Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Зачем США активизируют усилия по урегулированию нагорно-карабахского конфликта

kazantsevДиректор Аналитического центра Андрей Казанцев — о переориентации Армении на Таможенный союз и активизации политики США в карабахском вопросе.

9 сентября в Баку прибыл новый американский сопредседатель Минской группы ОБСЕ Джеймс Уорлик. В доставленном им сопроводительном письме от президента США Барака Обамы президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву была выражена «решительная и однозначная приверженность США достижению сторонами мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта», а также «поддержка возможностей прямого диалога с Арменией, времени и способностей сопредседателей для поиска выхода из нынешней безвыходной ситуации на переговорах». Обама подчеркнул, что назначение Уорлика — это сильный показатель однозначной и решительной приверженности США содействовать достижению мирного урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе. По мнению американского президента, «огромный дипломатический опыт Уорлика наряду с желанием правительства Азербайджана достичь прогресса в урегулировании придаст работе сопредседателей новый импульс». Обама отмечает: «Сопредседатели должны провести прямой диалог с Арменией, чтобы, наконец, найти выход из нынешнего положения в переговорах».

США, Франция и Россия являются сопредседателями Минской группы ОБСЕ, которая выполняет посредническую миссию в урегулировании карабахского конфликта. Долгое время Вашингтон был пассивен в карабахском вопросе. Для этого достаточно сравнить активность Медведева или, в меньшей степени, Саркози, которые реально пытались свести позиции конфликтующих сторон, с активностью американских лидеров. В особенности можно отметить работу Д. А. Медведева, который, будучи президентом России, проводил в качестве посредника встречи глав Армении и Азербайджана. Одна из причин пассивности США в карабахском вопросе заключается в том, что основные усилия американцев на Кавказе были сосредоточены на российско-грузинском конфликте. Однако в настоящее время наблюдается активизация политики Вашингтона на данном направлении.

Ниже я рассмотрю эту активизацию в контексте процессов, разворачивающихся в Армении. Последней пришлось отказаться от соглашений с ЕС в пользу членства в Таможенном союзе, так как она в связи с конфликтом в Карабахе стратегически привязана именно к России. Поэтому США и Западу в целом было бы желательно «разрулить» этот конфликт. Это откроет путь для усиления влияния и на Армению, и на Азербайджан (о последнем в контексте проблем на северном маршруте транспортировки американских грузов из Афганистана я упомяну в конце).

Как известно, В. В. Путин сделал расширение Таможенного союза и создание на его основе Евразийского союза одним из основных моментов программы своего третьего президентского срока. В последнее время у Таможенного союза появился ряд проблем. Это касается как расширения проекта (украинское руководство четко показало свое нежелание входить в него, а в Кыргызстане никак не могут утвердить «дорожную карту» включения страны в данную структуру), так и гармоничности отношений входящих в него стран (отношения с Беларусью складываются не очень гладко, как показывает кризис с «Уралкалием», а общий товарооборот в Таможенном союзе, согласно опубликованной недавно статистике, падает). Тем не менее, недавно Кремлю удалось совершить прорыв в плане развития Таможенного союза.

Серьезным прорывом в реализации геополитического проекта Путина стало заявление президента Армении о готовности его страны вступить в Таможенный союз, сделанное 3 сентября на встрече президентов Армении и России. Это решение было достаточно неожиданным, так как Армения долгое время готовилась к подписанию соглашений с ЕС (последние включают политическую часть, Ассоциативное соглашение, а также экономическую часть, Соглашение о создании глубокой и всеобъемлющей зоны свободной торговли (DCFTA)). Этот комплекс соглашений рассматривается на постсоветском пространстве как альтернатива членству в Таможенном союзе. Серия конфликтов, развернувшаяся в последнее время вокруг членства Украины и, в существенно меньшей степени, Молдовы, в указанных соглашениях, указывает на серьезное противостояние России и структур ЕС. Оно заключается в том, будут ли постсоветские страны развиваться по линии реинтеграции с Россией, или они будут все активнее вовлекаться в так называемую «евросферу».

При этом позиции и Брюсселя и Москвы пока достаточно жесткие: одно полностью исключает другое. Официальные представители Армении неоднократно заявляли, что их страна заинтересована, в первую очередь, в военно-стратегическом сотрудничестве с Россией в рамках ОДКБ. В то же время так как Армения территориально оторвана от России и уже лишилась большей части экономических льгот (вроде поставок топлива по субсидированным ценам), высказывались соображения о предпочтительности экономической ассоциации с ЕС.

Тем не менее, уже перед саммитом лидеров России и Армении ряд экспертов, в частности, директор Института Кавказа Александр Искандарян, озвучили информацию о предстоящем решительном повороте Еревана в сторону Москвы. Указанный политолог, в частности, сказал: «По итогам встречи президентов Армении и России в Москве Ереван может официально приостановить процесс парафирования Соглашения об ассоциации с ЕС, которое должно было произойти в ноябре текущего года на саммите Восточного партнерства в Вильнюсе." Он также указал, что больше года эксперты и государственные деятели в Армении неустанно заявляли о том, что процесс европейской интеграции Армении и сотрудничества с Таможенным союзом не противоречат друг другу. Политолог отметил, что изменение ситуации вызвано тем, что Россия потерпела определенные неудачи в вопросе продвижения своих интеграционных проектов на украинском и молдавском направлениях, а также столкнулась с проблемами в Беларуси — и поэтому усилила давление на Ереван. Армения зависима от российской поддержки в рамках ОДКБ, без этого она не сможет поддерживать баланс сил с Азербайджаном и дружественной ему Турцией.

Можно отметить, что достаточно серьезным аргументом в переговорах Москвы и Еревана стали очередные соглашения России и Азербайджана о продаже оружия, а также демонстративный визит Путина после избрания на третий срок в Баку раньше, чем в Ереван. Стоит отметить, что сейчас азербайджанская экономика (в основном, за счет «нефтедолларов») составляет до 2/3 всей экономики Южного Кавказа. Баку проводит амбициозную программу перевооружения, в том числе, и в рамках сотрудничества с Россией. Последний контракт подписан почти на 1 млрд долларов. Между тем, Москва — отнюдь не основной поставщик оружия Баку. К этому надо добавить традиционное партнерство Азербайджана и Турции. Все попытки наладить партнерство Еревана и Анкары в рамках политики «нулевых проблем с соседями» турецкого пермьер-министра провалились, прежде всего, из-за карабахской проблемы. Разумеется, без поддержки России поддерживать стратегический баланс сразу с Баку и Анкарой Ереван не в состоянии.

В дополнение к потенциальному «кнуту» в виде отказа от военной поддержки Россия могла предложить Армении и «пряник» в виде ряда экономических проектов. «Росатом» и армянские структуры договорились о продлении эксплуатации действующего энергоблока армянской АЭС на 10 лет — до 2026 года. ОАО «РЖД» планирует вложить около 15 млрд рублей в развитие армянской железнодорожной сети.

Некоторые политологи, анализируя причины резкой переориентации Еревана, отмечают, что для Армении подписание соглашений с ЕС также могло означать отказ от официальной поддержки независимости Карабаха от Азербайджана. Действительно, основным принципом вступления в Еврозону является признание территориальной целостности других стран. Здесь, правда, следует отметить, что пока речи о вступлении в ЕС не было, а в соглашении об ассоциации этот принцип не столь четко проведен.

Вслед за старшим научным сотрудником по Кавказу Фонда Карнеги Томом де Ваалом я бы отметил также, что ЕС сам не дал Еревану возможности для маневра. Брюссель пригласил Армению присоединиться к Ассоциативному соглашению и к Соглашению о создании глубокой и всеобъемлющей зоны свободной торговли с ЕС, четко указав, что это исключает возможность для Еревана примкнуть одновременно к Таможенному союзу — в первую очередь из-за разницы тарифов. Здесь сказывается жесткость позиций и Москвы, и Брюсселя, которые не согласны «перекрещивать» зоны Таможенного союза и соглашений с ЕС.

Между тем, Армения как классическая постсоветская страна с многовекторной политикой была заинтересована в сохранении сотрудничества и с ЕС, и с Таможенным союзом. Даже после заявления о предстоящем вступлении в Таможенный союз Саргсян подчеркнул, что решение вступить в ТС не означает отказа от сотрудничества с ЕС. По его мнению, политическая часть Соглашения об ассоциации все еще может быть согласована на предстоящем саммите в Вильнюсе, хотя экономическая составляющая проекта в настоящее время обречена.

Сходные попытки смягчить ситуацию сделали и другие представители армянского руководства. Секретарь Совбеза Армении Артур Багдасарян заявил, что ЕС знал заранее о подходах Армении по вступлению в ТС. Руководитель администрации президента Армении Виген Саркисян заявил в интервью радио «Свобода», что решение Еревана о вступлении в Таможенный союз также не означает приостановления или прекращения политического диалога с Евросоюзом.

Однако все надежды армянского руководства сесть на два стула сразу не оправдались. В ЕС решение Саргсяна вызвало растерянность. В распространенном 4 сентября заявлении министров иностранных дел семи стран-членов ЕС — государств Прибалтики и Скандинавии — прямо и жестко говорилось о давлении, которое оказывает Россия на Армению и другие страны-участницы «Восточного партнерства».

6 сентября в интервью армянской службе радио «Свобода» Питер Стано (пресс-секретарь Штефана Фюле, комиссара ЕС по расширению) сообщил о том, что Евросоюз не намерен парафировать соглашения об ассоциации и о создании зоны свободной торговли с Арменией. Заблокированы будут как экономическая, так и политическая часть соглашения, следовательно, ЕС не пойдет на компромисс, предложенный Саргсяном. Можно также предположить, что усилится противостояние России и ЕС, а также и в целом России и Запада на постсоветском пространстве. В этой ситуации разрешение кризиса в Карабахе могло бы принести и США и ЕС много дополнительных очков в плане ослабления стратегической связки Армении и России.

Если у Саргсяна не будет аргументов, связанных с необходимостью партнерства с Россией для поддержания противостояния с Баку в карабахском вопросе, то желание Еревана войти в Таможенный союз может быстро исчезнуть. Стоит в этой связи отметить, что уже сейчас в Армении достаточно широкое распространение получили протестные настроения и соответствующие акции. Некоторые эксперты, например, руководитель отдела политических исследований Института Кавказа Сергей Минасян, полагают, что акции протеста против вступления Армении в Таможенный союз возможны не только со стороны прозападных сил, но и широких слоев армянской общественности. Даже некоторые из политиков, поддерживающих вхождение в Таможенный союз (например, председатель Социал-демократической партии «Гнчакян» Людмила Саргсян), выражают возмущение стилем решения президента Армении, который «переиграл» ситуацию совершенно неожиданно.

Следует отметить, что возможное усиление прозападного вектора в Армении — это лишь побочный приз, который Запад может получить в случае разрешения конфликта в Карабахе. Этот выигрыш важен скорее для ЕС, чем для США. Основной выигрыш для Вашингтона может появиться в вопросе, который для Обамы является приоритетным — афганско-центральноазиатском. В настоящее время ухудшаются отношения США с Россией, что делает не столь уж привлекательным Северный маршрут транспортировки грузов из Афганистана (Центральная Азия — Россия — Европа). Не секрет, что этот маршрут был для США важен в контексте политики «перезагрузки» отношений с Москвой, которая переживает серьезный кризис на многих направлениях.

В частности, в Центральной Азии ухудшение отношений проявилось в решении руководства Кыргызстана закрыть американскую транзитную базу «Манас» — как считают многие и на Западе, и в Кыргызстане, под очень серьезным прямым давлением России. Здесь опять интересы Запада столкнулись с расширением Таможенного союза. Одной из альтернатив северному маршруту может стать путь по Каспию (западное ответвление Северного маршрута). Этот путь проходит через Азербайджан. Соответственно, в случае успешного разрешения карабахской проблемы данный путь будет намного легче использовать.

Итак, решение карабахского вопроса оказывается и для США, и Запада в целом достаточно выгодным предприятием. Вопрос заключается только в том, как это вообще возможно сделать путем мирных переговоров при наличии диаметрально противоположных позиций Баку и Еревана по статусу Карабаха (это часть Азербайджана согласно позиции руководства этой страны или это независимое государство согласно позиции Еревана). В связи с этим Кремлю вряд ли стоит пока опасаться каких-то серьезных реальных последствий активизации карабахской политики Вашингтона.

Источник: Портал МГИМО
http://www.mgimo.ru/news/experts/document241389.phtml

Знание — вчера, сегодня, завтра

lukinКризис российского образования и права интеллектуального меньшинства.

Сегодня вряд ли кто-то станет спорить с тем, что образование в России находится в глубоком кризисе. С этим, кажется, соглашается даже само Министерство образования, иначе зачем бы оно инициировало все новые и новые реформы. Кризис этот сказывается прежде всего на качестве знаний выпускников учебных заведений всех уровней. Речь, конечно, идет о среднем выпускнике: в любой системе всегда можно найти талантливые исключения, но именно середняк свидетельствует об уровне работы системы в целом.

Как преподаватель с довольно длительным стажем могу ответственно заявить: нынешний средний выпускник школы по объему знаний по крайней мере в знакомой мне гуманитарной области на голову ниже выпускников советских школ. Порой удивляешься, чего только могут не знать абитуриенты вузов, желающие изучать историю, политику или международные отношения.

Недостатком гуманитарной программы советской школы была ее крайняя идеологизированность. Выпускник российской школы свободен от идеологии, но он свободен и от знаний. Различие примерно таково: любой выпускник советской школы знал, например, что Лев Троцкий — «левый уклонист», а Ленин называл его «иудушкой». Нынешний выпускник скорее всего вообще не будет знать, кто такой Троцкий, да и не будет хотеть это знать (если, конечно, вопроса об этом не будет в ЕГЭ).

В российских вузах знаний прибавляется мало. В большинстве из них любой экзамен имеет свою таксу, поэтому готовиться к нему необязательно, а курсовые и дипломы переписываются из Интернета. Такая ситуация существует повсеместно, за исключением, возможно, нескольких известных столичных вузов. Об этом знают все, но никаких мер не принимается. Примерно то же самое происходит и с диссертациями. Если в системе РАН еще существует какой-то контроль (там пока плагиаторов обнаружено не было), то в вузах значительная часть диссертаций переписывается из ранее опубликованных работ, причем часто это делает не сам «автор», а нанятые им за деньги «специалисты». Кампания по проверке диссертаций, очевидно, была остановлена именно потому, что масштаб плагиата огромен и затрагивает весьма влиятельных лиц. Диссертационные советы работают формально, обычно тексты диссертаций никто не читает, отзывы пишет сам диссертант, а так называемый автор просто «подмахивает» их. Ученые звания девальвировались, превратились в некий престижный атрибут типа медали, который желают иметь все, в том числе и люди малограмотные. И решить их вопрос, особенно если они небедны, не представляет никаких затруднений.

Способствует этой девальвации в вузах и существующий критерий оценки их деятельности по количеству докторов и кандидатов наук среди преподавателей, который ведет к стряпанию диссертаций, а также к абсурдной ситуации, когда вуз перед отчетом вынужден временно уволить за штат «неостепененных» преподавателей (среди которых много преподавателей иностранного языка). Между тем в лучших вузах мира, например в Оксфорде и Кембридже, работает большое количество профессоров без ученой степени, и это им никак не мешает.

Причины кризиса

Причин нынешнего состояния несколько. Во-первых, исчезла необходимость получать знания, так как отсутствуют материальные стимулы к их приобретению. Переход к новым социальным отношениям в стране сопровождался общим снижением престижности знаний. Этому во многом способствовала государственная политика. Возьму пример из собственной семьи. В советское время мой отец почти 20 лет работал в НИИ, где дослужился до заведующего сектором, стал доктором наук и профессором. К началу 80-х годов он получал около 600 руб. в месяц. В то время средняя зарплата в стране составляла рублей 150, то есть его доход в четыре раза превосходил средний. Выпускник вуза, поступавший на работу преподавателем или младшим научным сотрудником, сразу получал рублей 120, то есть около 80% среднего заработка. Сегодня средняя зарплата в Москве, по официальным данным, — около 45 тыс. руб. в месяц. Зарплата профессора, доктора наук в вузе — тысяч 30–40 (а в провинции — в два-три раза меньше). Это означает, что оценка работы преподавателей и научных работников относительно снизилась в 4–5 раз. На 600 руб. в советское время можно было нормально жить и содержать семью. На 30–40 тыс. сегодня трудно выжить даже одному, а на 15–20 тыс., которые предлагаются молодому выпускнику, вообще нельзя существовать. И это притом что даже дворникам и водителям транспорта, не говоря уже о «менеджерах прилавка», платят больше. Спрашивается, зачем получать знания и работать преподавателем. Другое дело — чиновник или бизнесмен. Но тут много знаний не нужно, требуется лишь «корочка».

Другое следствие материальной недооценки труда преподавателя — значительное снижение качества преподавания и научной работы. Преподаватель, получающий в два раза меньше средней зарплаты, вынужден либо заниматься параллельно другой работой, либо читать лекции сразу в нескольких вузах. В результате он не успевает готовиться к занятиям, берет на проверку множество курсовых и дипломных работ, но не успевает их читать. Возникла порочная система взаимопонимания между преподавателями и студентами — преподаватель как бы преподает, но ничему не учит, а студент как бы учится, но не получает знаний. Эта система поощряет безделье и тех и других, а также коррупцию, процветающую в вузах, как, впрочем, и повсюду.

Студенты двух престижных вузов Москвы рассказывали мне, как для того, чтобы узнать, читают ли их курсовые работы, вставляли в их текст одно-два никак не связанных с ним неприличных слова. Так делал весь курс или поток, но не было ни одного случая их обнаружения преподавателем.

Люди моего поколения помнят, как писались дипломы: работа шла по плану, начиналась в самом начале последнего года обучения, рассматривалась по главам, преподаватель подробно читал каждую из них, давал советы, рекомендовал литературу, требовал внесения изменений. Сегодня такие работы чаще всего сдают на проверку за неделю или даже за день до защиты одновременно с «проектом» отзыва, а преподаватель подписывает и то, и другое не глядя.

Во-вторых, неплохая советская система образования была разрушена сверху по чисто идеологическим причинам. После распада СССР все сменявшие друг друга руководители российского образования были едины в одном: система образования в «цивилизованных» странах Запада гораздо лучше, современнее, и российскую систему надо строить на западных основах.

При этом не принималось во внимание несколько важных моментов. Во-первых, качество советского образования было высоким. Это признавали как советские граждане, так и зарубежные вузы. Как показывают многочисленные исследования и опросы (в частности, проводимые на Западе среди советских эмигрантов), система образования в наименьшей степени, по сравнению с другими факторами (материальное снабжение, бюрократизация, коррупция), служила причиной для недовольства населения, большая часть которого была им довольна. Что касается отношения за рубежом, я знаю по себе и многим знакомым, что выпускники советских вузов («специалисты») принимались в европейские университеты сразу на программы аспирантуры. Российских же «специалистов» берут уже только в магистратуру.

Эту тенденцию подтверждают все основные мировые рейтинги, в которых место российских вузов неуклонно идет вниз. В рейтингах лучших вузов присутствуют только МГУ и СПбГУ, да и то далеко от первых мест. При этом Россия — среди мировых лидеров по количеству вузов (их у нас более 1000, а с филиалами — более 3 тыс.).
Зачем же было тратить столько сил и средств на реформирование, а по сути ломку того, что неплохо работало? Ведь достаточно было просто убрать из советской модели идеологию, и все пошло бы нормально. «Если вещь не сломана, не чини ее», — говорят прагматичные американцы. Конечно, они бы изменили свое мнение, если бы на «починку» выделялись огромные средства, а сторонники хорошо служившей вещи считались ретроградами.

Во-вторых, за рубежом, даже внутри Европы, существуют самые различные системы образования. Взятая за основу в России система «4+2» — бакалавр (четыре года) — магистр (два года), затем аспирант, вовсе не общепринята, она характерна в основном для англо-саксонского мира, да и то не повсеместно (например, в Оксфорде бакалавры учатся три года, а магистры-либо один, либо два). То есть подгонять все под единый стандарт, руша устоявшиеся традиции, было вовсе не обязательно.
В-третьих, советская система высшего образования стала результатом частичного восстановления царской, которая была во многом взята из Европы, прежде всего из Германии.

В-четвертых, идея о том, что высшее образование должно быть платным, является совершенно неевропейской. В большинстве крупных стран ЕС (в отличие, например, от США) государственное высшее образование бесплатно, в других взимается символическая плата.

Все это показывает, что настоящей целью многочисленных реформ образования в России была не его европеизация, а освобождение государственного бюджета от излишней нагрузки. В итоге мы получили образование, дешевое для государства. И результат вполне соответствует затратам: мы не смогли выстроить систему конкурентоспособного образования, которая бы взяла все лучшее из богатых отечественных традиций и одновременно учитывала бы сильные стороны зарубежного опыта, как это сделали, например, в Китае, Южной Корее, Сингапуре и некоторых других азиатских государствах, авторитет вузов которых в мире неуклонно растет.

В сегодняшнем мире авторитет мировых университетов зависит прежде всего от научной работы. С этой точки зрения крайне деструктивным выглядят требования из соображений экономии постоянно увеличивать аудиторную нагрузку преподавателей и количество студентов на одного преподавателя. Аудиторная нагрузка в России и так одна из самых больших в мире, и у преподавателей просто нет времени на научную работу. Увеличение же количества студентов на одного преподавателя ведет к снижению качества преподавания по самым трудным предметам, особенно по иностранным языкам, без знания которых никакие международные достижения невозможны. Кстати, в Оксфорде и Кембридже существует система «тьюториалов»: семинары преподаватель проводит с одним (!) студентом. Не это ли дает качество?

Не менее неразумным был и переход к новой оценке научной работы преподавателей по количеству цитирований. Во-первых, существующие индексы включают только статьи в научных журналах, не учитывая монографий, глав в книгах, докладов на научных конференциях и т. п.Во-вторых, новые критерии крайне непатриотичны, так как публикации в иностранных журналах почему-то ценятся выше, чем в российских. В результате научное сообщество, вместо того чтобы повышать качество российских журналов так, чтобы они приобрели известность за рубежом, старается печататься в иностранных. Кстати, единственный котирующийся за границей российский журнал по международным отношениям «Россия в глобальной политике», выходящий на русском и английском языках, вообще не включен в Российский индекс научного цитирования (РИНЦ), зато там есть такие издания, которые вряд ли кто-то видел. Я уж не говорю о том, что статью по российской истории в западном журнале опубликовать гораздо труднее, чем по американской, а по внешней политике России — можно только в том случае, если она будет отражать точку зрения «заказчика». Так на что же нас ориентируют международные критерии? Бездумное копирование порой неверно понятых зарубежных образцов в сочетании с желанием перевалить расходы с государства на студентов привело к плачевным результатам.

Зачем нужно образование?

За перечисленными проблемами и ошибками стоят и более глубокие причины, которые характерны не только для России. Фундаментальная причина обесценивания образования в современном мире — прикладное понимание его цели.

В течение большей части истории человечества приобретение знаний считалось основной целью человека и общества. Аристотель считал, что стремление к знанию — свойство человеческой природы. «Все люди от природы стремятся к знанию», — писал он. Христианство, взявшее многое из идей древнегреческого философа, рассматривало стремление человека к творчеству как проявление его богоподобия (то есть подобия сотворившего мир бога). «Основное назначение души — в познании необозримых по своему числу истин, источником которых является бог», — писал один из основателей западного богословия Аврелий Августин.

Благодаря христианским догматам о творении и боговоплощении познание тварного, посюстороннего мира стало рассматриваться как составная часть богопознания. Вся западноевропейская наука выросла из развивавшейся средневековыми богословами «теории двойственности истины», которая разделила задачи и методы познания природы и божественной реальности. Именно на этой основе возникли основные естественно-научные теории Нового времени: Ньютона, Галилея, Декарта (большинство авторов, которые были не только учеными, но и богословами). Яркое свидетельство этому — слова Галилея: «Священное Писание и природные явления одинаково исходят от Божьего Слова… Бог познаваем… через дела Его, совершенные в Природе, и через учение, открытое в Слове Его».

Таким образом, долгие столетия приобретение знаний рассматривалось как цель или по крайней мере одна из основных целей человеческой жизни. В период Просвещения, когда религиозное обоснование необходимости познания мира отошло на второй план, возникли идеи самоценности научного знания. Просвещенный человек должен был быть образованным просто потому, что таков идеал, жизнь без знаний бессмысленна и низка. Однако благодаря широкому распространению различных теорий идеального общества идеи научного и общественного прогресса были объединены. Доминирующей стала мысль о том, что научный прогресс приведет к увеличению количества материальных благ, которые, будучи справедливо распределены, создадут основу нового, совершенного общественного устройства. Наука и образование стали рассматриваться в прикладном плане, не как цель человеческой жизни, но как средство для достижения материального благосостояния и совершенного общественного устройства.

В этой тенденции скрывалась опасность. Если наука нужна для определенных целей, а некоторые ее отрасли к этим целям не приводят, то общество получает право отказаться от них как от ненужных. Создается основание для ограничения творческой познавательной активности.

В современном мире участие все большего числа людей в политической жизни и создание после Второй мировой войны «общества всеобщего благоденствия» привели к развитию узкоматериалистического понимания цели существования государства и общества. Задачей государства сегодня повсеместно считается обеспечение экономического роста с целью повышения уровня жизни населения. Между государством и обществом сложилась жесткая взаимосвязь — от правительства, избираемого массами, эти массы требуют прежде всего материальных благ, и правительство обещает их все больше и больше. А доминирующие элиты навязывают соответствующий жизненный идеал через СМИ, рекламу и т. п., что ведет к росту материальных аппетитов населения.

В результате нужным оказывается лишь то знание, которое этот идеал обеспечивает, а ненужное отсекается. Соответственно учиться надо лишь для того, чтобы найти хорошую работу на рынке труда, много получать и хорошо жить, и только тому, что может пригодиться на практике. Наука же нужна только та, что непосредственно обеспечивает материальный прогресс. В 80-90-е годы XX века европейское общество было, например, захвачено борьбой с «элитизмом». В Англии, где я тогда жил, всерьез обсуждались вопросы: зачем нужно учить в школах математику, если в жизни человеку редко нужно считать более, чем до 100; зачем нужна классическая музыка, если ее мало кто любит; зачем иностранным туристам нужно показывать старые замки, если молодежь любит только современные клубы.

Конечно, в Европе этой тенденции пока еще с большим или меньшим успехом противостоят многолетние традиции. В современной же России традиции советского и досоветского образования и культуры новые, а старые прагматичные элиты решили отбросить за ненадобностью. Послушайте руководителей наших образования и науки, и вы услышите, что учиться надо для того, чтобы получить работу, а наука нужна, чтобы обеспечить экономический рост. Даже российские ученые, отбивая нападки политиков, оправдываются теми же аргументами. Они говорят, что без фундаментальной науки не может быть прикладной, поэтому она тоже нужна для экономического развития и ей тоже надо обучать в вузах. Этот аргумент сам по себе, конечно, верен. Правда, не совсем понятно, почему наше правительство считает, что символом национальной гордости может быть лишь совершенно непрактичный в экономическом отношении спорт, но не гораздо более полезные научные достижения или знаменитые университеты мирового уровня.

Стремящиеся к познанию

Для обоснования необходимости фундаментальных наук и образования можно предложить подход, покоящийся на других основаниях. Конечно, было бы неплохо возродить идею о том, что в познании, а не в сытной еде и огромной квартире состоит цель существования общества и что нужно придерживаться принципа «есть, чтобы знать», а не «знать, чтобы есть». Но в современном мире это вряд ли возможно. Поэтому есть смысл воспользоваться теорией демократии, защищающей права меньшинств. Те, кто утверждает, что наука и образование нужны исключительно для того, чтобы государство могло обеспечить растущие материальные потребности населения, подразумевают, что таково желание всего общества. Но если в демократическом обществе существует значительное меньшинство, стремящееся к чему-то другому, например, к познавательной деятельности как к цели, то его интересы необходимо учитывать.

Таким образом, часть национального богатства и часть бюджета должны затрачиваться на обеспечение интересов и этого меньшинства. Финансирование науки превращается из благодеяния государства (вы хотите там изучать Древний Египет. Бог с вами, может, мы вам и дадим немного денег, когда будут лишние) в обязанность власти. И не власти решать, как эти средства будут распределяться с точки зрения некоей «эффективности», как она ее понимает. Делать это должно само самоорганизовавшееся интеллектуальное меньшинство через свои общественные организации.

Если занять такую позицию, то и споры относительно разрушаемой ныне Российской академии наук пойдут совершенно по-другому. Возможно, не выпрашивать деньги, аргументируя свою нужность, а требовать законной доли. Между прочим, так работают наука и образование на Западе. Например, Оксфордский университет финансируется государством, но представляю себе, какой возникнет скандал, если не сами профессора через выборное руководство университета, а какие-то министры начнут оценивать эффективность его научной работы и грозить заморозить финансирование или расформировать.

Могут сказать, что в нынешней обстановке эти предложения крайне нереалистичны. Но исторически права любого меньшинства в любой стране начинали уважать только после долгой борьбы. Интеллектуальное меньшинство в России должно самоорганизоваться и научиться активно лоббировать и отстаивать свои интересы. Для этого нужно действительно изменить РАН и другие профессиональные структуры, превратив их в динамичные современные организации, и, возможно, создать другие влиятельные объединения ученых и преподавателей. При этом можно опираться на рост настроений, направленных против бездумного копирования чьих-либо образцов и за уважение к соблюдению демократических процедур. Работа эта долгая и трудная, но на кону судьба российских образования и науки, без которых и сама Россия вряд ли сможет существовать.

Предложение России дало Обаме поле для маневра

mizinС предложением России о постановке сирийского химического оружия под международный контроль согласились не только в Дамаске, но и в Вашингтоне, хотя последние недели Барак Обама угрожал режиму Башара Асада военным вмешательством. На фоне отказа Обамы встретиться с Путиным в Москве, который многими аналитиками был назван началом новой «холодной войны», этот шаг Вашингтона кажется неожиданным. Каковы же на самом деле отношения США и России и есть ли все же у крупнейших мировых игроков поле для сотрудничества? Об этом «Газета.Ru» поговорила с заместителем директора Института международных исследований МГИМО Виктором Мизиным.

— Стало ли предложение России передать сирийское химического оружие под международный контроль своего рода спасением для президента Барака Обамы, учитывая сложившуюся внутриполитическую ситуацию в США?

— Это действительно улучшает положение Обамы, который оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, ни конгресс, ни тем более общественное мнение (а по разным опросам, до 70% американцев против военной операции в Сирии) его не поддержат.

С другой стороны, он не может отрабатывать назад, потому что он уже заангажировался в пользу какой-то силовой акции, чтобы наказать режим Асада за применение химоружия.

Но я не думаю, что Москва это сделала для того, чтобы ему как-то помочь или протянуть руку и как-то улучшить двусторонние отношения. Это, что называется, было сделано по зову сердца. И этот шаг реально укрепил политико-дипломатический престиж России в мире. Эту инициативу поддержал не только режим Асада, но и практически большинство западных стран, и уж тем более страны третьего мира, кроме разве что различных монархий Персидского залива, которые активно поддерживают оппозицию.

Тем не менее еще не ясно, как эта инициатива будет претворяться в жизнь на практике. Это сложно и технически, и политически. В Сирии идет гражданская война. Да и Россия уже сейчас обставляет свою же инициативу определенными условиями, а именно отказом всех сторон от применения силы. Обама на этот шаг никак не может пойти, это противоречит всей американской политической философии и практике. Кроме того, это поставило бы его в положение откровенно слабого политика, который дает какие-то обязательства. К тому же Обаму начали бы критиковать из правого лагеря.

Предложение России дало ему какой-то временной промежуток, какое-то поле для маневра, хотя бы с точки зрения времени,

тем более что голосование в конгрессе отложено. Но я не думаю, что это серьезно облегчило положение президента США, потому что рано или поздно какое-то решение ему придется принимать. И, конечно, очень интересно, как завтра пройдет встреча господина Лаврова с госсекретарем Керри, в каком ключе все решится. Но мне кажется, что, несмотря на обострение и всю риторику последних дней, Москва и Вашингтон не заинтересованы в дальнейшем усилении напряженности в двусторонних отношениях и будут тут искать какие-то прагматические подходы. Если они, конечно, возможны, потому что уже и в риторике стороны зашли достаточно далеко.

— В конце 90-х годов произошло серьезное обострение российско-американских отношений. Однако через пару лет, сразу же после терактов 11 сентября 2001 года, Владимир Путин был первым, кто позвонил Джорджу Бушу-младшему и предложил всяческую помощь. Не повторяется ли эта история?

— Думаю, нет. И до того были обострения в отношениях между Борисом Ельциным и Биллом Клинтоном, хотя сейчас Россию обвиняют в том, что она полностью была подмята американцами, делала то, что американцы хотели. Сейчас отказ Обамы от саммита в Москве больше нас отбрасывает в ситуацию если не «холодной войны», то по крайней мере очень большой напряженности, потому что последний раз такой отказ имел место при Никите Хрущеве. Но даже в годы незабвенного Леонида Ильича Брежнева, сейчас любимого политика многих россиян, при том, что была острая идеологическая конфронтация и два мира противостояли друг другу, в целом отношение к США, даже в элите, даже в аппарате ЦК КПСС было гораздо более позитивным.

Сейчас у нас антиамериканизм превалирует во всем обществе, причем во всех его слоях. Это если не официальная политика, то некий настрой, который уже стал политической корректностью.

Причем, подчеркиваю, не только среди элит, но и среди простых граждан. Достаточно выйти в блогосферу и посмотреть, как там комментируются все действия США, которые обвиняют чуть ли не в том, что гречка дорожает. Поэтому нельзя сравнивать нынешнюю ситуацию с положением перед катастрофой 2001 года.

За последние два или полтора года ситуация в двусторонних отношениях по разным причинам перешла какую-то грань. И дело тут не в каких-то личностных моментах, а в объективных причинах. Видение российской и американской элитами основных проблем, мировоззрение в целом, подход к тому, что такое демократия, нужна ли она, — диаметрально противоположно. И это сказывается и в отношении к тому, как строить социально-экономическую жизнь внутри государства: вспомним дело Магнитского, закон Димы Яковлева.

Это сказывается и в подходе к основным ключевым международным проблемам, что видно по голосованию в Совете Безопасности ООН, который опять оказался расколот, как в годы «холодной войны».

Опять Россия вместе с Китаем, как будто это начало 50-х годов, противостоят Западу по очень и очень многим вопросам.

И формируются, по крайней мере неформально, какие-то группировки, в отличие от того, что было в начале 90-х годов или даже в конце 80-х, когда Россия выступала вместе с Западом. Обама пытается выстраивать очень модное сейчас трансокеанское, атлантическо-тихоокеанское партнерство. А Россия развивает или пытается, по крайней мере, развивать пресловутый евразийский вектор своей внешней политики. И эта линия руководства пользуется определенным пониманием, если не сказать поддержкой, в российском обществе.

— Но, если судить по текущей ситуации, получается, что Россия все еще нужна Америке?

— Сейчас в российской элите очень обижаются на то, что Россия перестала быть центральной темой для Америки, где все больше говорят, что Китай — это главный, по крайней мере, экономический оппонент. Но Россия очень важна инструментально. Очень модно среди наших конспирологов говорить, что Соединенные Штаты хотят внезапно напасть на нас с помощью каких-то сверхточных обычных вооружений, прикрываясь новой системой ПРО, отнять у нас наши природные ресурсы, поделить.

США на самом деле этого не хотят. Им нужна стабильная Россия, как минимум как противовес растущей мощи Китая, если не как союзник, то как страна с нейтральной позицией.

Больше всего в Вашингтоне боятся появления нового блока. Есть опасения, не создает ли Россия под прикрытием евразийского лозунга какое-то новое подобие Советского Союза. Хотя все официальные американские деятели это отрицают и говорят, что относятся к этому если не позитивно, то нейтрально, если это не будет связано с некими силовыми моментами, принуждением, силовым доминированием России.

Худо-бедно, иногда для галочки, но наши страны сотрудничают, и в решении важнейших проблем. Я уже не говорю про контроль над вооружениями. Мне, к слову, очень жаль, что Россия потеряла здесь пальму первенства, потому что мы всегда выступали за разоружение под строгим международным контролем. А сейчас Обама перехватил у нас лозунг безъядерного мира, но это не означает, что мы должны ликвидировать свое ядерное оружие. Мы сотрудничаем в вопросах нераспространения оружия массового уничтожения. Программа Нанна — Лугара (программа 1991 года по уничтожению ядерного, химического и других видов ОМП. — «Газета. Ru») успешно завершена, и сенатор Ричард Лугар даже говорил, что можно ее распространить на третьи страны. Сейчас мы видим пример с Сирией, когда Россия практически взяла идею, которая ранее высказывалась западниками — Лугар это предлагал, потом Джон Керри.

Мы очень вовремя перехватили этот лозунг, и сейчас все это называют российской инициативой.

В конце концов мы можем сотрудничать в борьбе с организованной преступностью, с международным терроризмом, в борьбе с наркотрафиком.

— Какое место тогда занимает Россия на международной арене?

— Так получилось, что Россия очень стремится в последние годы, не обладая советским экономическим потенциалом, занять политическое место СССР. Объективно говоря, можно согласиться с российским руководством, что ни одну крупную мировую политическую проблему без Москвы сейчас решать нельзя. Она действительно ведущий мировой игрок. И я даже вряд ли соглашусь с теми, кто пишет, что Россия — это региональная держава. Потому что ее интересы выходят за рамки даже евразийского региона: на Ближнем Востоке невозможно решать проблемы, теперь уже и в Африке, и в Латинской Америке. И американцы это понимают, как бы им ни было по многим моментам некомфортно говорить с нынешним российским руководством. Американцы не собираются полностью бросать Россию. И поэтому Обама откровенно заявил в Петербурге, что Россию он со счетов не списывает. Это не центральный, но очень важный партнер. Любой американский официальный деятель скажет, что они заинтересованы в хороших отношениях с Россией по всему этому кругу проблем. Да и в отличие от Западной Европы, если путешествовать и разговаривать с простыми американцами, то отношение к России у них неплохое. Оно гораздо позитивнее, чем отношение россиян к США.

Фарида РУСТАМОВА

Источник: «Газета.Ru»

Югославия, Ирак, Ливия, Сирия. Теперь Карабах?

kazantsevБолее 25 лет назад начался конфликт в Нагорном Карабахе. Было достигнуто перемирие, однако причина конфликта не устранена. Ситуация усугубляется тем, что в нем замешаны не только Армения и Азербайджан, но и другие влиятельные в регионе государства, каждое из которых преследует свои цели. США решили помочь в разрешении нагорно-карабахского конфликта.

Штаты хотят помочь разрешить конфликт

Азербайджан и Армения конфликтуют из-за Нагорного Карабаха с февраля 1988 года. Именно тогда Нагорно-Карабахскаяавтономная область решила выйти из Азербайджанской ССР. А уже в сентябре 1991 г. в центре НКАО Степанакерте была создана Нагорно-Карабахская республика (НКР). Баку этот факт счел незаконным, упразднив автономию Карабаха, существовавшую в советские годы.

Вслед за этим начался вооруженный конфликт, который длился до мая 1994 г., когда стороны подписали соглашение о перемирии. Это привело к потере контроля над Нагорным Карабахом со стороны Азербайджана и — частично или полностью — семью прилегающими к нему районами.

С того времени ведутся переговоры о мирном урегулировании конфликта. Азербайджан стремится сохранить свою территориальную целостность, а Армения защищает интересы Нагорного Карабаха. Однако, помимо этих стран, в конфликте принимают участие и другие, более могущественные силы, основными из которых являются Россия и Соединенные Штаты. У этих игроков диаметрально противоположные взгляды на решение данного конфликта.

Барак Обама считает, что сейчас наиболее благоприятное время для установления мира в регионе «в рамках компромисса, который был достигнут в ходе переговоров». Такой посыл был передан президенту Азербайджана Алиеву новым сопредседателем Минской группы по Нагорному Карабаху от США Джеймсом Уорликом. Тот находится в Баку с ознакомительным визитом.

Обама подчеркнул, что «поддерживает Джеймса Уорлика». «Его недавнее назначение — это сильный показатель однозначной и решительной приверженности США содействовать достижению мирного урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе», — отмечает президент США. Он также уверен, что «огромный дипломатический опыт Уорлика наряду с желанием правительства Азербайджана достичь прогресса в урегулировании придаст работе сопредседателей новый импульс».

«Сопредседатели должны провести прямой диалог с Арменией, чтобы, наконец, найти выход из нынешнего положения в переговорах», — говорится в послании американского президента. Отметим, что США вместе с Францией и Россией являются сопредседателем Минской группы ОБСЕ, которая выполняет посредническую миссию в урегулировании данного конфликта.

Мнения экспертов о письме Обамы

Политолог Расим Мусабеков, депутат Милли Меджлиса Азербайджана, и Андрей Казанцев, директор центра Института международных исследований МГИМО, увидели две основные причины таких решительных слов Обамы по поводу урегулирования нагорно-карабахскогоконфликта.

Мусабеков считает, что таким образом Штаты дают понять, что планируют перехватить у России инициативу в переговорном процессе. «Больше двух лет переговорный процесс буксует, практически не ведется. Такое положение вещей вызывает в США озабоченность, американские чиновники неоднократно об этом говорили, Штаты на нас по этому поводу даже „сердиты“. Это понятно, ведь пять последних лет в этом процессе главную скрипку играла российская сторона. По инициативе тогдашнего президента России Медведева проводились встречи президентов, но потом процесс застопорился», — подчеркнул Мусабеков.

«США немного отступили назад и предоставили роль первой скрипки Российской Федерации, но особых результатов нет. Не исключаю, что США могут существенно активизировать свою роль в сопредседательствующей тройке. Именно с этим может быть связано письмо американского президента, но более точно об этом можно будет сказать только на основании дальнейших шагов самих США и нового сопредседателя «, — отметил Мусабеков.

Казанцев же предположил, что таким образом Штаты пытаются оказать давление на Армению, которая неделю назад развернула свой интеграционный вектор в сторону России. «Я, в принципе, не увидел в письме Обамы ничего нового. Позиция США в рамках Минской группы всегда сводилась к мирному урегулированию и содействию диалога. Однако дальше громких заявлений дело никогда не заходило. Америка не хотела тратить на этот диалог реальные ресурсы, к примеру, оказывать материальную помощь беженцам либо организовывать встречи. Российская же сторона делала это всегда. Может, и Обама попытается», — подчеркнул Казанцев.

«С Арменией у Запада вышла неожиданная ситуация. Президент Армении Серж Саргсян все переиграл, приняв решение входить в Таможенный Союз. Этот факт вызвал шок в Евросоюзе, который планировал подписать с Арменией Ассоциированное соглашение. Теперь США решили косвенно повлиять на ситуацию», — объяснил Казанцев.

Зачем США нужен Нагорный Карабах?

Казалось бы, где Соединенные Штаты, а где Карабах. Зачем американцам эта непризнанная республика и замороженный конфликт? Но все не так просто, это глобальная политика, в которой даже маленький регион может в нужную минуту сыграть очень важную роль для мирового игрока. У Штатов на территорию Карабаха есть свои планы.

Комитет по внешним ассигнованиям США в июле этого года одобрил оказание помощи Нагорному Карабаху на 2014 год. Ранее комитет предлагал правительству существенно сократить расходы на оказание внешней помощи в 2014 году. Многим странам, действительно, помощь была урезана, но только не Нагорному Карабаху. По словам исполнительного директора комитета Арама Амбаряна, денежная помощь США способствует «продвижению интересов Штатов в стратегическом регионе».

Рождается вопрос — почему американцы финансируют Нагорный Карабах, но всегда отказывались предпринимать какие-то серьезные действия по урегулированию конфликта в регионе?

Ответ на него был озвучен директором Института социальных и политических исследований Черноморско-Каспийского региона Владимиром Захаровым. Он считает, что США не собираются урегулировать нагорно-карабахский конфликт, так как они хотят использовать территорию непризнанной республики при нападении на Иран.

«США не покидает идея о начале военных действий с Ираном. А для этого американцам нужно иметь в непосредственной близости к Ирану такие места, откуда смогли бы подниматься американские самолеты», — отметил Захаров.

Азербайджан, по мнению Захарова, для роли плацдарма американской авиации не подходит, так как Тегеран предупреждал о возможности ответного удара по этой республике, если та будет оказывать активную военную помощь США. «Американцам необходимо оставить в целости и сохранности своего сателлита. А Карабах — это отличная временная полоса для начала военных действий», — подчеркнул Захаров.

Он отметил, что США опять придерживаются политики двойных стандартов. Они якобы пытаются решить конфликт в Нагорном Карабахе, но при этом преследуют свои корыстные цели. Захаров уверен, что преградой для возобновления переговорного процесса является именно «американская» тема.

В подтверждении его слов можно привести факт того, что США второй раз подряд запрашивают в ООН согласие на размещение американских миротворцев в Нагорном Карабахе. Но ООН не дала пока на это положительного ответа.

Размещение в Нагорном Карабахе миротворцев США — это составная часть плана по вторжению в Иран. Выведенные из Афганистана американские войска будут размещены в Азербайджане. Война США с Ираном может начаться с широкомасштабных операций войск Азербайджана в Нагорном Карабахе. После этого американские войска войдут в Нагорный Карабах с миротворческой целью. А дальше эти «миротворцы» примут участие в военной кампании против Ирана. Никто в США не собирается в действительности решать конфликт в Нагорном Карабахе, им нужна только территория для размещения военной базы. Вот такой простой, но в то же время коварный план.

Сергей ВАСИЛЕНКОВ

Источник: Правда.Ру

Для британской энергетики достаточно остро стоит вопрос как нагрузки на экологию, так и стоимости энергоресурсов

gusevАтомная энергетика является неотъемлемой частью энергетического баланса Великобритании. По предварительным данным за 2012 год, на долю АЭС приходилось 20,8% всего вырабатываемого электричества. Учитывая, что основное место в энергокорзине занимают уголь (42,8%) и газ (27,6%), а на альтернативные источники приходится только около 11%, для британской энергетики достаточно остро стоит вопрос как нагрузки на экологию, так и стоимости энергоресурсов. В этой связи власти страны рассматривают развитие атомной энергетики как один из важных факторов снижения выбросов CO2, а также снижения зависимости от колебаний цен на рынке энергоносителей. Использование газа постоянно растет, а внутренние запасы королевства истощаются. По прогнозам экспертов, к 2015 году Великобритании придется импортировать как минимум 75% потребляемого газа.

При этом в последние годы парк атомных станций в стране заметно стареет, выработка электричества на них сокращается. К 2023 году из действующих в настоящее время реакторов всего, кроме одного, должны быть выведены из эксплуатации. Вопрос строительства новых замещающих мощностей стоит очень остро.

Учитывая объемы предстоящего строительства, правительство Великобритании обеспечивает создание условий для реализации масштабной программы сооружения новых АЭС в этой стране. Британский рынок представляет огромный интерес для всех ведущих игроков — Франции, России, США, Китая, Кореи. Но чтобы на него попасть, помимо сложного пути, связанного с лицензированием проекта и лицензированием площадки под строительство, нужно, как ответственному вендору, иметь средства, современный проект поколения 3+, оператора АЭС и сложившиеся отношения к крупнейшими промышленными компаниями. У Росатома, в отличие от его конкурентов, это есть, что подтверждается подписанными документами.

Да, возможно, это тяжело понять английской общественности, в глазах которой российский атомный реактор ассоциируется с Чернобылем, но, как говорится, много воды утекло с той поры, и сегодня у Росатома есть всё, чтобы доказать надежность и востребованность технологий, прозрачность в деятельности, желание и готовность работать по европейским стандартам. Участие российских атомщиков в крупных проектах в других странах, экспорт отечественных высоких технологий позволяет формировать образ современной России за рубежом.

 

Эксклюзив. Сирия: кризисный узел

орловСитуация вокруг Сирии, безусловно, крайне напряженная, чреватая возникновением крупного регионального конфликта в случае применения США силы против этого суверенного государства без санкции Совета Безопасности ООН, привела к возрождению мощного антивоенного движения во всем мире, весьма характерного для второй половины прошлого века, но которое практически полностью исчезло после распада СССР и формального окончания «холодной войны». США и их ближайшие союзники присвоили себе в «новом мире» некий статус «всегда правых», давший им возможность по своему разумению карать и миловать, определять, кто злодеи, а кто жертвы злодеяний, формировать – на основе своих умозаключений и последующих практических, в том числе военных, действий – новую геополитическую карту целых регионов.

 Сирийская война, если она разразится, станет уже четвертым с конца девяностых годов минувшего столетия конфликтом, в котором будет задействована американская военная машина. Напомню эти конфликты – не санкционированная СБ ООН агрессия НАТО во главе с США против Союзной Республики Югославия (СРЮ) в 1999 г., не санкционированная СБ ООН война международной коалиции во главе с США против Ирака, предпринятая в 2003 году и продлившаяся до конца 2011  года, и инициированное и возглавляемое США международное военное вмешательство в Афганистане, начало которому было положено в 2001 году и которое продолжается до сих пор. Правда, последняя из перечисленных акций, явившаяся последствием террористической атаки на США 11 сентября 2001 года, получила одобрение единственной международной инстанции, правомочной утверждать применение силы от имени международного сообщества – Совета Безопасности ООН.

Теперь мир стоит на грани нового опасного конфликта, в который может быть вовлечена крупнейшая военно-политическая держава мира, причем вновь применение силы не будет санкционировано СБ ООН и поэтому действия нападающей стороны будут считаться агрессией. Таким образом тенденция, связанная с присвоением США права – по сути – единолично, без учета мнения других постоянных членов СБ ООН,  решать вопрос о целесообразности применения силы против суверенного государства, получит дальнейшее развитие. Это станет новым разрушительным ударом по Организации Объединенных Наций, прерогативам ее Совета Безопасности и в целом по всей системе современного международного права. Национальные интересы одного  - пусть даже очень мощного государства – снова будут поставлены выше международного закона. Сила права опять отступит перед правом сильного.

В этих условиях набирающее обороты антивоенное движение приобретает особое значение. Оно становится важнейшей формой прямого (без различных посредников и прокладок) выражения мнения значительной части населения, прежде всего западных стран, озабоченного своим будущим и не желающего, чтобы кардинальные вопросы войны и мира решались за его спиной группой лиц, как правило, ангажированных военно-промышленным комплексом, пусть и наделенных властными полномочиями.

Россия проводит применительно к сирийскому кризису выверенную, взвешенную и исключительно ответственную политическую линию, которая находит широкую поддержку за рубежом. Это видно, в частности, по тональности ее освещения в западных СМИ. Очевидно проваливаются попытки представить Москву в качестве банального адвоката «авторитарного режима Б.Асада», как этого хотелось бы определенным силам на Западе.

Правильная и обоснованная линия поведения, выбранная Москвой в контексте сирийского конфликта, способствует восприятию России как оплота мира, лидера антивоенного движения на планете, защитника международного права и гаранта целостности и незыблемости системы международных отношений, созданной по итогам Второй мировой войны. Такой курс неизбежно станет полюсом притяжения для всех антивоенных сил на Земле, включая и тех представителей властных элит западных стран, которые реально обеспокоены усилением позиций сторонников силового давления и военных авантюр,  не останавливающихся ради достижения своих целей перед грубым попранием международного права.

Утверждающаяся роль Москвы как оплота мира должна стать серьезным побудительным мотивом для широкой российской общественности, неправительственных, прежде всего правозащитных, организаций, Общественной палаты возродить антивоенное движение в стране, которое в прежние годы традиционно играло весьма значительную роль в народной дипломатии, сплачивавшей народы мира в противодействии устремлениям различных поджигателей войны.

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.