Главное

Международная аналитика

 

Международная аналитика - 2016. Выпуск 4

 

Эксклюзив ИМИ

«ОДКБ в новой системе координат глобальной международной безопасности. Новые вызовы и угрозы безопасности для государств ОДКБ и формы реагирования на них»

Доклад директора Института международных исследований МГИМО МИД России А.А. Орлова на заседании НЭС ОДКБ 30 мая 2016 года.

Спецификой современного момента исторического развития является происходящее в режиме реального времени кардинальное изменение геополитической картины мира. Завершился период партнерских отношений между Россией и Западом, занявший порядка трети века и начавшийся еще в последние годы перестройки в СССР. На смену партнерству приходит новая структура международных отношений, которая, вероятно, будет построена на гораздо более прагматичных началах, лишенных необоснованных иллюзий и завышенных ожиданий, прежде всего с нашей стороны.

Новая структура пока до конца не сформировалась, но основные её черты и характеристики просматриваются вполне рельефно.

Ясно, что однополярный, американоцентричный мир себя не оправдал и оказался абсолютно не эффективным. Хотя в Вашингтоне и столицах основных его сателлитов с этим, вероятно, не согласятся. Этот мир окончательно разбалансировал всю систему международных отношений, что выразилось в невиданном прежде количестве региональных и локальных конфликтов, а в последние два года и в возвращении прямой конфронтации между Россией и Западом, которую, кто аллегорически, а кто и прямо называет второй «холодной войной». США даже не скрывают, что вернулись к политике «сдерживания» России, от которой, по правде говоря, не на словах, а на деле никогда и не отказывались. Многие эксперты пророчат возобновление в полном объеме гонки вооружений, причем, по мнению ряда из них, она уже началась. Идет ползучее разрушение системы договоров в сфере ограничения вооружений и разоружения, определявших международную стабильность в конце ХХ – начале ХХ1 веков. Вновь на горизонте забрезжила угроза глобального термоядерного конфликта, существенное сокращение которой всегда преподносилось как одно из главных достижений постбиполярного мира.

Международные отношения продолжают усложняться, а их развитие становится настолько труднопредстказуемым, что последовательность и характер событий сложно спрогнозировать даже на ближайшую перспективу.

При этом возможности исторического Запада господствовать в современном мире объективно постоянно сокращаются. Время его полутысячелетнего господства, видимо, подходит к концу. Это касается и экономики, и политики, и военной сферы, и культуры, и идеологии, и моральных ценностей, многие из которых едва ли можно отнести к таковым по целому ряду объективных критериев. Происходит перераспределение потенциала влияния в мире в пользу государств Востока и особенно Азиатско-Тихоокеанского региона. Соответственно изменяется привычное соотношение сил между государствами, хотя происходит это постепенно, а поэтому малозаметно для обывателя, прежде всего на Западе, занятого решением своих житейских проблем.

Важными элементами нового полицентричного мира становятся новые геополитические или крупные региональные игроки, такие как Китай, Индия, Бразилия, Индонезия, Иран, Турция, ЮАР, Саудовская Аравия, Мексика и другие. Формируются новые, неклассические объединения государств, самым заметным из которых является БРИКС.

Одновременно позиции традиционных лидеров, стоявших за спиной США – Великобритании, Франции, Германии – ослабевают. Особенно это заметно на фоне перешедшего в фазу многолетней стагнации мирового финансово-экономического кризиса, который особенно сильно поразил «старую» Европу. Возможно, еще в полной мере не трещит по швам, но совершенно точно испытывает серьезные проблемы Евросоюз, формально ради заключения договора об ассоциации с которым разразился кризис на Украине. Даже если т.н. «брексит» не приведет к выходу Великобритании их Евросоюза, прецедент будет создан: сама возможность выхода из ЕС станет не абстрактной, а вполне реальной.

Налицо углубление глобальной конкуренции, которая также усиливает нестабильность мировой системы. Конкуренции за природные ресурсы– газ, нефть, другие полезные ископаемые, воду, и за человеческий, как сейчас говорят, капитал.

Неолиберальная глобализация, что вполне очевидно, не в состоянии купировать негативные тенденции мирового развития. Они только обостряются. Курс на создание по инициативе и под эгидой США двух партнерств – Транстихоокеанского и Трансанлантического – можно рассматривать как начало глобальной перестройки мировой финансово-экономической системы под интересы Вашингтона и отказ от прежней системы, одним из стрежневых элементов которой была ВТО, в которую Россия с упорством, достойным лучшего применения, стремилась попасть в течение без малого двух десятилетий.

Два года назад, когда произошел поддержанный, а, по сути, срежиссированный Западом госпереворот на Украине, было трудно объективно оценить, является ли обострение его (Запада) отношений с Россией случайностью или закономерностью. Сегодня можно уверенно говорить о том, что Запад сделал выбор в пользу конфронтации с Россией не спонтанно, а вполне осознанно. Это – долговременный выбор. Какова конечная цель этой политики – до конца не ясно до сих пор. Если она в том, чтобы согнуть, сломать Россию, привести к власти у нас, как на Украине, некое марионеточное правительства, то это, мягко выражаясь, недальновидная и опасная политика. При этом необходимо учитывать, что тенденции, определяющие мировую политику, складываются надолго и для того, чтобы их переломить, нужно и время, и явно выраженная, устойчивая политическая воля. Как это было в период разрядки между Востоком и Западом, уходящей своими корнями в конец 60-х годов прошлого века.

К сожалению, можно утверждать, что курс Запада на конфронтацию с Россией – это новая геополитическая реальность, исходя из которой мы должны выстраивать свою политику. И никаких признаков отхода от этого курса не просматривается. Об этом ясно говорят, в частности, итоги саммита «группы 7» в Японии, завершившегося на прошлой неделе. Там подтвердили, что Запад не намерен отказываться от антироссийских санкций, а, напротив, даже допускает их дальнейшее ужесточение. У нас, на мой взгляд, слишком мало говорят о юридической природе санкций. Санкции, если они введены не по решению Совета Безопасности ООН, - это вид агрессии, в данном случае экономической. И их необходимо воспринимать только так, и никак иначе. Введя экономические санкции против России, Запад переступил невидимую «красную линию», разделяющую мир и иное состояние международных отношений, которое, может быть, пока в полной мере не война, но уже и не полноценный мир.

Любые наши самостоятельные действия на международной арене, в основе которых лежат наши национальные интересы, встречают жесткую оппозицию Запада, который, как пылесос, «засасывает» в зону своего влияния и контроля всё новые государства и территории. Последний пример – подписание документа о присоединении к НАТО Черногории, несмотря на активные протесты, возможно, большей части населения этой страны. На очереди, судя по всему, – Сербия. Это, как можно предположить, – составные элементы борьбы за контроль над Средиземным морем. Потом могут быть предприняты практические шаги по включению в альянс Украины, Грузии и Молдавии. Дальнейшей его целью вполне может стать и Азербайджан.

Всё это, конечно, не сиюминутная, но вполне реальная перспектива. Перспектива, которая может напрямую затронуть ОДКБ.

Запад добивается своих целей разными путями – через подкуп элит, организацию «цветных» или каких-то еще революций, информационные войны, провоцирование разноплановой нестабильности, в том числе экономической.

Мы, со своей стороны, не скрываем, что заинтересованы в безблоковом мире. Об этом неоднократно заявлялось с самых высоких трибун. Но в настоящее время такой мир нереален. НАТО идет по пути своего расширения, укрепления внутриблоковой дисциплины, роста военных расходов, значительного увеличения числа совместных учений, в том числе в непосредственной близости от российских границ, в целях качественного повышения уровня взаимодействия и согласованности действий контингентов стран-членов. Самостоятельность членов альянса в современных условиях – это иллюзия. Даже крупные государства – члены НАТО не способны ныне на проведение независимой политики, как это было в эпоху Де Голля, Брандта и других знаковых фигур европейского Запада. Вашингтон, а не Брюссель, окончательно стал истинным центром альянса.

В жестких условиях прессинга, которому подвергается Россия, причем по самым различным направлениям – от политики и экономики до спорта,  нам не остается ничего другого, как реагировать на это, в чем-то даже повторяя опыт НАТО.  Сохраняя приверженность демократическим принципам, заложенным в основу деятельности ОДКБ, организация должна в то же время значительно повысить уровень своей внутренней консолидации, согласованность действий ее членов на международной арене. Одновременно надо быть готовыми к тому, что Запад продолжит проведение в отношении ОДКБ своего традиционного курса, но будет делать это более решительно и целеустремленно. О чем идет речь? Он (Запад) будет стремиться поколебать внутреннее единство организации, вычленить и оторвать от нее «слабые звенья», сеять семена взаимного недоверия и подозрительности. Такой линии необходимо противопоставить дух союзничества, твердое осознание того, что в нашем единстве – сила.

Расчеты на то, что совместная борьба с международным терроризмом может стать детонатором восстановления нормальных отношений с Западом в полной мере не оправдались. Не отвергая возможность сотрудничества по отдельным направлениям, Запад в то же время постоянно акцентирует, что намерен неуклонно добиваться реализации своих целей в главном. Нам надо это учитывать и действовать симметрично.

Сегодня полем сложной военно-политической игры является Сирия. Наши оппоненты выстраивают здесь замысловатую комбинацию, стремясь максимально принизить роль России в разгроме террористических бандформирований, ведя с нами активную информационную войну, в которой они не брезгуют ничем, вплоть до откровенной лжи и подтасовок, и продолжая изображать президента Асада и законные вооруженные силы Сирии как неких современных варваров, ведущих бесчеловечную войну с собственным народом. При этом роль истинных организаторов сирийской трагедии – американских и европейских кукловодов, местных «демократических» марионеток, материальных и финансовых спонсоров – прежде всего Турции и Саудовской Аравии, искусно камуфлируется и подгоняется под заданные западным агитпропом параметры.

В последние недели ситуация в Сирии и Ираке приобрела новую динамику. Видимо, понимая, что «свалить» режим Асада в ближайшее время нереально, США перешли к действиям, напоминающим по своей внутренней логике последние месяцы войны с фашистской Германией. Задача состоит в том, чтобы захватить как можно больше территории, в максимальной степени воспользовавшись плодами победы, добытой в значительной степени «чужими руками». Если проамериканские курды возьмут "столицу" ИГИЛ[i] Ракку, пока войска Асада несколько завязли под Алеппо, а правительственные войска в Ираке освободят нефтеносные районы и некоторые крупные города, то можно будет громогласно заявить, что победа над ИГИЛ одержана проамериканской коалицией при решающей роли США. В последующем это даст возможность организовать новое давление на Асада и Россию.   

Куда направятся боевики ИГИЛ из Сирии и Ирака в случае их разгрома в этих странах? Это сегодня весьма важный вопрос, в т.ч. и для ОДКБ. Если в Афганистан с последующей массовой инфильтрацией на территории сопредельных центральноазиатских государств – это один сценарий, причем, видимо, наиболее опасный. Если в другие места, прежде всего в Ливию, где боевики ИГИЛ уже обосновались, и далее в нефтедобывающие страны Африки, в частности в Нигерию, где мусульманские экстремистские организации существуют давно и могут быть плацдармом для ИГИЛ, - это другой сценарий, менее тревожный для нас. 

Второй сценарий на сегодня представляется более вероятным, поскольку нефть для ИГИЛ – это деньги, возможность самофинансирования при минимальной спонсорской помощи извне. То есть возможность выживания.

Тем не менее, такая перспектива не должна расслаблять ОДКБ. Если реализуется этот сценарий, то речь может идти только о временной передышке, которую целесообразно использовать максимально рационально. Не секрет, что международные террористы продолжают рассматривать центральноазиатские государства в качестве резервной площадки, а также плацдарма для дальнейшей экспансии, в т.ч. в направлении ряда регионов России.

Не следует упускать из вида и то обстоятельство, что страны Центральной Азии и Казахстан остаются под прицелом Запада, который руками своих сторонников в этих государствах может постараться осуществить в ряде из них революции по украинскому рецепту, с местными «майданами» и задействованием хорошо известных сегодня приемов стремительного захвата власти, воспользовавшись, в частности, преклонным возрастом лидеров ряда государств этого региона.

В условиях нагнетания напряженности вблизи границ России, размещения в ряде соседних с нами стран элементов ЕвроПРО, Запад в ближайшей перспективе вряд ли обойдет своим вниманием и Белоруссию.

Необходимо внимательно следить за развитием ситуации в Нагорном Карабахе, который, при известных обстоятельствах, может стать  своего рода «разменной монетой» в военно-политической игре Турции в Кавказском регионе и в контексте сирийского конфликта.

Все, о чем сказано выше, либо уже реальность, либо может быстро стать реальностью. В таких непростых условиях нам придется жить  в ближайшие годы.     

Какой могла быть линия действий ОДКБ в этой ситуации?

Первое. Необходимо постоянно повышать уровень внутренней консолидации. Возможно, это главное.

Второе. Следует продолжать наращивать потенциал совместных действий стран-членов в кризисных условиях, в том числе по противодействию террористической угрозе. Напомню в этой связи, что американцы постоянно ставят перед своими партнерами по НАТО вопрос об увеличения их вклада в общие усилия альянса, в том числе и в финансовом плане.

Третье. Нужно активно развивать сотрудничество с нашими потенциальными союзниками в азиатском регионе, прежде всего с Китаем, Индией и при известных обстоятельствах Ираном. Возможно, следовало бы продумать вопрос об ассоциированном членстве в ОДКБ или введении категории партнера ОДКБ.

Четвертое. Не следует отказываться от возможности взаимодействия с НАТО или его отдельными членами  по тем вопросам, где они готовы к сотрудничеству, в частности по проблематике противодействия международному терроризму, наркотрафику и оргпреступности.

Пятое. В информационно-пропагандистском плане, несмотря на активное противодействие Запада, нам необходимо стремиться закрепить за Россией образ великой миролюбивой державы, а за ОДКБ – имидж оплота дружбы и стабильности в зоне ответственности организации, прежде всего в Центральной Азии.

Информационно-пропагандистская работа обязательно должна быть наступательной, нестандартной, трудно предсказуемой для наших оппонентов. Их нужно лишить инициативы,  поставить в положение  реагирующих, отвечающих на наши вопросы, а не задающих их нам.



[i] ИГИЛ - запрещенная в России террористическая организация.

 

 

 

Ключевые проблемы современной Испании

Орлов Александр Арсеньевич, директор Института международных исследований МГИМО МИД России, профессор кафедры дипломатии

В массовом сознании россиян Испания традиционно ассоциируется с весьма благополучным государством, занимающим достойную нишу среди основных туристических направлений не только европейского, но и мирового уровня. На фоне внешней привлекательности этой страны, которая славится как природными красотами, так и историческими достопримечательностями, многие ее проблемы остаются вне поля зрения настроенного, прежде всего, на отдых и получение только положительных эмоций наблюдателя. Однако Испания – это не только и не просто «туристическая мекка». Это – сложное государственное образование, замысловатое переплетение проблемных узлов которого заслуживает тщательного и глубокого анализа. [1]

Принятие в 1978 году ныне действующей Конституции Испании, которая рассматривалась правоведами, в том числе за пределами этой страны, как едва ли не образцовая для демократического общества конца ХХ века, стало своеобразным водоразделом между двумя Испаниями – прошлой, диктаторской, франкистской и новой, современной, социально ориентированной, демократической. К тому времени в основном остался позади сложный и противоречивый период «демократического транзита» от авторитарной модели государственного устройства, обеспечивавшей всевластие диктатора Франко на протяжении без малого четырех десятилетий, к новой системе, основанной на принципах представительной демократии. 

Несколько «транзитных» лет вошли в историю Испании как годы напряженной политической борьбы и весьма непростого маневрирования, в котором активно участвовали самые различные силы – от крайне левых до крайне правых (т.н. франкистского бункера), нескончаемых дискуссий на самых разных уровнях, массовых выступлений граждан, брожения в армии и порожденной сочетанием всех этих и многих других факторов социально-политической нестабильности. [2

Тем не менее, как отмечает Фелипе Гонсалес, активный участник указанных процессов в качестве генерального секретаря ИСРП, тогда «мы знали, где находимся и чего хотим». [9]

В результате проявленных лидерами основных политических партий Испании, ведущими профсоюзами страны, другими массовыми общественными организациями, видными интеллектуалами, прагматичной частью руководства вооруженных сил доброй воли и ответственности за будущее страны, были найдены компромиссные развязки по целому ряду казавшихся неразрешимыми проблем, что создало необходимые условия для стабильного развития Испании на протяжении трех последующих десятилетий. Весьма позитивную роль в этих процессах сыграл молодой испанский король Хуан Карлос I, сумевший тем самым существенно поднять престиж в обществе незадолго до этого восстановленного института конституционной монархии, а самому   избавиться от неприемлемого в условиях демократии клейма «наследника Франко».

Тем не менее, как учит жизнь, даже самые прочные конструкции, представляющиеся незыблемыми, со временем дают трещины и нуждаются, если и не в полной замене, то, по крайней мере, в обновлении, порой существенном. К политике эта констатация относится самым непосредственным образом.

Накапливавшиеся с годами в испанском обществе проблемы рельефно проявились в период финансово-экономического кризиса, обрушившегося на развитые капиталистические страны в 2008 году, и последовавшей за ним многолетней депрессии, последствия которой многие европейские государства не преодолели до сих пор. Испания оказалась в числе тех стран, по которым кризисный каток прошелся особенно сильно. Драматический рост безработицы, уровень которой в «пиковые» периоды вплотную приближался к угрожающей цифре в 30% трудоспособного населения, а среди молодежи достигал 50%, коллапс целых отраслей экономики, прежде всего строительной, которая долгое время была одним из основных драйверов экономического роста страны, нестабильность финансовой системы, находившейся в шаге от пропасти, падение в которую могло обернуться  крахом ряда системообразующих испанских банков, и т.д. привели к существенному снижению жизненного уровня населения, ипотечному кризису, породившему крайне болезненную проблему насильственного выселения жильцов из до конца не выкупленных ими квартир, «девальвации» заработной платы, ненадежности занятости, когда человек в любой момент мог лишиться своей работы, увеличению возраста выхода на пенсию. Однако чисто экономические последствия кризиса, которые население ощутило на себе в первую очередь, оказались лишь видимой частью огромного проблемного айсберга, большая часть которого оставалась до поры до времени скрытой под «толщей воды» и проявлялась постепенно, по мере того, как симптомы деградации и износа политической системы, возникшей по итогам «демократического транзита», становились все более заметными. 

В одну из острейших проблем современной Испании превратился за эти годы каталонский национализм. [7] [8] Хотя каталанизм (catalanismo), как выражение стремления жителей Каталонии к большей политической, экономической, культурной, лингвистической и т.д. автономии от Испании, зародился более века назад, в начале ХХI века это направление общественно-политической мысли перешло на принципиально новый уровень, став идейной основой политики отделения Каталонии от Испании и создания независимого каталонского государства. [4] Тема каталонского сепаратизма требует самостоятельного глубокого исследования и не является предметом настоящей статьи. Поэтому ограничимся констатацией, что процесс суверенизации Каталонии, запущенный находящимися у власти в этом автономном сообществе националистическими силами, будет в среднесрочной перспективе оставаться едва ли не наиболее существенным фактором внутренней политики Испании, во многом определяющим уровень стабильности в стране. [5]

Хотя все основные политические силы Испании высказываются против отделения Каталонии, их понимание тактической линии, которой следует придерживаться сторонникам сохранения целостности Испании в этих условиях, существенно расходится. Народная партия (НП) однозначно выступает против того, чтобы Мадрид позволил себе хотя бы малейшие уступки   каталонским сепаратистам. Противники НП критикуют эту партию за излишний, на их взгляд, консерватизм в этом вопросе, употребляя для характеристики такой линии термин «неподвижность» (inmovilismo). Хотя несколько более гибко на словах, но в принципе в том же духе высказываются по этому вопросу лидеры партии «Граждане», нового явления на партийно-политической карте современной Испании.

Более замысловатую позицию занимает партия «Подемос» («Мы можем»), выросшая из т.н. социальных антикапиталистических движений, возникших на волне экономического кризиса. Оседлав политическое пространство левее ИСРП, которое на протяжении всего постфранкистскогопериода было вотчиной «Объединенных левых», «Подемос», дабы не проиграть идеологическую борьбу своим конкурентам, высказывается за право каталонцев на самостоятельное принятие решения об отделение, которое может быть оформлено результатами референдума. При этом сама партия сецессию Каталонии на данном этапе не поддерживает.

И, наконец, ИСРП. Эта партия однозначно привязывает каталонский вопрос к необходимости изменения действующей конституции Испании путем федерализации страны. [3] По логике социалистов, предоставление Каталонии бóльших прав в рамках дальнейшей децентрализации Испании, закрепленных в обновленной конституции страны, может сбить поднявшуюся волну сепаратизма как в этом автономном сообществе, так и в других проблемных в этом плане регионах, таких как Страна Басков (прежде всего), а также – теоретически – Галисия, Андалусия, Канарские острова и т.д.

Вопрос о внесении целого пакета изменений в действующую конституцию Испании (помимо федерализации страны, речь также может идти о закреплении в Основном законе новых гражданских и политических прав и свобод, признании в качестве фундаментальных социальных прав граждан, пересмотре основ избирательной системы, реформе Сената и т.д.) может стать тем фактором, который либо объединит политические силы страны, а в более широком плане – значительную часть общества, либо создаст новые непроходимые преграды на пути достижения взаимопонимания между различными сегментами испанского социума. Как заметил в этой связи известный испанский журналист, многолетний директор влиятельной, близкой к соцпартии газеты «Эль Паис» Х.Л. Себриан: «Единственный сегодня способ защитить Конституцию – ее реформировать». [10]

Но так в Испании считают далеко не все. Консерваторы придерживаются прямо противоположной точки зрения. Они исходят из того, что «вскрытие» Конституции, являющейся легальной основой современной Испании, откроет «ящик Пандоры», после чего существующая структура власти в стране просто может начать рассыпаться. Их оппоненты на это замечают, что если предшествующее поколение политиков оказалось способным в гораздо более сложных условиях «транзита» выработать «с нуля» текст конституции, то разве сегодня, когда испанской демократии уже не один десяток лет, новая генерация политических лидеров не способна согласовать общеприемлемые поправки к ней? Пока этот спор больше напоминает разговор двух глухих. Ясно, что дискуссии относительно реформирования Конституции будут продолжаться, оставаясь одним из центральных элементов общеиспанских дебатов между оппонирующими друг другу сторонами в ближайшем будущем.

Следующий важный вопрос – как будет выглядеть расклад политических сил Испании в предстоящий период. После состоявшихся 20 декабря 2015 года общенациональных выборов в Генеральные кортесы стало вполне очевидно, что существовавшая на протяжении большей части постфранкистского периода фактически двухпартийная система в Испании ушла в прошлое. На смену ей пришла четырехпартийная система, в рамках которой партии «Граждане» и «Подемос» могут рассматриваться на данном этапе в качестве «младших партнеров» в различных по составу правительственных коалициях, наподобие Свободных демократов и Христианско-социального союза в Германии. Новая конфигурация на партийно-политическом поле Испании будет создавать, во всяком случае на первом этапе, немало проблем при формировании правительственных коалиций. И ИСРП, и Народная партия, которые прежде в большинстве случаев имели абсолютное большинство в кортесах, привыкли править единолично, без оглядки на необходимость поиска компромиссов со своими возможными партнерами или попутчиками. Кстати, нежеланием вести какой-либо диалог с оппонентами отличалось правительство М. Рахоя, что привело к образованию вокруг Народной партии зоны политической изоляции. Теперь ситуация кардинально изменилась. Как отметил в этой связи Фелипе Гонсалес, «образовался парламент на итальянский манер, но без итальянцев, чтобы им управлять». «Нужно понять новую реальность, - продолжает социалистический гуру, - которая требует диалога и соглашений». [9]

Другой вопрос – смирятся ли «Граждане» и «Подемос» с ролью ведомых. Не захотят ли они в перспективе отодвинуть и социалистов, и «народников» на второй план? Во всяком случае такие устремления им сегодня присущи и лидеры обоих этих «восходящих» формирований свои амбиции не скрывают. Политической Испании сегодня, как никогда прежде, нужна культура компромиссов. Без нее страна вполне может вступить в длительный период нестабильности, сопряженной с периодически возникающим «вакуумом власти».

В подобной ситуации роль своего рода балансира мог бы взять на себя король Фелипе VI. Видно, что он старается действовать в этом направлении. Однако его усилиям препятствует явно пошатнувшийся в последние годы престиж испанской монархии. Скандалы, в которых оказались замешанными как бывший король Хуан Карлос, так и его дочь, сестра нынешнего монарха, инфанта Кристина и особенно ее муж Иньяки Урдангарин, бьют по самим основам института королевской власти, подпитывая рост республиканских настроений в стране. Кроме того, актуальным становится вопрос о внесении законодательных изменений в порядок престолонаследия, связанных с уравниванием в правах наследников мужского и женского пола. Для этого потребуется проведение референдума с последующим роспуском кортесов. В условиях возможной политической нестабильности концентрация излишнего внимания общества на чувствительных вопросах испанской монархии, которые, однако, весьма далеки от трудностей повседневной жизни простых людей с улицы, потенциально может подогревать протестные антимонархические настроения.

Крайне болезненной темой современной Испании остается коррупция, которая по классической схеме напрямую связана с властью. [6] «Чемпионами» по коррупционным скандалам, как правило, являются представители правящих партий как на национальном, так и на региональном уровнях. Поскольку в последние годы власть и в Мадриде, и в большинстве автономных сообществ и провинций находилась в руках Народной партии, консерваторы в рамках этого негласного «соревнования» явно обходят своих извечных политических соперников социалистов. Последним резонансным событием стала отставка в феврале 2016 года руководителя Мадридского отделения Народной партии Эсперансы Агирре, являвшейся одним из наиболее влиятельных политиков в стане «народников», из-за коррупционных скандалов, в которых оказались замешанными ее ближайшие соратники и подчиненные. 

В звучное и масштабное разбирательство в Каталонии вылилось обвинение в коррупции, выдвинутое против Жорди Пужоля, известного консервативно-националистического политика, возглавлявшего местное правительство Женералитат в течение без малого тридцати лет, и его сына. Десятилетиями умело создававшийся вокруг Пужоля ореол одного из столпов каталонского национализма разом рассеялся. Произошло низвержение кумира с политического постамента, нанесшее одновременно ощутимый ущерб позициям того течения в каталонском национализме, которое он олицетворял. Неспособность политиков из правящих партий пройти проверку искушением коррупции активно используется новыми оппозиционными силами в стране как доказательство того, что «старые» партии себя изжили и что страна срочно нуждается в демократическом обновлении.

В Испании все активнее в последнее время ведутся дискуссии о роли и месте страны в современно мире. Пока субъектами подобных «мозговых атак» являются в основном ученые, специалисты-международники и прочие интеллектуалы, стремящиеся понять, получает ли Испания какую-либо компенсацию за свою маловыразительную внешнюю политику и в целом за свой «низкий профиль» (то, что по-английски выражается словами low profile) на мировой арене. Многие в этой связи вспоминают, что в первые постфранкистские годы Испания была, образно говоря, на виду и на слуху в мировых новостях. Теперь же о ней больше сообщается в новостных разделах о футболе или происшествиях, нежели в политических сводках. Конечно, все перипетии процесса суверенизации Каталонии не остаются незамеченными за рубежами Испании, но такая информация накладывает больше негативный, чем позитивный оттенок на имидж страны. 

Характерно, что тема внешней политики Испании и в целом анализ современных международных отношений «блестяще» отсутствовали в ходе последней предвыборной кампании в кортесы. Раньше такого пренебрежения к мировой политике никогда не замечалось. Это особенно странно и необычно для традиционно небезразличной Испании, тем более на фоне тех сложных и противоречивых процессов, которые сегодня переживает не только Европа, но, по сути, весь мир.    По меткому выражению Ф. Гонсалеса, «Испания становится незаметной в машинном зале Евросоюза» [9], то есть, иными словами, она фактически устраняется от твердого и последовательного отстаивания своих интересов в процессе выработки принимаемых Евросоюзом решений, ограничиваясь ролью заурядного исполнителя чужой воли. Многие в Испании считают, что такое положение вещей унизительно для страны и выступают за то, чтобы Мадрид возвратил себе статус равного партнера в многоголосом хоре Европейского союза, с которым Испания делит свой суверенитет, но вовсе не ангажировалась передать его полностью брюссельским структурам.

Одновременно налицо тенденция все более плотного закрепления Испании на позициях привилегированного военного партнера США в Юго-Западной Европе. Процесс этот развивается постепенно, пошагово, без сильно заметных наблюдателю скачков, но при этом вполне последовательно. Создается впечатление, что Испания, по сути дела, возвратилась к исходному положению, существовавшему в период франкизма, когда на территории страны были созданы в 50-е годы прошлого века американские военные базы (формально двойного использования). Единственная разница в том, что прежде тема американского военного присутствия на испанской земле была серьезным раздражителем в двусторонних испано-американских отношениях и важным фактором внутренней политики, а ныне этот вектор не воспринимается общественностью страны как вопрос первостепенной важности.

Тем не менее состояние некой отстраненности испанского общества от внешнеполитической проблематики является явно неестественным. Такая страна, как Испания, не может долго оставаться в стороне от общеевропейских и общемировых процессов и рано или поздно обречена начать на них реагировать более активно, сообразно ее весу и позициям на мировой арене, а также ее вековым традициям.

Обозначенными в настоящей статье проблемами, естественно, не исчерпывается сложный "пазл" современной испанской действительности. Мы выделили, на наш взгляд, основные, наиболее тугие узлы, некоторые из которых предстоит распутывать не один год. Страна сегодня в очередной раз в своей истории стоит перед ответственным выбором, по какому пути идти: либо продолжить движение по маршруту, предлагаемому испанскими консерваторами, который не предусматривает резких виражей, связанных с проведением структурных трансформаций, либо решиться на перемены, пойти  румбом реформ, инициировать нечто подобное «второму транзиту», к чему могут призвать левые силы, если, конечно, будут в состоянии согласовать долговременный общий проект. А, возможно, выбор будет сделан в пользу срединного варианта – эволюционных реформ, проведение которых будет обусловлено достижением по ним общенационального консенсуса.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аникеева Н.Е. Актуальные проблемы Испании // Вестник МГИМО-Университета. М.: МГИМО-Университет, 2014. №6 (39). С.138-143.

2. Орлов А.А. Единая и неделимая родина всех испанцев // Международная жизнь. 1998. №7. С.54-60.

3. Орлов А.А. Каталонский разлом: противостояние между сторонниками и противниками независимости // Обозреватель-Observer. 2016. №1 (312). С.92-102.

4. Орлов А.А. Национализм в Каталонии – фактор риска для Испании // Обозреватель-Observer. 2010. №11 (250). С.108-120.

5. Орлов А.А. Проблема сецессии на современном этапе. На примере Шотландии и Каталонии // Обозреватель-Observer. 2015. №1 (300). С.67-80.

6. Орлов А.А., Орлова Е.В. Испанская юстиция: политика, коррупция, право // Обозреватель-Observer. 2014. №1 (288). С.91-102.

7. Попов И.В. Сложный выбор Каталонии // Международная жизнь. 2015. №11. С. 27-42.

8. Хенкин С.М. Каталония: националисты усиливают позиции // Ибероамериканские тетради. М.: МГИМО-Университет, 2013. Вып. 1. С.172-185.

9. URL:http://politica.elpais.com/politica/2016/01/27/actualidad/1453925502_689607.html  

10. URL: http://politica.elpais.com/politica/2016/02/10/actualidad/1455110752_831528.html  

 

Источник: «Ибероамериканские тетради». Вып. 1(11). М.: ИМИ МГИМО МИД России, 2016. С. 9 – 14.

 

Барак Обама: предварительные итоги президентства

Александр Орлов ,

директор Института международных исследований МГИМО МИД России

Каждый американский президент мечтает войти в историю. Добиваются этого единицы. У большинства это не получается в принципе, у кого-то получается, мягко выражаясь, наоборот - то есть не со знаком «плюс», а со знаком «минус». Но само стремление оставить после себя след, лучше - неизгладимый, присутствует у любого хозяина Белого дома. Особенно это стремление обостряется в ходе второго президентского срока, если, конечно, первому лицу американского государства удается дойти до этой фазы политического величия. И хотя в этот период Президент США получает весьма обидное и даже нелепое прозвище «хромая утка», подразумевающее, что его «политический век» на исходе и он уже, в известном смысле, «отработанный материал», его личные амбиции, напротив, только усиливаются. Ему хочется доказать и американскому народу, и мировому сообществу, да и себе самому, что он не был проходной политической фигурой, которой в силу тех или иных обстоятельств довелось какое-то время трудиться в Овальном кабинете, а что он оказался там «по делу», закономерно, и что, покидая его, он оставляет после себя некий заданный им алгоритм развития своей страны, а лучше - и всего мира, который не будет отброшен за ненадобностью новой администрацией на следующий день после ее восшествия на американский политический олимп.

Сегодня в положении «хромой утки» находится Барак Хуссейн Обама - 44-й американский президент. Придя в свое время на смену республиканцу Дж.Бушу-мл., президентство которого было отмечено втягиванием США в две затяжные, непопулярные, финансово-обременительные и неуспешные в плане военно-политических результатов войны в Афганистане и Ираке, демократ Обама воспринимался многими в США и за их пределами как человек, способный выстроить альтернативный предыдущему - «ястребиному» - вектор американской политики, отказаться от упора на военно-силовые методы разрешения конфликтных ситуаций и нормализовать тем самым политический климат на планете, твердо встав на путь поиска компромиссных развязок самых сложных международных узлов.

Чтобы не дать Обаме быстро забыть свои предвыборные обещания, связанные с завершением американского участия в упомянутых выше войнах, а также с закрытием расположенной на военной базе США в Гуантанамо (территория Кубы) печально известной тюрьмы, используемой американцами для внесудебных расправ над лицами, подозреваемыми в терроризме, которые доставляются туда из разных мест планеты, Нобелевский комитет в срочном порядке выписал в октябре 2009 года одноименную Премию мира новому Президенту США, вступившему в должность всего за восемь месяцев до этого. Тем самым Барак Обама стал третьим в истории действующим американским президентом (после Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона), получившим высшую нобелевскую награду в указанной области. Большинство наблюдателей восприняло это странное по своей сути решение как некий аванс американскому лидеру, который тот призван был отработать. Либеральная международная общественность не теряла надежду, что американский либерал Обама сумеет переломить тренд на войну, противопоставив ему курс на мир.

Годы правления Обамы пролетели быстро, сообразно резко усилившемуся ритму современной жизни, и в наши дни пришло время подведения итогов. Пока, конечно, не окончательных, поскольку у нынешнего американского президента еще остается несколько месяцев на то, чтобы доделать начатое и исправить ошибки, которые он совершил, если, разумеется, Обама пожелает признать наличие таковых. Но тем не менее его неизбежный отчет перед историей уже не за горами.

Речи Обамы, с которыми он обращается как к национальной, так и международной общественности, больше напоминают проповеди, нежели «спичи» политического лидера. В последние месяцы подобное восприятие витийствований американского президента только усиливается. Некоторые его сентенции до такой степени самоочевидны, что сродни всем хорошо известным с детских лет правилам хорошего поведения и родительским наказам вроде - надо мыть руки перед едой, утром и вечером чистить зубы,  не сквернословить в публичных местах и т. д. Порой диву даешься, что все это озвучивает первое лицо Америки с различных высоких трибун, причем делается это с таким видом, будто прежде ничего подобного в голову никому не приходило и прийти не могло.

Однако подобная банальная рутина является лишь фоном, декорацией для главного «месседжа» пастырских посланий Обамы - идеи величия Америки, абсолютного лидерства и тотального доминирования этого государства в современном мире, его мессианского предназначения. Первое, что приходит на ум при прослушивании подобных умозаключений, - это стойкое чувство, что когда-то нечто подобное уже говорилось, а практические результаты действий, инспирированных подобными мыслями, оказались печальными для тех, кто пытался поставить себя над миром, доказать собственную исключительность.

Но это, пожалуй, даже не главное. Возникает вопрос: если действительно в мире существует некое государство - маяк для всего человечества, то зачем об этом повторять на каждом углу? Всем это и так должно быть понятно, без необходимости зазубривать как химическую формулу. Что-то здесь не стыкуется. А суть нестыковки заключается в несоответствии вымышленного образа реальному образцу. Собственно говоря, на это постоянно обращают внимание республиканцы в своей полемике с демократами. Если их послушать, то сегодня США слабы, неспособны навязывать другим свою волю на международной арене, их стали меньше уважать. Как результат - безопасность страны находится под угрозой, а саму страну надо срочно спасать. В общем, все плохо и виноват в этом не кто иной, как лично Президент Обама, не оправдавший высокого доверия американских избирателей.

Обама, естественно, с этим не согласен и пытается доказать обратное. Именно в таком ключе было воспринято международным сообществом его последнее послание в качестве Президента США о положении в стране, с которым он обратился к Конгрессу в январе 2016 года. Но если демократический предшественник Обамы в президентском кресле и в чем-то даже его политический кумир Билл Клинтон в своем аналогичном финальном послании Конгрессу говорил о своих достижениях, то Обама, что запомнилось всем экспертам, упирал на будущее Америки, которое должно быть прекрасным, хотя и не совсем безоблачным. Чтобы не быть голословным, приведу цитату из автобиографического произведения Б.Клинтона «Моя жизнь».

Описывая свое последнее послание Конгрессу, он с удовольствием отмечает следующие моменты: «Мы создали более 20 миллионов рабочих мест; уровень безработицы и процент получателей социальных пособий были самыми низкими за 30 лет; уровень преступности - самым низким за 25 лет, а уровень бедности - за 20 лет; число федеральных служащих было минимальным за 40 лет; впервые за 42 года мы на протяжении двух последних лет добивались профицита бюджета... Через месяц нам предстояло отметить самый длительный период экономического роста в американской истории...» [1, с. 998].

А что Обама? Вот квинтэссенция его послания. Мы живем в эпоху необыкновенных перемен, которые могут как расширить человеческие возможности, так и углубить неравенство между людьми. Темпы таких перемен будут только усиливаться. США пережили в своей истории огромные перемены, прошли через войны и депрессии, наплыв мигрантов, борьбу трудящихся за справедливое к ним отношение и подъем движений за гражданские права. И всякий раз мы преодолевали страхи тех, кто говорил, что боится будущего. Нам удавалось сделать так, что перемены работали нам на пользу. Мы видели возможности там, где другие усматривали только опасности, и в результате мы становились сильнее и лучше, чем прежде.

В принципе - дух оптимизма, это неплохо. Обама описал своими словами то, что в широком смысле является пресловутой «американской мечтой», то есть некой объективной, а чаще все же надуманной реальностью, которая открывает перед человеком опять же некие возможности для достижения им своих жизненных устремлений.

Но так ли все это на самом деле и действительно ли правление Обамы открывает перед американцами новые грандиозные перспективы? Ответ на этот вопрос - заведомо дискуссионный и будет зависеть от того, под каким углом зрения посмотреть на современную Америку и деяния его нынешнего президента. Скажем прямо, сам отчет Обамы о проделанной работе за годы его президентства, а именно так было воспринято его послание, был откровенно слабеньким. Похвастаться, кроме обильного пустословия о величии, демократии, ценностях, захватывающем будущем и т. д., особо нечем. Хотя на патриотические пассажи даже республиканцы не могли не отреагировать весьма умеренными хлопками. Сам Обама, с гордостью отметив, что экономика США является самой сильной  и стабильной в мире, тут же признал, что работающей семье становится все сложнее преодолеть бедность, молодым людям все труднее начать свою карьеру, а трудящимся - выйти на пенсию тогда, когда они этого хотят.

И это вполне естественно, если 62 самых состоятельных человека Земли владеют сегодня таким же количеством богатств, как и беднейшие 3,5 млрд. жителей нашей прекрасной голубой планеты. Причем около половины самых богатых людей проживают именно в США [5]. Чего уж тут сетовать на неравенство, если американская экономика является самым большим экскаватором в мире, который своей неустанной деятельностью ежеминутно углубляет пропасть между богатыми и бедными как у себя в стране, так и повсюду в мире. Кстати, в упомянутом выше послании Клинтона была поставлена задача сделать так, чтобы «впервые с 1835 года Америка стала свободной от долгов» [1, с. 998]. Эта цель не просто не была достигнута, а национальный долг США* (*Национальный долг США - задолженность федерального правительства США перед своими кредиторами.) за последние 15 лет вырос почти в четыре раза, причем за годы правления Обамы по сравнению с моментом ухода в отставку администрации Дж.Буша-мл. он увеличился почти вдвое, составив на 20 февраля 2016 года 19 024 млрд. долларов (или 58 892 долл. на каждого гражданина США), согласно показателям постоянно работающего в режиме реального времени счетчика американского долга (US Debt Clock.org).

При всем несомненном интересе, который представляет анализ внутренней политики Обамы,  особенно в тех областях, которые в последние годы находились в центре внимания его администрации, а это проблемы социального обеспечения и реформа системы здравоохранения, легализация пребывания на территории США многомиллионной армии незаконных мигрантов, необходимость ужесточения контроля над легким и стрелковым оружием, находящимся на руках у граждан этой страны (а это десятки если не сотни млн. единиц) и т. д. и т. п., все же сфокусируемся на внешней политике первого темнокожего президента Америки и постараемся понять, какое наследие он оставляет в этой сфере.

Обама стремится всем доказать, что положение США в мире сегодня лучше, чем в январе 2009 года, когда он принял на себя бразды правления этим государством. По его логике, Америка ныне - самая могучая страна на Земле, она - абсолютный лидер, но лидер благородный, гуманный, не стремящийся взвалить на себя ношу мирового полицейского. Когда что-то происходит на международной арене, вещает американский президент, люди обращаются за помощью к США, а не к Пекину или Москве. Для неискушенного в большой политике американского слушателя, желающего получить подтверждение внушаемому ему с детских лет догмату, что его страна «самая-самая» на планете, такие словеса, что елей в уши.

Но так ли безоблачно небо над Америкой? Современный мир нельзя оценивать или измерять с помощью простых арифметических действий. Он гораздо сложнее и многовариантнее, чем даже кубик Рубика, правильно собрать грани которого не под силу многим интеллектуалам, в том числе и из мира политики. Такие факторы, как баланс (в его широком понимании) и взаимозависимость, имеют в нынешней реальности определяющее значение.  Попытка нарушения баланса одним или несколькими участниками большой игры на мировой шахматной доске неизбежно будет побуждать других участников к принятию ответных мер. Если коротко охарактеризовать глобальные процессы, запущенные американцами в период президентства Обамы, то это попытка изменить мировой баланс сил в свою пользу. Попытка решительная, нахрапистая, безрассудная, по-своему отчаянная. Создается впечатление, что определенные силы в Вашингтоне посчитали, что для них наступил «момент истины». Америка, как они сами себя убедили, сегодня сильна как никогда прежде, а ее возможные конкуренты в мире  еще не достигли такого уровня, когда будут способны противостоять США. Вот он шанс, который нельзя упустить. Поэтому надо поспешить.

Новый стратегический выбор США, связанный с усилением конфронтационной составляющей в их внешней политике, обусловил необходимость разворота в отношениях с теми государствами, которые рассматриваются Вашингтоном как наиболее вероятные противники. Это прежде всего Россия и Китай. И если в отношении Пекина разворот в направлении политики сдерживания этого азиатского гиганта  происходит пока относительно плавно, без драматических осложнений, то Москву американцы решили основательно проверить на прочность, задействовав в этих целях богатый арсенал как собственных, так и всех их военно-политических и экономических сателлитов ресурсов.

Многие считают, что рубежным событием на этом пути стал киевский Майдан, когда США и их партнеры по Евросоюзу, поддержав, а фактически идейно и материально инспирировав государственный переворот на Украине, пошли на весьма рискованный шаг по изменению исторического генокода этого государства, связанный с разрывом столетиями создававшейся ткани отношений между двумя братскими славянскими народами - русским и украинским, состоящей из многочисленных толстых и тонких нитей всевозможных связей - от родственных и просто человеческих, до межгосударственных в последнюю четверть века [2]. В результате же Украина вместе с Польшей, Грузией и тремя прибалтийскими республиками составила блок наиболее антироссийски настроенных стран из нового «санитарного кордона» вокруг России, поэтапно возведенного Западом после распада СССР.  Тем самым Вашингтоном и его союзниками был сделан еще один шаг по кардинальной перекройке военно-политической карты Европы, сложившейся по итогам Второй мировой войны.

События на Украине явились апофеозом, во всяком случае на данном этапе, антироссийской политики Запада, но отнюдь не ее началом. Старт же реализации глобального плана по изоляции России был дан раньше и связан он с избранием В.В.Путина на третий срок Президентом России, что очень не понравилось Вашингтону. За стремительным калейдоскопом трагических событий  последнего времени как-то стало забываться то, что им предшествовало. А это - неподдельный интерес американцев к «болотному» движению, «крокодиловы слезы» по поводу «Пусси Райт», «список Магницкого», истерия, связанная с мнимым ущемлением в России сексуальных меньшинств, развернутая накануне сочинской Олимпиады, прессинг на Москву из-за ситуации со Сноуденом, демонстративный отказ Б.Обамы от официального визита в Россию, шантаж относительно возможности бомбардировок западной коалицией Сирии ранней осенью 2013 года и т. д.

Одновременно с усилением разновекторного политического давления на Россию США решительно, не обращая никакого внимания на высказывавшиеся Москвой озабоченности, продолжили линию на реализацию разнообразных военных программ, призванных радикально изменить соотношение сил в свою пользу. Одному их перечислению можно посвятить целую статью. Акцентируем внимание на тех из них, которые имеют, на наш взгляд, особую важность для интересов России. Это ЕвроПРО, создание которой подорвет всю систему договоров в области контроля над вооружениями и разоружения, созданную в Европе за последнюю треть века, и непосредственно связанная с противоракетной обороной концепция «молниеносного глобального удара», реализация которой призвана окончательно сломать стратегическую стабильность в мире, в основе которой лежит аксиома о взаимном гарантированном уничтожении в случае развязывания глобальной ядерной войны. 

Последний из американо-натовских штрихов в  направлении усиления напряженности на границах с Россией - создание многонациональных ротационных сил альянса в Восточной Европе, которые, по словам генерального секретаря НАТО Й.Столтенберга, будут находиться в состоянии чуть ли не перманентных учений и располагать возможностями для получения подкреплений [6].

В 2017 году бюджет США, предназначенный на поддержку их союзников по НАТО в Европе, будет увеличен сразу в четыре раза и составит 3,4 млрд. долларов. Мотивируются подобные траты «ростом агрессии в мире», естественно, со стороны прежде всего России, которой «США должны иметь возможность противостоять» [7].

Мне уже приходилось писать о том, что избранный США конфронтационный курс в отношении России является глубоко ошибочным [3]. Рассчитывать на то, что мы «прогнемся» под американским давлением и вновь превратимся в безропотных и послушных прихвостней Запада, как это случилось в конце 80-90-х годах прошлого века, наивно и бессмысленно. Эта печальная и унизительная страница истории нашего государства перевернута раз и навсегда, и никому лучше о ней не вспоминать, чтобы не предаваться ненужным иллюзиям. Другое дело, что сама Россия никогда не стремилась и сейчас не стремится к конфронтации с США и Западом. Мы всегда были и всегда будем надежными партнерами, если с нами ведут дела открыто и честно, а не пытаются играть в кошки-мышки. Но и забыть уроки второго десятилетия XXI века так просто не получится. Привкус глубокого недоверия к Западу, сложившийся в сознании россиян за последние годы, быстро не исчезнет. Это - на поколения. Наломать дров можно быстро, написать же новую книгу о взаимопонимании и партнерстве потребуется время. Хотя есть во всем этом и свои плюсы - без конфронтационной встряски мы вряд ли бы быстро слезли с углеводородной иглы, а тут сама жизнь заставила заняться импортозамещением [4].

Все свои шаги по раскручиванию новой спирали гонки вооружений американцы обычно оправдывают задачами обеспечения своей безопасности. Но так ли они будут неуязвимы, даже если обзаведутся гиперзвуковым оружием и создадут глобальную ПРО? Есть впечатление, что они по-прежнему живут в мире иллюзий о том, что два великих океана - Тихий и Атлантический, воды которых омывают американское побережье на западе и востоке страны, - являются их надежной защитой. Это серьезное заблуждение. Прежнее преимущество превратилось ныне в неразрешимую для США стратегическую проблему. Наличие двух глубоководных океанов делает территорию страны как раз крайне уязвимой. Возможным противникам США не нужно даже заморачиваться строительством и содержанием военных баз, расположенных поблизости от этого государства. Их функции успешно могут выполнять подводные ракетоносцы, способные постоянно находиться вблизи от американского побережья. Подлетное время их ракет - секунды. Кстати, антикитайские действия американцев вполне могут стимулировать активность Пекина на этом направлении, что для США было бы крайне нежелательно. Ассиметричные ответы могут стать «визитной карточкой» нынешнего века, и об этом вашингтонским стратегам не следовало бы забывать. Так нужно ли продолжать идти по пути конфронтации, делить мир на «своих» и «чужих»? Не лучше ли вернуться на проверенный путь поиска коллективных усилий по разблокированию самых сложных международных узлов? Китайские мудрецы давно дали дельный совет, как действовать в подобных ситуациях, рекомендовав «не искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет».

Политика переформатирования системы международных отношений на американский лад привела к возникновению целой серии острых, кровопролитных, многолетних локальных конфликтов, которые на Ближнем Востоке фактически слились в единый региональный конфликт, постепенно переросший также из социально-политического в межконфессиональный. «Миротворец» Обама хотел закончить две войны - в Афганистане и Ираке. Можно утверждать, что этого ему достичь не удалось - продолжаются обе.  Но к ним добавились новые «горячие точки» - Ливия, Йемен и, конечно, Сирия. Не все спокойно в Египте и Тунисе. Прочно село на мель урегулирование палестинской проблемы, которая в течение десятилетий была самым острым конфликтным узлом на Ближнем Востоке. Об этой проблеме сегодня вспоминают лишь спорадически, когда возникает новое обострение между израильтянами и палестинцами. Но сама она никуда не исчезла, и необходимость ее решения остается «в портфеле» мирового сообщества.

Многолетнее вооруженное  противостояние на территориях Ирака и Сирии, инспирированное в решающей степени американским вмешательством (где-то прямым, где-то - закулисным),  привело к появлению нового, крайне опасного феномена современной действительности - террористической организации «Исламское государство» (ИГ запрещено в России), которая по степени своей запредельной жестокости  намного превзошла свою предшественницу на террористическом поприще, а ныне и конкурента - «Аль-Каиду». Еще пару лет назад такой сюжет казался просто немыслимым. Сегодня - это объективная реальность. И как бы американцы от этого ни открещивались, эта реальность - результат их крайне недальновидной политики! Подрыв, пусть и не идеальных, но стабильных, вменяемых, международно-признанных режимов с иллюзорной перспективой их замены на неких местных демократов вроде «Жемчужины Нила» из одноименного голливудского блокбастера вылился в кровавую авантюру, разрушившую нормальную жизнь целого поколения (а, может быть, и не одного) жителей многих ближневосточных стран, обреченных  ныне на скитания по миру в поисках лучшей доли. Европейцы, с радостью и умилением поддержавшие в свое время «демократические» усилия своего заокеанского патрона, вынуждены сегодня расхлебывать заваренную им кашу, без перспективы скорого решения проблемы массового наплыва мигрантов из проблемных стран.  

США фактически инициировали смену парадигмы сложившихся международных экономических отношений. Формирование вместо глобального экономического организма, центральными звеньями которого являются, при всем их заведомом несовершенстве, Всемирная торговая организация и Международный валютный фонд, которые, кстати сказать, десятилетиями работали на американские интересы, двух экономических мегаблоков - Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств (последнее находится в менее продвинутой фазе реализации), где фактически будут господствовать США и являющиеся филиалами американской экономической системы транснациональные корпорации (ТНК), означает, что глобальные механизмы, при которых неизбежно усиливалась бы роль Китая, России, Индии, Бразилии, других растущих экономик, уже не устраивают американцев. Им нужна гегемония даже в такой сфере, как экономика, где борьба с монополизмом всегда была квинтэссенцией ее рыночной модели, продвижение которой повсюду в мире одновременно с демократией было для США смыслом их существования на нашей планете.

Те процессы, о которых идет речь в настоящей статье, напрямую связаны с именем и деятельностью Барака Обамы на посту Президента США. Вполне допускаю, что Обама, будучи по своей сути идеалистом и в чем-то даже мечтателем, считал и продолжает считать, что он работает на будущее, что некоторые плоды его трудов появятся не сразу, а спустя какое-то время. Он, как мне кажется, искренне верит в сформулированную четверть века назад американским философом Фрэнсисом Фукуямой идею о «конце истории», предполагающую, что распространение повсюду в мире либеральной демократии западного образца ознаменует конец социокультурной эволюции человечества и наступление «золотого века» нашей цивилизации. Вот только стоит немного поднапрячься, вразумить тех, кто не понял, где и в чем их счастье, и дальше все пойдет как по маслу. Пусть сегодня придется разрушить несколько стран, пусть погибнут десятки тысяч людей, пусть миллионы станут мигрантами, но завтрашний день тех, кто останется, будет счастливым и безоблачным.

Все это, в лучшем случае, наивность и иллюзорность, в худшем - преступная безответственность, неприемлемая для первого лица наиболее мощного, по американской версии, государства планеты. Однако в любом случае за мечтателем Обамой стоят намного более «конкретные» ребята, для которых нет другого варианта, кроме решения всех проблем современного мира исключительно с позиции силы. Подобные личности присутствуют на руководящих постах во всех основных структурах американской государственной системы.

В то же время можно предположить наличие и более сложного варианта ответа, объясняющего нынешний агрессивный курс США: состояние постоянной внешней конфронтации является для этого государства жизненно необходимым для поддержания внутренней стабильности. Иначе могут заработать центробежные тенденции, которые способны привести к саморазрушению всей американской государственной конструкции, которая должна казаться и своему народу, и мировому сообществу прочной и незыблемой. В США есть люди, которые это понимают. Поэтому все то, что сделано американцами на мировой арене в период президентства Обамы (здесь очень хорошо подходит глагол «натворить», который использован в речи В.В.Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН), создает необходимый задел для многолетней конфронтации по различным географическим азимутам и в разных сферах международного общения, которая, образно говоря, будет «смазывать» все узлы американской государственной машины, дабы они, паче чаяния, не заржавели.

Тем не менее все же попытаемся завершить статью намеком на оптимизм. В течение второго президентского срока Обамы были достигнуты некоторые позитивные, «прорывные» по своей сути решения - по химическому разоружению Сирии, по ядерной программе Ирана. Эти шаги стали возможны благодаря в первую очередь российско-американскому взаимодействию. Получается, что оно возможно, если стороны, прежде всего американцы, проявляют готовность идти по пути сотрудничества. У Обамы остается в запасе  еще несколько месяцев для того, чтобы его президентство запомнилось не только многочисленными конфликтами и особым состоянием международных отношений, близким к холодной войне [8], а, хотя бы робкой надеждой на позитивные перемены в будущем. 

 

Литература

1. Клинтон У.Дж. Моя жизнь (пер. с англ.). М.: Альпина бизнес букс, 2005.

2. Орлов А.А. Кризис на Украине: стратегическая ошибка Запада или закономерность? // Международная жизнь. 2014. №6. С. 48-56.

3. Орлов А.А. Новая парадигма международных отношений // Международная жизнь. 2014. №10. С. 66-73.

4. Орлов А.А., Мизин В.И. Проблема продовольственной безопасности России // Обозреватель-Observer. 2008. №12. С. 6-15.

5. URL: http://ru.euronews.com/2016/01/18/the-richest-1-percent-own-more-than-99-percent-of-world-s-population/

6. URL: https://news.mail.ru/politics/24802451/?frommail=1

7. URL: http://www.savvy.by/novosti/economic/usa/item/4257-rebudget.html 

8. URL: http://government.ru/news/21784/

 

Источник: "Международная жизнь"

Каталонский разлом: противостояние между сторонниками и противниками независимости

Орлов Александр Арсеньевич,

директор Института международных исследований МГИМО МИД России

27 сентября 2015 года в Каталонии состоялись досрочные выборы в парламент этого автономного сообщества, входящего в состав Испании. Инициатором их проведения выступило местное правительство (Женералитат), которое контролируется сторонниками независимости Каталонии. Само проведение выборов интерпретировалось каталонскими националистами как референдум по вопросу о самоопределении этого региона. На такой шаг Женералитат пошел вследствие отказа центральных властей Испании дать согласие на организацию официального плебисцита, на чем настаивало каталонское правительство.

Противостояние каталонских националистов и официального Мадрида продолжается на всем протяжении постфранкистского этапа современной испанской истории. В этом процессе были подъемы и спады. При этом националисты никогда не скрывали, что их конечной целью является обретение Каталонией независимости от Испании. Новый всплеск борьбы за самоопределение Каталонии связан с именем Артура Маса, возглавившего Женералитат в 2010 году в качестве руководителя ведущей силы каталонского национализма – партийной федерации «Конвергенция и Союз».

Настоящая статья является логическим продолжением двух материалов автора по вопросам национализма в Каталонии, опубликованным в журнале «Обозреватель-Observer» в его номерах за ноябрь 2010 [1] и январь 2015  годов [2]. Ознакомление с ними позволит читателю лучше понять суть происходящих в настоящее время в Каталонии событий.

                                                                   ***

После запрета центральными испанскими властями на проведение референдума по вопросу самоопределения Каталонии, вместо которого был организован неофициальный опрос населения (состоялся 9 ноября 2014 года), Артур Мас и его соратники взяли курс на проведение внеочередных выборов, которым они хотели придать фактический статус плебисцита. В целях консолидации всех сторонников независимости они пошли на беспрецедентный шаг – создание единого избирательного списка, получившего название «Вместе за Да» (Junts pel Sí – на каталанском или Juntos por el Sí – на испанском языках). В этот список вошли представители партий и организаций, ранее не только не являвшихся союзниками, но выступавших в качестве прямых политических конкурентов. Основу блока составили две партии – либеральная Демократическая конвергенция Каталонии (лидер – А. Мас) и Левые республиканцы Каталонии (лидер – О. Жункерас). При этом в ходе подготовки к выборам в образованной еще на заре современной испанской  демократии партийной федерации «Конвергенция и Союз» произошел раскол, в результате которого в июне 2015 года было объявлено о том, что Демократическая конвергенция и христианско-демократический Демократический союз завершают свой объединенный  «политический проект».

Общая цель - достижение независимости Каталонии – сделала, таким образом, возможным ранее казавшийся абсолютно немыслимым союз между националистами принципиально разных политических направлений - правоцентристами и левыми республиканцами. Последние прежде только в отдельных случаях шли на конъюнктурный союз с гораздо более близкими им идеологически социалистами.

Одновременно серьезная перегруппировка произошла также в той части левого фланга каталонского политического спектра, представители которой относятся к идее независимости с сомнением, предпочитая вариант расширения полномочий местной власти Каталонии, в частности, путем внесения необходимых изменений в испанскую конституцию. С целью развить успех, достигнутый на майских (2015 года) муниципальных выборах за счет создания общей платформы левых сил «Единая Барселона», что позволило провести на пост мэра каталонской столицы гражданскую активистку Аду Колау, левые и экологисты  образовали коалицию под замысловатым названием «Каталония Да, это можно» (Catalunya Sí que es Pot – на каталанском языке), ядро которой составили растущая партия «Подемос» («Мы можем»), которую можно рассматривать как испанский аналог греческой Сиризы, и Объединенные левые Каталонии, где обосновались остатки коммунистов и их союзники.

Каталонские отделения двух крупнейших общеиспанских партий – правящей Народной и Социалистической рабочей – шли на выборы самостоятельно, равно как и набирающая силу не по дням, а по часам партия Граждан (по-испански – Ciudadanos) – новый феномен испанской политической жизни.

Для правильного понимания результатов состоявшегося 27 сентября голосования  необходимо совершить краткий исторический экскурс, взглянув на итоги двух предыдущих выборов в автономный парламент Каталонии в 2010 и 2012 годах, которые сведены в общую таблицу. На указанных выборах федерация «Конвергенция и Союз» (КиС) и Левые республиканцы Каталонии (ЛРК) выступали порознь, как политические оппоненты.

Партия/коалиция

 

2010

2012

«Конвергенция и Союз» (CiU)

Места в парламенте

62

50

Процент голосов на выборах

38,47%

30,68%

Левые республиканцы Каталонии (ERC)

Места в парламенте

10

21

Процент голосов на выборах

7%

13,68%

Социалистическая партия Каталонии (PSC)

Места в парламенте

28

20

Процент голосов на выборах

18,32%

14,43%

Народная партия (PP)

Места в парламенте

18

19

Процент голосов на выборах

12,33%

12,99%

«Зеленые»-Объединенные левые (ICV-EUiA)

Места в парламенте

10

13

Процент голосов на выборах

7,39%

9,89%

Партия Граждан (Ciudadanos)

Места в парламенте

3

9

Процент голосов на выборах

3,4%

7,58%

Источник: http://resultados.elpais.com/elecciones/2010/autonomicas/09/index.html;

http://resultados.elpais.com/elecciones/2012/autonomicas/09/index.html

Таким образом, простое арифметическое сложение голосов и мест в автономном парламенте, завоеванных КиС и ЛРК в ходе двух предыдущих электоральных кампаний, должно было, по логике вещей, обеспечить им полную победу на новых выборах. Как минимум, они могли рассчитывать на получение 71-72-х парламентских кресел при условии голосования за них порядка 45% избирателей (их обычного совместного электората). В то же время А. Мас и его сторонники, несомненно, надеялись на синергетический эффект от объединения усилий двух основных «индепендентистских» партий, который подкреплялся их доминированием в информационно-пропагандистском поле Каталонии.

Тем не менее итоги состоявшихся 27 сентября выборов, которые отличались беспрецедентно большим числом принявших в них участие избирателей – 74,95% зарегистрированного электората, оказались не столь однозначными, что позволило каждой из двух главных сторон – энтузиастам независимости и противникам выхода Каталонии из состава Испании – интерпретировать их по-своему.  

Коалиция «Вместе за Да», и в этом мало, кто сомневался, собрав 39,59% голосов, получила наибольшее представительство в новом составе каталонского парламента – 62 места из 135-ти. Однако эти цифры существенно отличаются от тех, на которые рассчитывали националисты. До абсолютного большинства в парламенте, которое обеспечивают 68 депутатских мест, им не хватило 6-ти мандатов. В этой связи отметим, что в прежнем составе парламента КиС и ЛРК вместе имели 71 место.

В свою очередь партии, выступающие в той или иной степени (это не случайное замечание) против независимости Каталонии, собрали вместе 50,56% голосов избирателей. На первое место в этом политическом сегменте вырвалась партия Граждан, получившая 17,90% голосов (25 мест в новом парламенте), за ней следуют Социалистическая партия Каталонии – 12,72% (16 мест), левая коалиция «Каталония Да, это можно» - 8,94% (11 мест) и Народная партия – 8,49% (11 мест)[1].  

В этой ситуации едва ли не решающее значение в процессе дальнейшего противостояния между националистами-индепендентистами и их противниками будет играть позиция еще одной левой коалиции – «Кандидатура народного единства» (Candidatura ďUnitat Popular – на каталанском языке), образованной для участия в выборах 2015 года и объединившей различные лево радикальные группировки, которые характеризуются как антисистемная оппозиция. «Кандидатура», также ратующая за независимость Каталонии, неожиданно для многих собрала 8,21% голосов, что дало ей 10 мест в парламенте. При этом антисистемная оппозиция, выступающая за демонтаж капитализма, до последнего времени отрицала всякую возможность сотрудничества с Масом и его партией, рассматривая их как своих политических противников по идеологическим соображениям.

Подведем предварительные итоги. Совершенно очевидно, что партийно-политическая структура Каталонии, сложившаяся по итогам выборов 27 сентября с.г., исключительно мозаична. Произошла существенная перегруппировка политических сил, крайне затрудняющая прогнозирование дальнейшего хода событий. Об этом, в частности, пишет влиятельная испанская газета «Эль Паис», отмечающая, что «каталонский политический сценарий после 27-S (т.е. после выборов 27 сентября – прим. авт.) является более противоречивым и непредсказуемым, чем до выборов». [11] Голоса сторонников и противников независимости разделились практически поровну, но все же с легким преимуществом в пользу последних – 47,80% против 50,56%.[2] В то же время сторонники независимости (коалиции «Вместе за Да» и «Кандидатура народного единства»), если сложить их депутатские мандаты, обеспечили себе абсолютное большинство в парламенте (72 места против 63 у их оппонентов), что дает им основания продолжать и развивать «индепендентистский» проект для Каталонии.

                                                               ***

Председатель испанского правительства Мариано Рахой и лидер каталонских националистов Артур Мас, в свойственной им манере, дали после выборов диаметрально противоположные оценки их итогам. Рахой настаивал на том, что «индепендентизм» (он употребил слово soberanismo, то есть борьба за суверенитет) потерпел поражение, не собрав большинства голосов избирателей. В свою очередь Мас «нажимал» на факт абсолютного большинства в парламенте, полученного сторонниками независимости, что создает все необходимые предпосылки для продолжения реализации их проекта. Рахой, как и прежде, утверждал, что правительство готово к диалогу («говорить и слушать»), но только в рамках «конституционной легальности» и при том условии, что под вопрос не ставятся «единство Испании и национальный суверенитет». [12]

Такая позиция чаще всего характеризуется в Испании запоминающимся термином “inmovilismo” (неподвижность) и воспринимается как нежелание правящей Народной партии замечать происходящие в Каталонии процессы и на деле искать приемлемые для сторон варианты выхода из сложившейся тупиковой ситуации. По мнению многих наблюдателей, подобный «инмовилизм» только способствует консолидации каталонских националистов, росту градуса непримиримости их позиции. В то же время приверженцы Народной партии считают, что Рахой проявляет принципиальность и сопротивляется давлению каталонских националистов и тех сил в Испании, которые склонны с ними заигрывать.

Складывающаяся в Каталонии ситуация, когда перспектива ее отделения от Испании становится не просто некой абстракцией, а вполне реальным сценарием, начинает по-настоящему волновать как испанский истеблишмент, так и те общественные слои, которые далеки от практической политики. На стыке 80-х и 90-х годов прошлого века, работая в советском, а позже российском посольстве в Испании, я был свидетелем высокой степени экзальтации, царившей среди части испанской общественности – причем наиболее образованного и деятельного ее сегмента, в отношении приближавшегося распада СССР. Звонки с вопросами по этому поводу, подтекстом которых было – ну когда же это, наконец, произойдет?, раздавались с поразительной регулярностью. Отвечая на них, я неизменно обращал внимание на то, что Испания, как и Советский Союз, многонациональное государство, и едва ли стоит зарекаться от перспективы повторения в том или ином виде на испанской почве тех процессов, которые в тот период переживала наша страна. Реакция собеседников была весьма скептической: мол, в Испании такое невозможно в принципе…

Но вернемся в наши дни. Что же дальше? На это вопрос пытаются сегодня дать ответ и политики – как бывшие, так и нынешние, и ученые, и бизнесмены, и журналисты. Редакционная статья в газете «Эль Паис», опубликованная на следующий день после выборов, была озаглавлена «Поражение и победа». День 27 сентября, писала газета, – это триумф сецессионистов на выборах и их поражение на плебисците. Но главное, на что обращает внимание это авторитетное издание, - раскол каталонского общества «на два разных, но равных блока».   В этих условиях «центральное правительство не может быть глухим к результатам выборов. Оно должно срочно реагировать, предложив русло для переговоров и пути решения проблемы». [9] Известный аналитик Хорхе Реверте в свою очередь отмечает, что на две части разорвана не только Каталония, но и Испания, и эти две части «очень нескоро снова полюбят друг друга как братья». «В этом случае как раз подходит то, о чем [раньше] говорилось… применительно к ситуации в Эускади: баскский конфликт[3]». «В Каталонии – тоже конфликт». И этот конфликт – надолго. Так считает Реверте. [13]

В том же духе высказывается известный испанский журналист и политолог, президент «Эль Паис»   Хуан Луис Себриан. По его словам, «если не будут приняты меры по усилению демократического компромисса испанцев, результаты этих выборов могут стать началом глобального кризиса испанской политической системы, ставшей жертвой нарастающего недовольства как вследствие коррупции, так и отсутствия проекта на будущее», дающего ответ на вопрос, «какой тип государства благосостояния мы хотим и какую модель сосуществования между различными национальностями Испании … мы мечтаем построить». [7]

Заслуживают внимания глубокие размышления относительно причин и следствий каталонского конфликта известного в прошлом политического деятеля, председателя в 2004-2007 гг. Европарламента каталонца Хосепа Борреля. Он отмечает, что «социальные последствия [экономического кризиса] были умело использованы [националистами] для того, чтобы канализировать социальное раздражение в неклассическую форму конфликта между Каталонией и Испанией и из этого было синтезировано утверждение, что “Испания нас [каталонцев] обкрадывает”». Даже называется «мифическая и ложная цифра в 16 млрд евро». Многие каталонцы, отмечает политик, действительно ощущают себя только каталонцами. Но другие каталонцы, которых, по опросам, намного больше, верят в собственную «сочлененную идентичность, одновременно каталонскую и испанскую».  И эти каталонцы не хотят, чтобы «независимость политически расколола эту двойную идентичность». «У Каталонии и Испании долгая совместная история, - продолжает Боррель, - чтобы сегодня устанавливать политическую, физическую и касающуюся идентичности границу между нами. То, что представляет собой Каталония сегодня, является результатом труда испанцев, прибывших сюда отовсюду, и мы отвергаем фальсификацию истории, которая ассоциирует Испанию с франкизмом - самолеты, которые бомбили Барселону в 1936-1939 гг. были теми же, что бомбили Мадрид. Мы также отвергаем антиисторические рассказы о том, что пришлось пожертвовать экономическим развитием Каталонии и ее благосостоянием из-за ее принадлежности к Испании».  В этом месте хотелось бы прервать рассуждения Борреля, потому что многое, о чем он говорит, как будто переписано под копирку с доводов прибалтийских, украинских и иных националистов, которые в период развала СССР абсолютно безосновательно обвиняли союзный центр, читай Россию,  в том, что она якобы сдерживала экономический рост этих республик. Примечательно, что вину за свои экономические провалы уже на независимой стадии развития они по инерции продолжают перекладывать на Москву.

Но вернемся к мыслям Борреля. Сторонники независимости Каталонии, пишет политик, «изображают Испанию как государство-лузер, от которого лучше отделиться». При этом когда люди хотят знать, какова возможная цена независимости и ее преимущества, они «получают неполную информацию, плохо сделанные подсчеты, фальсифицированную историю и обещания о беззатратной независимости». Каким может быть выход? В этом вопросе Боррель разделяет мнение значительного числа видных испанских политологов: нужно стараться «наладить диалог,  улучшить информированность,  восстановить взаимоуважение», а также «провести конституционные, финансовые и фискальные реформы».  [6]

Приведенные высказывания испанских специалистов представляются автору статьи вполне реалистичными, отражающими точку зрения значительной части испанского общества, а, возможно, и его большинства. Многие понимают, что в ситуации в Каталонии пройден определенный рубеж, когда ее уже нельзя разрешить простыми запретами или с привлечением различных судебных инстанций, в том числе Конституционного суда, полномочия и возможности которого правящая Народная партия стремится использовать в качестве альтернативы политическому процессу.  Как справедливо отмечает каталонский юрист Франсеск де Каррерас, стратегия каталонских националистов с первых дней демократического транзита в Испании была «рассчитана на то, что в самый подходящий момент будет сделана попытка получить независимость». [8] И сегодня этот «момент истины» для каталонского национализма настал. Артур Мас и его сторонники пошли ва-банк, воспользовавшись, как правильно отмечает Боррель, последствиями экономического кризиса, больно ударившего по всем испанцам и вызвавшего серьезное брожение в обществе, а также полностью «забетонированной» позицией правящей Народной партии (НП), которая не хочет идти ни на какие компромиссы, пытаясь «сыграть» на том, что она - единственная защитница целостности Испании. Такая негибкая линия во многом предопределила весьма плачевные результаты этой партии на каталонских выборах 27 сентября, которые стали подлинным триумфом для партии Граждан, успешно играющей на политическом пространстве «центр – правый центр», на котором в последние годы доминировала НП.

Как бы ни развивались события в дальнейшем, не вызывает сомнений, что Артур Мас уже обеспечил себе место в современной истории Испании: или как герой-победитель, принесший Каталонии освобождение от государства-угнетателя (Испании), или как герой-мученик, пожертвовавший ради своей родины, Каталонии и ее народа, своим положением в обществе, успешной политической карьерой, а, возможно, и свободой. В то же время вполне очевидно, что политические ресурсы националистов – на исходе. Их электорат не растет, а даже сокращается. Несмотря на все их усилия, они вряд ли смогут в дальнейшем мобилизовать под свои знамена значительный контингент новых сторонников. Все основные фигуры заняли свои места на шахматной доске, и соотношение сил, которое сейчас примерно равное между сторонниками и противниками независимости Каталонии, может измениться только в случае серьезного просчета центральных властей.

В свою очередь такой просчет может быть обусловлен тем, что Мариано Рахою уже трудно будет избавиться от сложившегося в массовом сознании образа, неразрывно связанного с такими понятиями, как закоснелость и «инмовилизм», даже если он постарается обернуть их в патриотическую упаковку. Попытка поднять свой собственный и Народной партии рейтинг накануне намеченных на декабрь с.г. общенациональных парламентских выборов может толкнуть его на  какие-то непродуманные, рискованные действия против националистов с неясными последствиями. Но это все же больше из области фантазий, чем реального прогноза.

Сумеют ли ИСРП и партии левого фланга испанского политического поля извлечь для себя выгоду от такого положения? Ответ на этот вопрос представляется непростым. Генеральный секретарь ИСРП Педро Санчес, который активно позиционирует себя в качестве нового премьер-министра после декабрьских выборов, предлагает каталонцам «диалог и сосуществование», которые материализуются в реформе конституции, в которой будет закреплена новая модель административно-территориального устройства страны, основанная на принципах федерализма.   Из этого процесса Санчес, по сути дела, исключает Народную партию, которая, по его оценке, оказалась неспособна сформулировать конструктивную позицию в контексте каталонского кризиса. [14]

Менее понятна позиция партии Подемос, которая становится основной силой левого политического крыла, вытесняя на второй план Объединенных левых, хотя лидер Подемос Пабло Иглесиас стремится  не рисковать репутацией партии заигрываниями с каталонскими националистами накануне декабрьского голосования. Тем не менее, А. Мас и его команда видят в сильно раздробленном левом фланге каталонского политического пространства основной ресурс для пополнения своих сторонников. Многие партии и организации этого сегмента традиционно участвуют в различных массовых кампаниях в Каталонии, имеющих ярко выраженный националистический оттенок, вроде празднования «Дня Каталонии» 11 сентября. Поэтому излишняя жесткость правой Народной партии действительно может толкнуть часть неустойчивых левых в объятия националистов.

Каталония  встала на крайне рискованный  путь отделения от Испании. [4] На данном этапе инициатива явно в руках каталонских националистов. Они действуют решительно, даже азартно. Националисты говорят, что если Каталония отделится от Испании, то ничего страшного не произойдет, ведь ушли же в свое время от власти испанской короны Нидерланды, Португалия, Латинская Америка, другие территории. Теперь они самостоятельные государства, имеющие прекрасные отношения с бывшей метрополией.  А Каталония и Испания, к тому же, останутся партнерами по Евросоюзу, с общей валютой и единым экономическим пространством. И их вовсе не смущают предупреждения некоторых представителей брюссельской бюрократии о том, что, отделившись от Испании, Каталония автоматически потеряет членство в Евросоюзе. Потому что другие брюссельские теоретики говорят, что в документах ЕС не прописан алгоритм действий в случае сецессии части территории государства-члена  и ни о каком автоматизме выдворения Каталонии из Евросоюза говорить не приходится.

В то же время известный испанский политический деятель Хоакин Легина, в течение 12 лет занимавший пост президента Мадридского автономного сообщества, с сожалением констатирует, что многие аргументы центральных властей Испании повисают в воздухе и не работают. «Вам будет плохо. Вы выйдете из зоны евро, вам не будут платить пенсии, вы обеднеете…» - эти доводы Мадрида, по его словам,  «влетают в одно ухо сепаратистов, а в другое ухо вылетают».[10, c. 213] «Для них, чем хуже, тем лучше, - отмечает Легина. - В этом случае выразимся более литературно: “Когда стрела вставлена в лук, она должна лететь”. Посмотрим, в какую цель она полетит». [10, c. 216]

В условиях растущей непредсказуемости каталонского сценария от того, сумеют ли центральные власти убедить каталонцев в том, что в рамках одной большой и демократической страны, с которой их связывают сотни лет совместного существования, им будет комфортнее и перспективнее жить, чем  в маленьком государстве, зацикленном на собственных незначительных проблемах, которые так или иначе начнут доминировать в урезанном национальном сознании, будет зависеть будущее Испании.[5] Пока они это делают плохо. Это признают все – и те, кто хотел бы сохранить целостность Испании, и те, кто заинтересован в ее расколе.

Каталонский сюжет дает сегодня богатую пищу для любителей выписывать сценарии дальнейшего развития событий. Фантазия здесь может разыграться буйно. Однако, на мой взгляд, в данном случае подобные экзерсисы бесполезны. Главный фантаст сегодня – реальная жизнь, которая может преподнести самые замысловатые повороты. Каталонские националисты идут по очень тонкому льду, и совсем не факт, что он под ними не провалится в какой-то момент. Но пока они идут вперед, и от того, как далеко они смогут зайти, напрямую будет зависеть стабильность всей Испании. Такие процессы, как правило, не являются единичными явлениями. Они в состоянии запустить механизм цепной реакции, которая может не ограничиться пределами Испании, а  перекинуться на другие страны Евросоюза. В совокупности с миграционным кризисом, уже сейчас сильно бьющим по устоям этого объединения, новый вызов может стать для него совсем нешуточным испытанием на прочность.

                                                      ***

P.S.

После того, как была завершена работа над предложенной читателю статьей, в Испании произошел целый ряд значимых событий, еще больше усложнивших и без того весьма непростой политический пасьянс. Победившие на региональных выборах в Каталонии политические силы довольно быстро – через месяц после голосования – избрали устраивающего их председателя каталонского парламента (Карме Форкадель), и уже 9 ноября новый состав регионального законодательного органа 72-мя голосами против 63-х принял резолюцию, в которой провозглашается начало процесса самоопределения Каталонии, содержатся призыв не подчиняться испанским институтам власти (прежде всего не выполнять постановления Конституционного суда Испании) и обращение к местному правительству – Женералитату – выполнять только те законы, которые приняты каталонским парламентом. Однако на этом согласованный порыв индепендентистов иссяк и начали, чем дальше, тем больше, проявляться внутренние противоречия в рядах политически разношерстных сторонников независимости. До конца 2015 года, из-за нежелания леворадикальной CUP («Кандидатура народного единства») поддержать кандидатуру националиста-консерватора Артура Маса на пост председателя Женералитата, он довольствовался весьма унизительной для него ролью исполняющего обязанности. Многочисленные противники Маса, прежде всего в Мадриде, с удовольствием язвили по поводу того, что вдохновители и организаторы процесса самоопределения Каталонии стали беспомощными заложниками политических игр невесть откуда появившихся радикалов из   CUP.

Еще более запутали ситуацию весьма противоречивые итоги выборов в Генеральные кортесы Испании, состоявшихся 20 декабря 2015 года. В политическое пространство Испании, на котором традиционно доминировали две партии – Испанская социалистическая рабочая и консервативная Народная, стремительно ворвались две новые политические силы – левая «Подемос» (Мы можем) и центристская «Сьюдаданос» (Граждане), в результате чего двухпартийная политическая система Испании стала в одночасье четырехпартийной. Чтобы сформировать стабильное правительство страны нужны сложные коалиции, к которым ни «народники», ни социалисты, привыкшие править единолично, могут оказаться не готовы. В этом случае нельзя исключать, что как в Испании, так и в Каталонии потребуется проведение, соответственно, новых общенациональных и региональных выборов, результаты которых, с учетом явно обозначившегося раскола общества, могут оказаться труднопредсказуемыми.

 

Сноски:

[1] Источник: http://resultats.parlament2015.cat/09AU/DAU09999CM_L1.htm

[2] К противникам независимости добавлены голоса (2,51%), полученные Демократическим союзом Каталонии, представители которого не прошли в парламент. Остальные – голоса, поданные за мелкие партии, и незаполненные или признанные недействительными бюллетени.

[3] Более подробно об особенностях проблемы национализма, сепаратизма и терроризма в Стране Басков можно ознакомиться в статьях и монографиях, приведенных в конце настоящей статьи в разделе Примечания. [3]

 

Примечания

1. Орлов А.А. Национализм в Каталонии – фактор риска для Испании// Обозреватель-Observer. 2010. № 11. С. 108-120.

2. Орлов А.А. Проблема сецессии на современном этапе. На примере Шотландии и Каталонии// Обозреватель-Observer. 2015. № 1. С. 67-80.

3. Орлов А.А. Глубинные исторические корни проблемы национализма и сепаратизма в современной Испании// Вестник МГИМО – Университета. 2013. № 4. С. 177 – 186.

- Орлов А.А. Историческая основа терроризма в Испании// Обозреватель-Observer. 2009. № 10. С. 80-87.

- Орлов А.А. Отказ ЭТА от «вооруженной борьбы»: конец терроризма в Испании или новая передышка?// Вестник МГИМО-Университета. 2011. № 6. С. 86-90.

- Орлов А.А. Проблема терроризма в Испании на современном этапе// Обозреватель-Observer. 2009. № 12. С. 55-61.

- Орлов А.А. Проблема терроризма в Испании: ЭТА – «ударный отряд» баскского национализма. М.: Русская панорама, 2009.

- Орлов А.А. Терроризм в Испании: международный аспект// Обозреватель-Observer. 2009. № 11. С. 65-73.

- Сентябрев А. Проблема терроризма в Испании: поучительный опыт// Обозреватель-Observer. 2000. № 3. С. 34-38.

- Хенкин С.М., Самсонкина Е.С. Баскский конфликт. М.: МГИМО(У) МИД России, 2011.

4. Попов И.В. Сложный выбор Каталонии// Международная жизнь. 2015. № 11.

5. Орлов А.А. Единая и неделимая родина всех испанцев// Международная жизнь. 1998. № 7. С. 54-60.

6. Borrell, Josep. Catalán, español y europeo//El País, 27.09.2015.

7. Cebrián, Juan Luis. Españoles, a las urnas cuanto antes// El País, 28.09.2015.

8. De Carreras, Francesc. Por un nuevo catalanismo// El País, 29.09.2015.

9. Derrota y victoria// El País, 28.09.2015.

10. Leguina, Joaquín. Los 10 mitos del nacionalismo catalán. Barcelona, Temas de Hoy, 2014.

11. El País, 29.09.2015.

12. Rajoy y Mas se aferran a sus posiciones irreconciliables a pesar del 27-S// El País, 29.09.2015.

13. Reverte, Jorge V. Adiós, Cataluña// El País, 28.09.2015.

14. Sánchez anuncia “diálogo” si el PSOE llega a La Moncloa//El País, 29.09.2015.

 

Источник: «Обозреватель-Observer», №1 (312), 2016. С. 92-102.

 

 

 

«Интеграция интеграций»

В Финансовом университете при Правительстве РФ состоялось заседание Интеграционного клуба при Председателе Совета Федерации Федерального Собрания России В.Матвиенко. Тема заседания - «Интеграция интеграций».

После окончания заседания Интеграционного клуба мы обратились к участнику заседания, директору Института международных исследований МГИМО МИД России А.Орлову с просьбой поделиться своими мыслями, размышлениями по теме состоявшейся дискуссии:

 «Мир, в котором мы живем,характеризуется возрастающей нестабильностью. В нем параллельно развиваются различные процессы, зачастую противоречащие один другому. Продвигаемой нами концепции полицентричного мира США все более активно противопоставляют свое видение мира, основанное на собственной гегемонии в нем. Отсюда рассуждения об особой, по сути мессианской роли Америки, ее лидерстве, ее превосходстве, о том, что политическая система США - это венец исторического развития человеческой цивилизации и т.д.  Ради достижения своей цели - сохранения абсолютного лидерства в мире - США на деле, но не на словах, фактически готовы отказаться от своих широко декларируемых ценностей. Экономика в рамках этой новой парадигмы все больше становится инструментом политики или даже ее заложницей.

Общемировое пространство экономического сотрудничества, являющееся символом глобализации, основанное на общих правилах ВТО, опирающихся на свободу торговли, инвестиций, открытую и честную конкуренцию, на наших глазах начинает разрушаться. США встали на крайне опасный путь переформатирования мировой экономики через создание трансрегиональных экономических группировок, основанных на "усовершенствованных" правилах торгово-инвестиционной деятельности, которые резко усиливают позиции транснациональных, читай на 90% американских, корпораций перед лицом государств, значительно ограничивая суверенитет последних в экономической сфере, что может означать начало фундаментального подрыва самих основ современных международных отношений. В рамках этой политики США начали борьбу за консолидацию вокруг себя значительной части экономически интересных им стран, пытаясь параллельно с этим создать вакуум вокруг тех государств, которые потенциально могут угрожать их новому курсу - это прежде всего Россия и Китай.

Если мы посмотрим на конструкцию в виде уже созданного Транс-Тихоокеанского и вступающего в заключительную фазу создания Трансатлантического партнерства, то мы увидим подобие птицы, крыльями которой являются упомянутые партнерства, а туловищем, то есть основой, - США. Госсекретарь США Керри недавно заявил, что не исключает участия России и Китая в Транс-Тихоокеанском партнерстве. Если даже это так, а не очередное американское фарисейство, то приглашают Москву и Пекин присоединиться к тому, что было создано без их участия, в тайне от мирового сообщества и даже собственных народов.

Интеграция интеграций - это наш достойный ответ на указанные выше планы и тенденции. Ответ весьма перспективный, ориентированный в будущее. Россия сегодня является центральным звеном целой системы интеграционных взаимодействий. Прежде всего это Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Он естественным образом сопрягается с китайской инициативой "Экономического пояса Шелкового пути". Будем помнить, что почти сорок стран из разных регионов планеты заявляют о своем интересе в создании с ЕАЭС зоны свободной торговли. Москва и Пекин являются моторами развития сотрудничества в рамках ШОС. Они же вместе с Бразилией, Индией и ЮАР составляют БРИКС - одно из наиболее перспективных межгосударственных образований современного мира. Вот оно гигантское интеграционное пространство, где Россия - основной игрок, а не зритель на откидном стуле в бельэтаже.

Интеграция интеграций - это именно об этом. Но эта тема должна быть самым серьезным образом проработана. Нужна глубокая, интегральная концепция интеграции интеграций (извините за игру слов), которая вполне может быть выработана под организационной и интеллектуальной эгидой Совета Федерации.

Недавнее письмо главы Еврокомиссии Юнкера на имя президента России, содержащее предложение о диалоге между ЕАЭС и ЕС - это симптом возможного перелома в подходах Евросоюза,- подчеркнул А.Орлов. Если там не готовы к полной нормализации с Россией и хотят сделать некий ход конем, предложив диалог с Евразийским союзом - нам не нужно от этого отказываться. Тем более, что это вполне вписывается в нашу логику - ЕАЭС должен получить широкое международное признание.

При этом все же не следует забывать, что антироссийские санкции - это серьезная враждебная акция Запада. Не думаю, что они будут скоро сняты. Индикатором станет декабрьский саммит Евросоюза, на котором санкции, вероятно, снова будут продлены. Поэтому для нас на первом плане все же должно быть развитие интеграции в дружественных форматах. Успешность этих проектов, по логике вещей, будет подталкивать Европу к нормализации отношений с Россией и развитию связей с ЕАЭС, а через них - и к выходу на широкие азиатские просторы. Тогда, вероятно, можно будет вернуться к нашей идее создания единого экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана».

Источник: журнал "Международная жизнь"

Московский государственный институт международных отношений

Международная жизнь

Министерство иностранных дел Российской Федерации.