским соседям Китая, исходя из их потребностей и задач развития, в течение 1990-х годов, выйти на оптимальные, подчас весьма оригинальные развязки, включая памирский узел.

Такой новаторский межгосударственный механизм, как совместная делегация, в рамках которой никто ни на кого не наседал, никто не разбрасывался упреками, а, наоборот, культивировалась концептуальная общность при уважительном отношении к индивидуальности в конкретных подходах, показал себя эффективным инструментом не только в решении пограничных дел. Он поощрял дух и атмосферу сотворчества, заточенность обсуждений на достижение ощутимого результата, способствовал развитию культуры консенсуса, что имело высокую объединительную ценность в те годы и впоследствии положительно сказалось в широком политическом измерении, в том числе стимулировало появление Шанхайской организации сотрудничества, которой в июне текущего года исполняется 15 лет.

Наполнение резервуара доверия

Столь быстрого продвижения двусторонних отношений по траектории из прошлого в будущее, обретения ими черт и характеристик стратегического всеобъемлющего партнерства не могло состояться без непрерывного расширения пространства взаимопонимания, создания атмосферы дружественного взаиморасположения в формальных контактах на всех уровнях и в общественных связях.

Сегодня не вызывает сомнения, что прогресс в урегулировании пограничных проблем был не только знаком растущего доверия сам по себе. Он являлся мощным катализатором его усиления и укрепления применительно ко всем сферам российско-китайского сотрудничества.

Чтобы энергетическое поле доверия могло стать целостным и устойчивым, по всей логике вещей необходимо было включение военной сферы в общий поток. И там в первопроходческой роли выступили пограничные переговоры. Под их эгидой с китайской подачи в конце 1980-х годов была организована совместная аэрофотосъемка значительных по протяженности отрезков границы специально оборудованными военными самолетами двух стран с залетами на определенную дистанцию в глубь территории сопредельного государства. Казалось бы, не столь выдающееся, чисто рабочее событие, но в той обстановке это была беспрецедентная акция. Во-первых, потому что на нее стороны смело пошли, еще не имея четкой перспективы конечных результатов переговоров. Во-вторых, впервые за десятилетия взаимодействовали подразделения вооруженных сил, доселе приученных «смотреть» друг на друга только через ружейные и артиллерийские прицелы. Эксперимент прошел без каких-либо запинок. Политически стало понятно, что распространение доверия и на оборонную сферу вполне возможно и осуществимо.

Вскоре из переговоров по урегулированию пограничных вопросов «вышли» и на рубеже 1990-х годов отпочковались в самостоятельное направление переговоры о военной разрядке вдоль границы, тогда советско-китайской. Они привели к широко известным двум соглашениям - о мерах укрепления доверия в военной области 1996 года и о сокращении вооруженных сил и вооружений в районах, прилегающих к границе с Китаем 1997 года, которые были подписаны уже пятью государствами - Россией, Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Китаем (над проектами в постсоветский период работала отдельная совместная делегация).

Поначалу нахождение понимания между военными экспертами с непривычки шло туго, особенно в части, касающейся сопоставления конкретных сведений и цифр по наличию тех или иных типов боевой техники и оснащения армейских частей. Однако общая политическая обстановка, в том числе успешное и быстрое налаживание военно-технического сотрудничества с Китаем, поездки высокопоставленных лиц и первые закупки Китаем военной техники самых современных образцов, естественным образом рассеивали тень подозрительности и настраивали ход переговоров на сугубо рациональный лад. Все это теперь уже с военного угла добавляло новые крепкие кирпичи в фундамент доверия.

Насколько трудно изживаемыми оказались реликты подозрительности и как долго их пытались делать спекулятивными темами, показал процесс ратификации в российском парламенте многостороннего соглашения 1997 года. Так, известный в те времена своими неординарными громогласными заявлениями депутат, генерал-полковник А.Макашов, мнивший себя знатоком китайского военного потенциала, запутывая других своих коллег, много рассуждал о серьезных скоплениях китайских войск вблизи границы, чего в действительности никогда не было и нет. Как раз именно со стороны России основной массив воинского контингента на Дальнем Востоке вынужден прижиматься к границе в силу естественных физико-природных обстоятельств.

Хотя в названии соглашения 1997 года использован термин «сокращение», зафиксированные в нем пределы и лимиты были таковы, что в реальности ничего подобного не требовалось в 100-километровых зонах его действия, протянувшихся по обе стороны от границы. Равным образом не содержалось в нем требований отвода войск от нее, так сказать ее «оголения» в оборонном отношении.

Договоренности, зафиксированные в 1997 году, скорее, продолжают линию соглашения 1996 года о мерах доверия. Их новаторство в том, что они предусматривают ежегодный обмен сводной информацией о текущем наличии вооружений и численности вооруженных сил, а также создание механизма регулярных взаимных инспекций на паритетной основе, формирование в этих целях надзорного органа - совместной контрольной группы дипломатических и военных экспертов. За прошедшие годы все пункты обоих соглашений выполнялись неукоснительно и без сбоев. Впервые примененная в Азии на границе Китая с Россией и среднеазиатскими государствами практика мер доверия в военной области стала своего рода образцом и примером для подражания, в частности, на ее основе заработали меры доверия между Китаем и Индией, хотя вопрос о границе между ними еще далек от урегулирования.

Резервуар взаимопонимания и доверия между Россией и Китаем пополнялся, разумеется, и за счет других крупных и не очень мер и договоренностей, в том числе в военном сотрудничестве, которое продвинулось до отработки оперативного взаимодействия. Тем не менее краеугольными первоначальными элементами были и остаются решения, достигнутые в крайне чувствительных и эмоционально инерционных сферах, - снятие пограничных вопросов и военная разрядка вдоль границы. Именно отсюда пошли главные побеги установления стратегического партнерства, ставшего со временем как в России, так и Китае одной из базовых составляющих их внешней политики, эталоном качества двусторонних отношений с другими странами.

Добрые отношения между государствами, а по складу они, согласно Ф.Энгельсу, должны напоминать в идеале семейные, конечно, не следует приравнивать к идиллии, заталкивать их в такое прокрустово ложе, что было бы опрометчиво и безрезультатно. В жизни всякое случается, тем более когда российско-китайское сотрудничество набрало широчайший размах и взаимодействие осуществляется буквально в каждодневном режиме, подчас попадая в тенета рутины и обыденности.

Даже самые близкие и глубокие отношения отнюдь не предполагают полного единомыслия, не отменяют собственных интересов, намерений и взглядов. У крупных стран, мировых держав, коими являются Россия и Китай, по-другому просто быть не может. Постоянный поиск их гармонизации, вычисление общих знаменателей на основе равенства и уважения к иному мнению, видение рисков и нахождение шансов, поддержание ровного взаимоблагоприятного настроя в общественной среде, а главное, непрерывное движение вперед - таковой представляется матрица стратегического партнерства, которая призвана определять действия сторон в сутолоке разного рода обстоятельств и событий глобализирующегося мира, при возникновении перепадов во внешней и внутренней температуре.

Источник: "Международная жизнь"

Китайское предупреждение Обаме

ДенисовПрезидент США Барак Обама написал статью для Washington Post, в которой обосновал важность экономического соглашения по Транстихоокеанскому партнерству (ТТП) для Америки. Договор, о котором неоднократно рассказывала «СП», был подписан в феврале этого года 12-ю странами, входящими в Азиатско-Тихоокеанский регион, в том числе Австралией, Канадой, Японией и Вьетнамом. Теперь же парламентам этих государств предстоит ратифицировать соглашение. Статья Обамы, как полагают многие эксперты, направлена именно на то, чтобы побудить Конгресс США поскорей одобрить этот документ. Поэтому президент прибегнул к весьма воинственной риторике.

По словам Обамы, заключение соглашения по ТТП позволит именно Америке, а не кому-либо еще, определять правила игры, которым вынуждены будут следовать остальные страны мира. «Мир меняется. Правила меняются вместе с ним. США, а не такие страны, как Китай, должны писать их», — утверждает Обама. Этот тезис повторяется в небольшой статье целых три раза. «Строительство стен для самоизоляции от глобальной экономики лишь изолирует нас от величайших возможностей. Напротив, Америка должна диктовать правила мировой экономики. Америка должна определять, что и как делать. Другие страны должны играть исключительно по установленным Америкой и ее партнерами правилам. Транстихоокеанское партнерство — как раз то, что позволит нам это сделать», — пишет американский президент в другом абзаце. Он также призывает Конгресс ратифицировать соглашение как можно скорее, так как «Китай не теряет времени».

КНР действительно времени не теряет и ведет работу над собственным Региональным всесторонним экономическим партнерством (РВЭП), которое предусматривает создание зоны свободной торговли между 10 странами АСЕАН и шестью странами, связанными с этим объединением. На прошлой неделе лидеры 16 государств встретились в Австралии, чтобы обсудить перспективу заключения договора. Обама в своей статье раскритиковал соглашение, которое может быть подписано до конца года, заявив, что оно «не будет препятствовать недобросовестной конкуренции между субсидируемыми правительством государственными предприятиями и защищать открытый интернет».

Примечательно, что публикация в WP совпала с утечкой информации о том, что США фактически шантажируют Европу в переговорах по заключению соглашения о Трансатлантическом торговом партнерстве, европейском аналоге ТТП. Если верить документам, опубликованным Greenpeace, Вашингтон требует от Брюсселя ослабить контроль за потенциально опасной продукцией из США и ГМО, а в противном случае грозит сократить импорт европейских автомобилей. После публикации госсекретарь Франции по внешней торговле Матиас Фекл даже не исключил, что переговоры по соглашению будут приостановлены.

Несмотря на такой негативный фон и всю резкость статьи Обамы, Китай отреагировал на публикацию достаточно мягко. Официальный представитель МИД КНР Хун Лэй назвал планы США амбициозными, но вряд ли осуществимыми. «США очень амбициозны, делая такие заявления, но, я боюсь, они не учитывают долгосрочные перспективы. Правила мировой торговли должны решаться всеми странами мира сообща и не могут диктоваться какой-либо одной страной»», — заявил дипломат. Он также добавил, что Пекин исходит из того, что ТТП и РВЭП смогут стать взаимодополняющими структурами и помогут создать зону свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО Игорь Денисов считает, что сдержанный ответ Пекина имеет под собой основания.

— Во-первых, руководство КНР очень хорошо понимает мотивы, по которым Обама в своей статье использовал антикитайскую риторику. Эти мотивы носят внутренний характер: для мобилизации общественного мнения и обеспечения поддержки в Конгрессе президент США обратился к привычному образу «растущего Китая», который отбирает у граждан США рабочие места и лишает американский бизнес конкурентных преимуществ.

Китай действительно стал торговой державой номер один, и все уверенней теснит США на многих рынках, имеет свой взгляд на проблему интеграции в АТР. Поэтому те не очень приятные слова, которые были сказаны в адрес Пекина, если подумать, должны ему льстить. Приятно, когда тебя считают сильным. Во-вторых, на фоне агрессивного стиля статьи президента США Китай имеет возможность продемонстрировать свои преимущества — спокойную и уверенную силу. Ввязываться в полемику — это значит воспринимать и воспроизводить тот идеологический «паттерн», который предложили в Вашингтоне. Китай решил от этого мягко уклониться, и, наверное, правильно сделал.

— Может ли ТТП стать угрозой для Китая и помочь Америке определять правила мировой торговли, как сказал Обама?

— Разумеется, ни одна страна не может определять правила мировой торговли, и тем более единолично диктовать направление реформирования торгово-финансовой системы. Риторика Обамы, имея целью Китай, ударила, прежде всего, по участникам ТТП. Получается, что в проекте нет ничего, кроме американского доминирования, а самостоятельная роль других государств сводится к нулю. Китай не занимается изоляцией кого-либо, наоборот, все его собственные проекты носят подчеркнуто открытый характер. Идет ли речь об инициативе Экономического пояса Шелкового пути, или об Азиатском банке инфраструктурных инвестиций. Последний уже объявил о планах сотрудничества и со Всемирным банком, и с Азиатским банком развития.

— Увидим ли мы в будущем экономическое противостояние между ТТП и РВЭП или все закончится сотрудничеством?

— Уверен, что в глобальной экономике возможности для сотрудничества Китая и США не исчерпаны. Китай не настроен ломать существующую торговую и финансовую архитектуру только потому, что сейчас она основана на американском доминировании. Пока оба интеграционных проекта находятся на начальной стадии, поэтому, если и будет конкуренция, то она впереди. Однако если Китай увидит, что Транстихоокеанское партнерство реально работает, а не погрязло в противоречиях между его участниками, то он может присоединиться к партнерству. Либо будет найден вариант «сопряжения», как сейчас принято говорить.

Вывод о неизбежности «экономической войны» между КНР и США исходит из неправильного понимания китайской стратегии. Как и в сфере безопасности, в сфере экономики Китай пытается избегать прямого столкновения с нынешней сверхдержавой. Задача, которая стоит перед китайским руководством — сделать трансфер глобальной власти максимально плавным и бесконфликтным. Учитывая масштабы китайского рынка, любые жесткие решения могут иметь катастрофические последствия. Постепенность и продуманность каждого шага — в этом суть китайского подхода. Как когда-то на пути внутренних реформ, Китай на глобальной сцене предпочитает переходить реку, ощупывая камни.

Похожего мнения придерживается заведующий сектором экономики и политики Китая Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН Сергей Луконин.

— Китай достаточно серьезно подходит к изучению Транстихоокеанского партнерства. Первоначально в экспертном сообществе были представлены разные точки зрения. Одни специалисты говорили, что ТТП угрожает Китаю, другие — что нужно изучить возможность присоединения к этому объединению. Сейчас, как мне кажется, доминирует точка зрения, что ТТП не противопоставляется Китаю. Представители КНР с интересом изучают возможности этого договора.

При этом ответ Пекина на достаточно жесткое заявление Барака Обамы был оформлен в лучших традициях китайской дипломатии. Соединенным Штатам напомнили, что они не одни в этом мире. Что касается статьи Обамы, мне кажется, она больше направлена на внутреннюю американскую публику, а не на внешних игроков. Но учитывая, какое огромное количество сил было потрачено на ведение переговоров с партнерами, в том числе с Японией, делать такие заявления несколько легкомысленно. Сейчас активно обсуждается вопрос о ратификации соглашения, и в некоторых странах парламенты до сих пор его не одобрили. Если бы такие слова звучали в момент переговорного процесса, никто ничего бы не подписал. Более того, они могут нанести удар по переговорному процессу в рамках Трансатлантического партнерства с Европой.

— Может ли ТТП, как говорит Обама, помочь Америке диктовать правила всему миру?

— Без участия Китая это практически невозможно. Китай — вторая экономика в мире. У США сегодня нет такого экономического и даже военного потенциала, чтобы диктовать другим странам в принудительном порядке условия мировой торговли. Но я не думаю, что в ближайшем будущем мы увидим противостояние США и Китая. Достаточно дипломатичный ответ китайской стороны говорит о том, что в Пекине понимают — эта статья была для внутреннего, а не для внешнего потребления.

Директор Фонда изучения США имени Франклина Рузвельта при МГУ Юрий Рогулев полагает, что заявление Обамы продиктовано традиционной американской самоуверенностью.

— Китай в политике всегда воздерживался от резких движений. Они достаточно мягко высказываются по острым вопросам, но при этом ни на шаг не отступают от своей линии. Сегодня КНР ведет переговоры со многими странами региона о заключении аналогичного соглашения. Не менее семи стран, с которыми американцы планируют подписать ТТП, участвуют и в переговорах с Китаем, желая поучаствовать в обоих блоках. Мягкость ответа Пекина направлена и на то, чтобы не отпугнуть эти государства. Китай проводит четкую политику, но при этом может быть достаточно гибким.

— Чем продиктована такая резкость Обамы?

— Если посмотреть на заявления не только Обамы, но и других президентов США, нетрудно заметить, что они зачастую ведут себя высокомерно даже в отношении своих союзников в Европе, Азии, НАТО. Не буду приводить примеры, но некоторые заявления были просто неприличными. Еще в 60-е годы сенатор Фулбрайт написал известную книгу «Самонадеянность силы» по поводу войны во Вьетнаме. Эта самоуверенность Обамы проявляется в том, что именно Америка, являясь лидером, должна, по его мнению, устанавливать мировые правила. Насколько это умное высказывание — большой вопрос. Мне кажется, что самоуверенность Обамы чрезмерна.

Многие эксперты говорят о том, что такими высказываниями Барак Обама может только навредить этим объединениям. Он может отпугнуть другие страны, которые уже подписали соглашение, но участвуют или хотят участвовать в других торговых организациях. Думаю, эта статья написана, в первую очередь, в угоду внутренней политики США, чтобы оценка деятельности администрации Обамы в США была более позитивной. Его мотивы можно понять. Он хочет завершить свое президентство на мажорной ноте, заключив два соглашения — о Транстихоокеанском и Трансатлантическом партнерстве. Это должно стать одним из главных достижений его администрации.

Но так ли это — большой вопрос. Есть такая североамериканская организация НАФТА, которую активно продвигал еще Билл Клинтон и куда входят Канада и Мексика. Вхождение в эту зону свободной торговли тут же обрушило экономику Мексики, и американцы вместо того, чтобы воспользоваться рынком, были вынуждены спасать южных соседей. Так что реалистичность глобальных планов Обамы весьма условна. Думаю, что и Клинтон, и Обама не совсем понимают, что предлагают, или понимают, но не доводят свои сомнения до широкой публики.

Все эти зоны свободной торговли выгодны, в первую очередь, крупнейшим компаниям, которые могут диктовать свои условия на рынке. Остальным останутся только крохи. Тем, кто сможет их подобрать, повезет, а вот тем, кто не сможет, придется не сладко. Все компании стремятся попасть на американский рынок, потому что он очень большой и платежеспособный. Но сегодня тот же Китай не входит в это партнерство, но продает в Америке колоссальный объем продукции. Так что реальную оценку перспективам ТТП давать сложно. Тем более что обсуждение деталей соглашения ведется в тайне, что и вызывает подозрения у многих аналитиков.

Мария БЕЗЧАСТНАЯ

 

Источник: «Свободная Пресса»

Отодвинуть крышку котла, чтобы не допустить взрыва

Старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО МИД России Игорь Денисов

Статистика середины 2000-х годов говорит о том, что в Китае каждый год проходит 80–100 тысяч протестных акций. [9:20]

Большое количество протестов в Китае говорит не о слабости режима, а о его силе и адаптивности [10:27]

Наше представление о том, что Интернет в Китае подавляется — неверно, власти Китая активно используют сеть как канал обратной связи. Получая какие-то сигналы от общества, власть вырабатывает определенную линию поведения. [11:50]

Иногда местные власти сами заинтересованы в том, чтобы недовольство выплескивалось на улицы. Это привлекает внимание центра к тем или иным проблемам. Таковы сегодня реалии китайской политической системы [24:50]

Если не давать какого-либо выхода, давление в котле начинает сильно возрастать. Это представляет еще большую опасность для режима, чем если периодически просто спускать пар. Образно говоря, это система «плотин» и «каналов». Там, где раньше на пути социальных протестов строились «плотины», сейчас пытаются строить «каналы». [37:00]

На Тайване и в Гонконге на базе массовых движений начинают образовываться политические партии — это совершенно новое явление. На Тайване они даже получили пять мест в Законодательном Юане (парламенте). [60:00]


Источник: «Российский совет по международным делам»

Дым Поднебесной: Китай переносит вредные предприятия в Россию

Министерство Дальнего Востока призывает Китай переносить свои предприятия в Россию. Приглашение на дальневосточные земли получил во время переговоров с директором департамента Минвостокразвития Рустамом Макаровым директор департамента развития промышленности Северо-Восточных провинций КНР Чжо Цзяньпин.

Российское министерство с радостью восприняло инициативу Китая экспортировать производственные мощности в 12 приоритетных отраслях экономики. Среди прочих восточный сосед пожелал перенести в Россию предприятия металлургии, химической, цементной промышленности и строительной индустрии. Минвостокразвития уточняет, что речь идет о переводе китайских предприятий на территорию Дальнего Востока «с учетом обязательного соблюдения установленных в России экологических требований».

В самой Поднебесной именно химические предприятия вызвали появление так называемых «раковых деревень» — населенных пунктов, где процент онкологических заболеваний резко превышает средний по стране. Все они находятся вблизи промышленных объектов и вдоль рек ниже по течению.

Чем больше заводов, тем лучше будет развиваться российская промышленность

Китай предложил перенести ряд своих заводов на Дальний Восток. Директор центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО Александр Лукин считает, что чем больше предприятий на территории РФ, тем лучше будет развиваться российская промышленность.

Надо говорить не о переводе китайских предприятий на территорию России, а о прямых китайских инвестициях в российскую экономику. Китай видимо заявил о готовности вкладывать свои значительные средства в развитие российской экономики. Это хорошо. Во-первых, у нас создаются дополнительные предприятия, рабочие места. Эти предприятия платят налоги, увеличивается налоговая база. Тут ничего отрицательного нет, одни положительные стороны.

Другое дело, сомнительно, что Китай все это будет делать. Инвестиционный климат у нас довольно плохой. В России уже есть некоторые китайские предприятия, они работают. Если их будет больше, будет только лучше.

Если говорить о том, что ухудшится экология, тогда давайте вообще не будем строить заводы и начнем ходить пешком, а не ездить на машинах. Все заводы наносят ущерб окружающей среде. Все довольно просто: главное следить, чтобы все предприятия, в том числе и российские, соблюдали экологическое законодательство.

<...>


Источник: Speakercom

Поставка партии АК-47 – новый шаг в военно-техническом сотрудничестве Кабула и Москвы

В среду 24 февраля, в Кабульском аэропорту состоялась передача партии из 10 тысяч автоматов Калашникова, поступивших в распоряжение афганских правоохранительных структур от российской стороны. Поставка АК-47 была произведена Россией на безвозмездной основе. Наряду со стрелковым оружием Москва поставила в Афганистан свыше 2 миллионов патронов.

Кабульские политические круги приступили к обсуждению грядущей передачи российских автоматов уже ранним утром 24 февраля. Разговоры начались сразу же после приземления в Кабульском международном аэропорту борта МЧС, который доставил в Афганистан оружие и боеприпасы. Афганская сторона и ранее придавала большое значение возможности получения российских автоматов. Судя по сообщениям прессы, данная перспектива обсуждалась на всех встречах представителей двух стран за последний год, со времени визита в Кабул министра внутренних дел РФ генерала Владимира Колокольцева, когда была достигнута договорённость о поставке.

В ходе торжественной церемонии груз принял главный куратор афганских силовых структур, советник президента страны по вопросам национальной безопасности Мохаммад Ханиф Атмар. В своем выступлении он назвал передачу автоматов важным шагом в рамках двухстороннего соглашения о сотрудничестве между Москвой и Кабулом и свидетельством «глубокой дружбы» между народами двух стран. Атмар отметил, что региональные вызовы в сфере безопасности являются общей угрозой для сторон. Тем не менее, советник президента упомянул о том, что для успешной борьбы с существующими вызовами афганской армии также необходима тяжелая техника, в частности, самолёты, и артиллерия, а также средства коммуникации и разведки.

Посол России в Кабуле Александр Мантыцкий, представлявший Россию на мероприятии, от лица своей страны выразил намерение продолжить содействие модернизации афганских правоохранительных структур. Очевидно, речь идет не только о повышении уровня оснащенности афганской армии и полиции, но и о профессионализме. По словам дипломата, в настоящее время в вузах России обучение проходят свыше 300 офицеров из Афганистана.

«Важный сигнал»

Независимый афганский журналист из Кабула Фахим Сабир сообщил порталу «Афганистан.Ру», что поставки российского оружия правительству Афганистана являются важным сигналом.

Сабир напомнил о том, что обещание поставить партию автоматов поступило от Москвы еще в прошлом году, но процесс, вероятно, связанный с непростыми переговорами сторон, затянулся. Журналист отметил, что указанная ситуация обрастала различными слухами, точка в распространении которых была поставлена самой передачей оружия.

«Если говорить по сути, то, на мой взгляд, Москва тем самым посылает участникам афганского конфликта один очень важный сигнал: в складывающихся непростых с точки зрения безопасности условиях она делает ставку на афганскую армию, — заявил Сабир. — Кроме того, очень важно, что передача автоматов происходит до наступления весны, когда ожидается активизация действий боевиков».

Москва напомнила о себе

Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Российского института стратегических исследований, политолог Аждар Куртов в беседе с порталом «Афганистан.Ру» отметил, что поставка крупной партии автоматов Калашникова служит сигналом того, что Россию не стоит сбрасывать со счетов в деле урегулирования афганской проблемы.

Куртов подчеркнул, что для России безвозмездная передача крупной партии оружия является жестом доброй воли, демонстрирующим настроенность Москвы на дальнейшее сотрудничество, заинтересованность в котором проявляло и афганское руководство. В частности, последнее уже неоднократно заявляло о предпочтении российского оружия как более надёжного и менее зависимого от климатических различий, нежели западное. «В условиях Афганистана нельзя обеспечить постоянную ремонтную базу оружия, поэтому российские автоматы идеально подходят для реалий Афганистана, — сказал политолог. — Более того, афганцы привыкли к этому оружию и знают, как с ним обращаться».

Аждар Куртов считает неслучайным то, что поставка оружия произошла в разгар четырёхсторонних переговоров по мирному процессу с участием Афганистана, Пакистана, США и Китая. «Поставка российского оружия может способствовать тому, что в будущем Кабул будет закупать вооружения у России, — отметил эксперт. — Поставка оружия Россией — это жест, который напоминает всем, что Москва имеет свои интересы в Афганистане и о них не стоит забывать».

«Россия и Афганистан достигли высокого уровня сотрудничества»

Экс-посол России в Афганистане, ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО Михаил Конаровский в интервью порталу «Афганистан.Ру» отметил, что Россия вносит свой вклад в дело укрепления Афганистана, продолжая сложившуюся линию двустороннего взаимодействия.

«Это обыкновенная процедура: Россия и Афганистан достигли высокого уровня военно-технического сотрудничества, — считает востоковед. — Мы оказывали поддержку и правительству Карзая и Раббани. Сейчас кооперация продолжается. Афганцы сделали соответствующий запрос, Москва помогла».

Конаровский напомнил о том, что российская сторона изъявляла желание оказывать Афганистану военно-техническую помощь достаточно давно, однако российско-афганское сотрудничество во многом зависит от позиции Вашингтона. «Когда США поняли, что афганским вооруженным силам нужно именно российское вооружение, тогда контакты между правительством Афганистана и Россией усилились», — добавил эксперт.

«Москве выгодно, чтобы Гани удержал власть в Афганистане»

Политолог, научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко в беседе с порталом «Афганистан.Ру» отметил, что главный геополитический аспект поставок АК-47 заключается в том, что Россия опасается дестабилизации Центральной Азии.

«На Россию произвели сильное впечатление сентябрьские события в Душанбе, когда была попытке дестабилизации Гарма и, возможно, Памира. Второе, это заявления президента Афганистана Ашрафа Гани о том, что боевики “Аль-Каиды” в Афганистане переходят под знамена ИГИЛ. И третье, продолжающаяся война правительства Афганистана с движением “Талибан”», — перечислил Фененко.

Собеседник подчеркивает, что Москва заинтересована в сохранении правительства Гани и эффективного уровня государственного управления в ИРА, поскольку дальнейшая дестабилизация неизбежно отразится на обстановке в соседних странах, прежде всего Таджикистана и Туркменистана, и Центральной Азии в целом.

Фененко также упомянул о конфликте интересов между Москвой и Вашингтоном, выразив мнение о недовольстве американской стороны деятельностью РФ на афганском направлении. «Что бы Россия ни сделала, США будут воспринимать это негативно, — заявил эксперт. — Вашингтон, так или иначе, примет поставки оружия Россией как негативный шаг для НАТО и США».

Источник: Российский институт стратегических исследований

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.