Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

«НАТО и Россия выжигают Сирию белым фосфором»

Старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности Института международных исследований МГИМО Ахмет Ярлыкапов:

— Доверять или нет подобным сообщениям — выбор у каждого свой, пока не проведено расследование и факт бомбардировки фосфорными бомбами официально не доказан. Понятно, что во время боевых действий любые расследования затруднены. Понятно, что в такой запутанной ситуации со множеством воюющих друг с другом группировок, с ввязавшимися в борьбу США и Россией, удар мог нанести кто угодно. И использовать уже факт бомбардировки в информационной борьбе.

А в целом, к сожалению, в войне случается слишком много ошибок и гибнут в результате ошибок огромное количество мирных жителей. Вспомним, как те же США бомбили мирные цели не только в Афганистане, но и непосредственно на территории своего союзника Пакистана.

Источник: "Свободная пресса"

Terrorism in the North Caucasus

Terrorism in the North Caucasus is not only a serious challenge for the safety of Russia, but is also in danger of spreading beyond the boundaries of the Caucasus to most countries in the region. Having arisen in this region, terrorism has become almost immediately an all-Russia phenomenon. Terrorists have reached the country’s core, its capital, thereby demonstrating how vulnerable it is. Nevertheless, it is the North Caucasus that has taken the greatest blows from terrorists, who have chosen this area to establish their operating units. Therefore, the geographical emphasis of this article – the North Caucasus – serves to illustrate the evolution of the article’s actual focus: religiously motivated terrorism. Strange as it may seem, the number of reports and articles regarding the North Caucasus is rather limited, notwithstanding the present importance of the issue and its ‘over exposure’.

Читать дальше:

Кавказоведы констатировали усиление боевиков на фоне формирования Нацгвардии

"Обе стороны могут быть заинтересованы в обострении ситуации"

В свою очередь старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов предположил, что спецоперации в Чечне, Ингушетии и Дагестане "могли являться пиар-акцией Нацгвардии. Однако не исключена и "возможная активизация самого вооруженного подполья", считает эксперт.

"В ситуации с прошедшими спецоперациями возможен взаимный интерес сторон, с точки зрения отчетов. Ведь боевикам тоже важно отчитаться о своих действиях, от этого сильно зависит их финансирование. А оно, как правило, привязано к осени", - заявил корреспонденту "Кавказского узла" Ахмет Ярлыкапов.

Комментируя обстрел наряда ДПС в Кабардино-Балкарии, он напомнил про убийство в ходе спецоперации в Санкт-Петербурге одного из лидеров боевиков Северного Кавказа Залима Шебзухова.

"В августе силовики отчитались об уничтожении Шебзухова, который оставался последней видной фигурой "Имарата Кавказ" (организация признана террористической, ее деятельность в России запрещена по решению суда. — Прим. "Кавказского узла"). Убийство Шебзухова могло предоставить возможность для укрепления в Кабардино-Балкарии людям, связанным с признанным террористическим и запрещенным судом "Исламским государством", - привел свою точку зрения Ахмет Ярлыкапов.

"Наблюдается новая фаза борьбы с вооруженным подпольем"

При этом Ахмет Ярлыкапов обратил внимание на то, что "действия силовиков характерны для тех времен, когда методично уничтожался "Имарат Кавказ" (организация признана террористической, ее деятельность в России запрещена по решению суда. — Прим. "Кавказского узла").

Признанное террористическим и запрещенное в России судом "Исламское государство" на Северном Кавказе действует более тонко, чем лидеры "Имарата Кавказ", также считает Ахмет Ярлыкапов.

"В ИГ меньше знаковых, ярких фигур, которых можно точечно уничтожать, а после зачищать территорию после них. В случае с ИГ у силовиков все так гладко, как с "Имаратом Кавказ", не получится. Ведь сейчас нет структуры, которая бы помогала силовикам теснить ИГ. Тогда как "Имарат Кавказ" испытывал прессинг и со стороны ИГ, и со стороны силовиков ("Имарат Кавказ" и "Исламское государство" признаны террористическими организациями, их деятельность в России запрещена по решению суда. — Прим. "Кавказского узла")", - подчеркнул старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО.

Источник:  "Кавказский Узел"

Стыдные вопросы про хиджаб и паранджу

Зачем женщины носят мусульманскую одежду? Подавляет ли она их волю?

В конце августа высший суд Франции приостановил действие запрета на буркини — мусульманского купального костюма. Тем не менее, французские курортные города, которые и пытались ввести такой запрет, сопротивляются этому решению. Скандал вокруг буркини коснулся не только Франции — его активно обсуждают по всему миру; ключевой момент этой дискуссии связан с давней проблемой нетерпимости к мусульманской одежде в светских западных странах. По просьбе «Медузы» на стыдные вопросы о хиджабе и парандже, а также о сопутствующих предрассудках отвечает Ахмет Ярлыкапов — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО. 

Что такое паранджа? И чем она отличается от хиджаба?

Паранджа — это исламский предмет одежды. «Классическая» (среднеазиатская) паранджа — это длинный халат с ложными рукавами, который скрывает все тело, оставляя открытым лишь лицо. Лицо, как правило, закрывают чачваном — плотной сеткой из конского волоса, которую можно поднимать и опускать.

На паранджу похожа бурка, но это другой вид мусульманской одежды. Бурка — это покрывало, которое закрывает тело с головой, для глаз в нем оставляют затянутую сеткой прорезь. Запрещенный во Франции мусульманский купальный костюм буркини к бурке не имеет отношения. Во-первых, буркини не закрывает лица женщины, а во-вторых, это костюм, а не покрывало; его задача — скрыть очертания тела купающейся женщины.

Из других видов женской мусульманской одежды распространена чадра — легкое покрывало, обычно темного цвета, закрывающее все тело женщины с головы до ног. Сама чадра не закрывает лицо, для этого может использоваться дополнительный кусок ткани или головная накидка никаб, прячущая волосы и лицо женщины и оставляющая лишь прорезь для глаз.

Многие разновидности мусульманских головных уборов в Европе называют хиджабом. Это неправильно, поскольку хиджаб — это любая женская одежда, соответствующая нормам шариата. Такая одежда должна закрывать все тело и волосы женщины; непокрытыми можно оставить лишь лицо, кисти рук и ноги ниже щиколоток. Это могут быть платок, кофта с длинными рукавами и юбка до пола.

Все ли мусульманки должны носить паранджу?

Нет. Верующие мусульманки должны носить при посторонних мужчинах хиджаб — одежду, закрывающую тело и волосы (кстати, костюм буркини обязателен на пляже, поскольку по сути это купальный вариант хиджаба). Есть страны, в которых носить хиджаб обязаны все женщины, причем независимо от вероисповедания, — такое требование существует в Иране и Саудовской Аравии. В светских странах такой обязанности у женщин нет: например, в Турции до недавнего времени женщинам даже было запрещено появляться в хиджабе в государственных учреждениях. Впрочем, сегодня Турция несколько ослабила этот запрет; теперь женщины могут появиться в хиджабе в государственном учебном заведении.

В Коране про хиджаб что-нибудь говорится?

Да. О том, как должны выглядеть верующие мусульманки, говорится в основном в двух аятах (то есть стихах) Корана. В одном из них (Сура 24 «Свет», аят 31) говорится, что женщины должны «опускать свои взоры», «не выставлять напоказ своих прикрас» и «прикрывать своими покрывалами вырез на груди». Там же сказано, что мусульманки не могут «показывать свою красу» никому, кроме родственников и немногочисленных приближенных, которых допускают в дом (например, слуг и детей).

Другой стих (Сура 33 «Сонмы», аят 59) также указывает верующим женщинам на необходимость «опускать на себя покрывала»: «О Пророк! Скажи твоим женам, твоим дочерям и женщинам верующих мужчин, чтобы они опускали на себя (или сближали на себе) свои покрывала. Так их будут легче узнавать (отличать от рабынь и блудниц) и не подвергнут оскорблениям. Аллах — Прощающий, Милосердный».

Зачем женщины носят паранджу?

Это не всегда объясняется нормами ислама. Иногда требование носить одежду, полностью скрывающую женское тело, обусловлено скорее культурными особенностями. Паранджа связана с традицией женского затворничества, которое было распространено на Ближнем Востоке еще до зарождения ислама. Традиция подкреплялась местными морально-этическими нормами, неотъемлемой частью которых были принципы целомудрия и духовной чистоты. Затворничество было распространено в среде городских элит, причем следуя этой традиции жили и иудеи, и христиане, а сейчас так живут некоторые высшие касты индуистов.

С приходом ислама явление обрело религиозные обоснования и широко распространилось, выйдя за пределы высших слоев общества. Мусульманские нормы обеспечили дополнительную легитимацию паранджи и подобных видов женской одежды — несмотря на то, что требования закрывать лицо при посторонних мужчинах нет даже в строгих исламских нормах. «Превышение» исламских требований как раз свидетельствует о культурных корнях этой одежды.

Но ведь паранджа подавляет волю женщины?

Сложно сказать. С одной стороны, женские накидки, покрывающие тело, изолируют их от остального общества, это символ их затворничества. Носить паранджу или бурку обычно требуют сторонники самых консервативных форм ислама, которые считают, что роль женщины в обществе ограничивается заботами о семье. В таких сообществах женщин действительно могут принуждать к ношению паранджи или бурки, причем нередко инициатива исходит от старших женщин.

В некоторых странах появление женщины на улице без традиционной одежды может прямо угрожать ее жизни и здоровью — в такой ситуации сложно рассуждать о добровольном выборе.

С другой стороны, многие мусульманки добровольно носят этот предмет одежды, руководствуясь глубокими религиозными взглядами. Кроме того, в свое время паранджа считалась одеждой женщин из зажиточных семей, то есть была в каком-то смысле символом богатства и влияния.

Тем более нельзя дать однозначную оценку хиджабу. В современных западных странах в него облачаются не забитые бесправные женщины, но, как правило, гражданки этих государств. Они подчеркивают, что носят хиджаб, потому что сами этого хотят. Для таких мусульманок хиджаб — это способ их самоидентификации и символ их свободы, в том числе и той самой свободы выбора, за которую выступают защитники прав женщин на Западе.

Есть ли в исламских странах движение против паранджи и другой подобной одежды?

Да, есть. Например, в Иране в социальных сетях набирает силу движение My Stealthy Freedom («Моя тайная свобода»), инициатором которого стала живущая в Лондоне иранка Масих Алинеджад. Сторонницы этого движения выступают против обязательного ношения хиджаба и публикуют в интернете свои фотографии с непокрытой головой, в современной одежде и с макияжем. Судя по официальному сайту движения, число его сторонников составляет уже больше миллиона человек. В соцсетях также популярно движение иранских мужчин, которые надевают хиджабы в знак поддержки своих жен.

Почему во Франции запретили паранджу?

Это не совсем правда. Во Франции не запретили паранджу — в стране действует запрет на появление в ней и другой религиозной одежде в государственных учреждениях. То есть правильнее говорить об ограничении на ношение некоторых видов одежды в отдельных местах — в том пространстве, которое светское государство считает «своим». Кроме того, из соображений безопасности во Франции запретили появляться в общественных местах в одеждах, скрывающих лицо и фигуру. Насколько можно судить, дискуссии идут именно по поводу того, как сочетать принцип светскости с правом на свободу вероисповедания и на свободу самовыражения.


Источник: «Медуза»

После поражения "на земле" ИГ перейдет к сетевой структуре

ЯрлыкаповВоенное поражение террористов ИГ в Сирии и Ираке не будет означать полного исчезновения "халифата": исламисты пытаются создать свои сетевые структуры по всему миру, в том числе в России, заявил эксперт Центра проблем Кавказа и региональной безопасности ИМИ МГИМО Ахмет Ярлыкапов на презентации своего доклада "Российский ислам в контексте ситуации на Ближнем Востоке" на дискуссионной площадке "Валдай".

Разгром ИГ не приведет к его исчезновению

В последнее время так называемое "Исламское государство" (ИГ, запрещено на территории РФ) терпит одно военное поражение за другим. Сирийская армия при поддержке российской авиации освободила легендарную Пальмиру и ведет наступление на город Табка и сирийскую "столицу" ИГ город Ракка. На севере Сирии на позиции ИГ, в частности на город Манбидж, наступают курды при поддержке международной коалиции. Одновременно в Ираке национальной армии удалось освободить города Тикрит и Эль-Фаллуджа. Сейчас военные, а также шиитское и курдское ополчения готовятся штурмовать город Мосул.

Между тем именно быстрое расширение "халифата" в 2014 году исламисты использовали в своей пропаганде как доказательство его "истинности". Это вело к притоку добровольцев в ИГ со всего мира.

"Это успешное наступление (на ИГ) дает очень много надежд, но, к сожалению, они просто так не сдадутся. И, к сожалению, потеря ими территорий на Ближнем Востоке не приведет к их исчезновению. Мой прогноз очень пессимистичный: к сожалению, с этим феноменом просто так расправиться будет очень трудно. Мы получили проблему очень серьезную", — заявил на презентации своего доклада в Валдайском клубе старший научный сотрудник ИМИ МГИМО Ахмет Ярлыкапов.

Как отмечает сам исследователь, "ИГ осознает шаткость своих позиций на Ближнем Востоке и пытается переформатироваться… они пытаются развивать сетевую представленность в мире", создавая подпольные ячейки.

"Это было очень четко заявлено еще в 2015 году, когда лидеры ИГ призвали людей на Северном Кавказе оставаться и действовать на своих местах. Стало ясно, что они поменяли тактику. Если до этого они работали, как пылесос, и высасывали людей на Ближний Восток, то сейчас они пытаются создавать вот эти сети за пределами Ближнего Востока и их поддерживать. Как раз с осени 2015 года пошло стабильное финансирование с Ближнего Востока "Вилаята Кавказ", который был создан на северном Кавказе. Эти люди осуществили уже несколько терактов, видно, что эти деньги работают", — констатирует эксперт.

"ИГ будет работать в этом направлении, точечно и целенаправленно – развивать сети по всему миру, уделяя большое внимание северокавказскому направлению", — предупреждает он.

ИГ создало ячейки на Кавказе и в Сибири

Для России, доля мусульман в которой, по данным Ярлыкапова, доходит до 15%, создание таких сетей ИГ представляет определенную опасность, предупреждает он.

"Несмотря на известную автономность российских исламских сообществ, события на Ближнем Востоке оказывают на них серьезное влияние… Мы наблюдаем отрицательные тенденции в виде создания филиала ИГ на Северном Кавказе.., который уже получает финансирование с Ближнего Востока…" — говорит эксперт.

"Ближневосточные события и операция российских ВКС в Сирии были использованы разными игроками для пропагандистского противодействия через изображение России как участника "шиитско-православной" коалиции против суннитов. Для России, подавляющее большинство мусульман которой относятся к суннитскому направлению ислама, такой навязываемый имидж опасен и вреден", — отмечает эксперт в своем докладе.

"Не стоит также забывать о вербовочной сети ИГ, которая опутала всю территорию России, и которая с легкостью может быть преобразована в сеть террористическую. Иными словами, перед возможными террористическими актами уязвимы не только республики Северного Кавказа, но и другие регионы России, особенно крупные города, а также нефтеносные регионы российского Севера", — предупреждает Ярлыкапов.

Кроме того, опасность для России представляет возврат части боевиков с Ближнего Востока на территорию России. "Их опыт и навыки, полученные в ходе участия в боях, а также знание российской специфики, сохранившиеся связи в местных террористических сетях слишком ценны, чтобы ИГ не попыталось этим воспользоваться", — считает он.

Что же может противопоставить российское государство этой опасности?

"…Встает вопрос о реинтеграции успевших вернуться с Ближнего Востока российских граждан. Это очень сложный и болезненный вопрос. Очевидно, что значительная часть возвратившихся из ИГ молодых мусульман – это действительно разочаровавшиеся люди, искренне сожалеющие о своем ошибочном выборе. И все же среди них есть и те, кто может прийти с совершенно определенными целями: налаживать сеть сторонников ИГ и даже просто создавать так называемую спящую ячейку, которая может сработать в нужный момент", — считает эксперт.

С "нетрадиционными" придется подружиться

Как напомнил эксперт, российское государство постоянно декларирует свою ставку на "традиционный" ислам. По мнению Ахмета Ярлыкапова, такой подход устарел.

Во-первых, критерии "традиционности" и "нетрадиционности" довольно расплывчаты.

Во-вторых, среди приверженцев течений ислама, которые обычно относят к "традиционному", можно найти экстремистов. И наоборот, среди "нетрадиционных" для России ответвлений мусульманства есть те, которые не несут никакой угрозы. И поэтому нет никакой необходимости их вытеснять на обочину общественной жизни и тем более преследовать.

"Единственным критерием, по которому государство может отказывать мусульманским лидерам и общинам в легитимности, должна быть приверженность экстремистским идеям вооруженной борьбы с российским государством и отрицание его конституционного строя. Те же лидеры и общины, которые не занимаются распространением подобной идеологии и экстремистской деятельностью, должны быть партнерами государства – наряду с традиционными лидерами и структурами", — призывает Ярлыкапов.

"Переживающая глубокий кризис система духовных управлений мусульман больше не может быть единственной опорой государства и исключительным выразителем воли и чаяний мусульман страны. Для того чтобы конструктивно взаимодействовать с как можно большим числом мусульманских общин, нужно найти возможности интеграции в систему государственно-исламских отношений, не входящих в духовные управления джамаатов. Это не значит, что от системы духовных управлений необходимо отказываться. Они охватывают свою часть исламского поля страны, и этот потенциал нужно продолжать использовать. Вопрос лишь в том, чтобы привлекать к сотрудничеству другую, все более растущую часть исламского поля, долгое время остававшуюся за пределами партнерских взаимоотношений из-за отсутствия официального статуса", — считает он.

Дерадикализация молодежи и отказ от шариата

Одновременно государство должно "сосредоточиться на дерадикализации мусульманской молодежи". "Успеха в этом направлении можно добиться только комплексными мерами, которые не ограничиваются формальными мероприятиями, а касаются значимых для молодых людей сфер, в том числе – и социально-экономической", — считает Ярлыкапов.

Кроме того, эксперт считает важным восстанавливать "принципы светскости, которые в реалиях некоторых районов Северного Кавказа серьезно пошатнулись". "При решении некоторых вопросов, например земельных отношений, жители некоторых дагестанских сел обращаются к шариату. Но не потому, что они радикалы – а потому, что государство самоустранилось из этих сфер. Например, оно не решает проблему отгонного скотоводства. Поэтому и живут по шариату: есть большой запрос на социальную справедливость, люди находят ее в исламе", — констатировал эксперт на презентации своего доклада.

"Если мусульмане увидят, что светское право предлагает справедливое решение, например, земельных проблем, то они не будут пытаться применять шариатские нормы, тем более что до сих пор здесь нет сильных знатоков исламского права", — считает Ярлыкапов.

И все-таки в целом эксперт МГИМО в своем докладе приходит к обнадеживающему выводу. Российская мусульманская умма в целом избежала радикализации, считает он.

"Сирийский кризис… вызывает беспокойство среди суннитского большинства в России. Это выражается как ростом суннитской солидарности, не ведущей к активным действиям, так и присоединением к числу боевиков. Последнее необходимо иметь в виду, хотя и не стоит преувеличивать: даже самые смелые оценки количества присоединившихся к различным группировкам в Сирии российских граждан охватывают сотые доли процента всех мусульман страны", — отмечается в докладе "Российский ислам в контексте ситуации на Ближнем Востоке".


Источник: РИА «Новости»

Смерть Абу Ясира принесла Дагестану краткосрочный мир

Ахмет ЯРЛЫКАПОВ, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО:

- Если все правда, то правоохранительные органы провели одну из самых успешных операций за последнее время. Возможно, «Южная» бандгруппа была единственной полноценной боевой группой террористов, которая могла совершать серьезные операции на Северном Кавказе. Поэтому мы можем ожидать спада террористической активности в Дагестане, но совсем расслабляться нельзя, так как финансирование с Ближнего Востока не сокращается, и оно поступает не только «Южной». Так же в регионе остается достаточно людей, имеющих различный опыт террористических атак, которые могут возглавить «Южную».

Источник: Mk.ru

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.